Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 58)

Необходимо подчеркнуть, что похожее положение существовало еще в дореволюционный период. Например, Е.В. Васьковский отмечал, что прокуроры в царской России осуществляли надзор за судебными учреждениями, однако права самостоятельно принимать какие-либо меры они не имели и должны были о выявленных нарушениях сообщать соответствующим высшим органам государственной власти[434]. В ст. 443 Устава гражданского судопроизводства Российской империи говорилось, что при вынесении решения в гражданском деле, стороной которого выступало государство, участие прокурора по поводу рассматриваемого спора было обязательным[435]. Об особом положении прокурора в гражданском процессе говорил знаменитый А.Ф. Кони[436], писали и другие видные дореволюционные процессуалисты, например А.Х. Гольмстен[437]. Особенно ярко роль прокурора в судопроизводстве Российской империи охарактеризовал Е.А. Нефедьев[438].

Как закреплено в ч. 4 ст. 45 ГПК РФ, в целях обеспечения законности прокурор по своей инициативе или инициативе суда вступает в дело, рассматриваемое судом, на любой стадии процесса для дачи заключения о признании недействительными сделок, совершенных с нарушением законодательства, устанавливающего специальные экономические меры, а также в случае выявления обстоятельств, свидетельствующих о том, что являющийся предметом судебного разбирательства спор инициирован в целях уклонения от исполнения обязанностей и процедур, предусмотренных законодательством о противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и/или если спор возник из мнимой или притворной сделки. Отдельно следует указать на право прокурора участвовать в судах по гражданско-правовым спорам, когда дело касается противодействия на недружественные действия зарубежных государств.

Еще более обширный список случаев, когда прокурор участвует в арбитражных судах, предусмотрен в ч. 5 ст. 52 АПК РФ.

Кроме того, прокурор вправе обратиться в арбитражный суд с заявлениями об оспаривании нормативных правовых актов, затрагивающих права и законные интересы организаций и граждан в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности.

При этом прокурор, подавший заявление о возбуждении гражданского или арбитражного производства по делу, занимает в нем процессуально-правовой статус лица, участвующего в деле, наряду со сторонами и третьими лицами. Как полагают некоторые правоведы, тем самым приходится говорить о понижении публично-правового статуса прокурора в цивилистическом судебном процессе и сокращении его полномочий, тем более, как говорилось выше, он выступает в защиту публично-правовых интересов.

Л.А. Терехова по этому поводу говорит, что давно уже «намечалась тенденция приравнять прокурора по сущности его деятельности к «рядовым» участникам судопроизводства». При этом автор полагает, что приравнивание прокурора по статусу к другим лицам, участвующим в деле — правильный подход, соответствующий принципу состязательности[439]. С точки зрения общего принципа состязательности сторон в цивилистическом судебном процессе подобная точка зрения выглядит бесспорной. Однако любая позиция требует конкретной привязки ко времени и ситуации. Кроме того, принцип состязательности сторон вряд ли следует рассматривать абстрактно, без его привязки к принципу равноправия сторон.

Во-первых, прокурор, являясь, лицом, участвующим в деле, а не одной из сторон дела, всегда действует исключительно в интересах закона, в отличие от представителя, для которого во главе угла стоит защита стороны спора.

Во-вторых, прокурор имеет право инициировать пересмотр дела по тем судебным решениям, которые он оценивает как незаконные и необоснованные.

При этом окончательное решение принимает суд, поэтому полномочия прокурора в цивилистическом процессе не мешают реализации принципа независимости суда и не оказывают влияния на реализацию принципа состязательности и равноправия сторон, что предусмотрено в ст. 12 ГПК РФ.

В настоящее время круг процессуальных прав и обязанностей прокурора как участвующего в деле лица в гражданском и арбитражном процессе аналогичен правам и обязанностям субъектов частного права — граждан и организаций. В то же время только прокурор вступает в процесс в целях обеспечения законности, дает заключение, может обжаловать судебные акты, затрагивающие права не привлеченных к делу лиц. Поэтому отсутствие надзорных полномочий в суде не препятствует прокурору в реализации возложенных на него полномочий процессуальными средствами.

В качестве сравнения можно привести в пример положения ст. 41 ГПК РСФСР в редакции 1964 г., когда прямо закреплялось, что прокурор был вправе предъявить иск или вступить в дело в любой стадии процесса в целях защиты (подчеркнем) государственных или общественных интересов, а также для защиты прав и охраняемых интересов граждан. При этом советские правоведы настаивали, что правовой статус прокурора отличен от статуса сторон и третьих лиц, поскольку прокурор не может быть простым участником спора, он — представитель государства, и в гражданском процессе осуществляет конституционную функцию надзора за соблюдением законности[440].

