Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 26)

Применительно к следствию законодатель реформу ограничил только тем, что «обязал» следователей «насильно заставлять» подозреваемых и обвиняемых иметь защитника. Описывая данный парадокс, профессора Л.В. Головко не без иронии заметил «следователь иногда заинтересован в присутствии адвоката едва ли не больше самого обвиняемого, поскольку от этого зависит допустимость полученных в ходе допроса показаний»[214].

Как известно, Первый Съезд народных депутатов принял постановление «Об основных направлениях внутренней и внешней политики СССР», в котором обязал Верховный Совет СССР обеспечить проведения судебной реформы уже к середине 1990 г., чтобы «создать действительно независимую и авторитетную судебную систему, рассмотрев возможность использования такой демократической формы судопроизводства, какой является суд присяжных».

Кое-где на местах «академическая наука» идею возможности существования «советского суда с участием присяжных» радостно подхватила. В частности, сотрудник сектора философии, государства и права Академии наук Молдавской ССР, профессор Е.Г. Мартынчик в своей брошюре «Советский суд присяжных: история, современность и нерешенные проблемы» (1990 г.) писал, что, во-первых, следует четко разграничить понятия «расширенная коллегия народных заседателей» и «коллегия присяжных заседателей». Данный автор уже тогда допускал возможность сосуществования данных судебных институтов. Во-вторых, профессор Мартынчик, как и положено в правовом социалистическом государстве (уже провозглашенном согласно Правовой резолюции на XIX Партконференции), предлагал:

1) внести соответствующие изменения в Конституцию СССР, Конституции всех союзных республик, а также в Основы законодательства СССР и союзных республик о судоустройстве;

2) «определиться с подсудностью суда народа» и внести соответствующие изменения в уголовно-процессуальное законодательство.

Ниже Евгений Григорьевич детально остановился на проблемах организационного и уголовно-процессуального характера, которые до конца не разрешены и по сей день.

Академическая наука всего СССР в лице Г.Н. Ветрова (1937–2012 гг.), Л.Д. Кокорева (1925–1995 гг.), Ю.В. Кореневского (1925–2014 гг.), А.М. Ларина (1924–1998 гг.), П.А. Лупинской (1921–2010 гг.), А.Г. Мазалова, И.Л. Первухина, В.М. Савицкого (1930–1999 гг.), Г.И. Чунгули и И.Ф. Чистякова в 1990 г. разработала и под редакцией В.М. Савицкого опубликовала теоретическую модель уголовно-процессуального законодательства СССР и РСФСР.

В отличие от профессора Е.Г. Мартынчика авторы данной книги, несмотря на карт-бланш, данный им Съездом народных депутатов, употребить термин «коллегия присяжных заседателей» не решились, вместо него использовали словосочетание «расширенная коллегия народных заседателей», которой авторы доверили право самостоятельно разрешать вопрос факта[215].

Проект Основ уголовно-процессуального законодательства СССР и республик: о суде присяжных

29.06.1991 в «Известиях» был опубликован вынесенный на обсуждение самой широкой общественности проект Основ уголовно-процессуального законодательства СССР и республик, в котором в ч. 3 ст. 13 «Коллегиальное рассмотрение дел в суде» за лицами, которым грозило наказание в виде смертной казни либо лишение свободы на срок свыше 10 лет, закреплялось право ходатайствовать о рассмотрении их дел судом с участием коллегии присяжных заседателей (расширенной коллегии народных заседателей).

О порядке работы данных органов, созданных из представителей народа, в проекте Основ не говорилось ни слова.

Постановлением ВС РСФСР от 24.10.1991 № 1801-1 была утверждена Концепция судебной реформы в РСФСР. Согласно введению в Концепцию: «Отечество наше возвращается в лоно мировой цивилизации», при этом «государство совершает мужественный акт самоотрицания, превращаясь из политического