Таким образом, эволюция процессуального статуса прокурора в цивилистическом судебном процессе заключается в последовательном сужении его полномочий по осуществлению надзора за соблюдением гражданских прав, свобод и законных интересов.

Большинство ученых склоняется к мнению, что прокурор как лицо, участвующее в деле, обладает процессуальной заинтересованностью в нем, обусловленной прежде всего его особым служебным положением, и в целом при рассмотрении гражданского дела решающее слово принадлежит сторонам, как участникам спора, а прокурор выступает лишь как своего рода сторонний наблюдатель за законностью его разрешения.

Представляется, что такой подход выхолащивает основное предназначение прокуратуры и сводит участие прокурора в гражданском деле к простой формальности. Об этом красноречиво говорит закрепленное в ст. 45 ГПК РФ положение, согласно которому неявка извещенного надлежащим образом прокурора в судебное заседание не является препятствием для рассмотрения дела.

Цивилистический процесс в настоящее время приобретает все более и более диспозитивный характер. В него все глубже проникают частноправовые черты. Особенно наглядно об этом свидетельствуют судебные и внесудебные примирительные процедуры, допускаемые законодателем как в делах частноправового характера, так и в публично-правовых конфликтах: ст. 139–141 АПК РФ.

Приоритет сегодня отдается процедурам, направленным на примирение спорящих сторон с целью достижения принципа «процессуальной экономии». В 1975 г. В.В. Тихонович защитил диссертацию на эту тему под названием «Принцип процессуальной экономии в советском гражданском процессуальном праве»[441]. Однако в современной правовой действительности в нашей стране следует в обязательном порядке принимать во внимание, что предметом судебной защиты в делах искового производства могут выступать не только частные, но и публичные интересы, например по спорам о принудительном изъятии земельных участков для государственных и муниципальных нужд, по пенсионным спорам, трудовым спорам, спорам, связанным с социальным обеспечением малоимущих слоев населения и ряду семейных правоотношений, особенно если это касается значимых конфликтов, которые выходят за пределы семейных споров, в частности дела о лишении и ограничении родительских прав.

Не следует забывать, что целью цивилистического процесса является защита нарушенного гражданского права, а если смотреть более широко с точки зрения публичных интересов, предметом защиты являются законные права значительного числа граждан, а также интересы государства и общества. Ответ на простой вопрос, всегда ли примирение между сторонами происходит в интересах государства, общества и граждан, в действительности найти не сложно. Поэтому не «разгрузка судов» и достижение сторонами конфликта мировых соглашений должны быть поставлены на первое место и учитываться прокурором. Кроме того, остается открытым другой вопрос — всегда ли примирительные процедуры происходят действительно добровольно. Для того чтобы избежать малейших сомнений в этом, необходима активная позиция прокурора.

§ 2. Особенности защиты прокурорами публичного интереса

Особую актуальность сегодня приобретают дела о возвращении в публичную собственность имущества и предприятий, перешедших в руки предпринимателей с нарушениями законодательства, при том, что доля государства в этом случае была утеряна. В ст. 42 Федерального закона от 21.12.2001 № 178-ФЗ «О приватизации государственного и муниципального имущества» говорится, что Правительство РФ, уполномоченный федеральный орган исполнительной власти, а также органы государственной власти и органы местного самоуправления обращаются в суды с исками и выступают в судах соответственно от имени Российской Федерации, в защиту государственных интересов. Очевидно, что прокуратура не может оставаться в этих случаях в стороне.

Необходимо обратить внимание, что во многих других случаях прокурор может также выступить в защиту публичных интересов. Например, в п. 2 ст. 25 Федерального закона от 17.08.1995 № 147-ФЗ «О естественных монополиях» сказано, что прокурор вправе обратиться в суд с заявлением о признании недействительными полностью или частично решений (предписаний) органов регулирования естественных монополий в случае несоответствия их действующему законодательству. В ст. 6 Закона РФ от 07.02.1992 № 2300-1 «О защите прав потребителей» предусмотрена защита прав и законных интересов неопределенного круга потребителей. То же самое касается положений, связанных с охраной земель, о чем говорится в ст. 13 ЗК РФ.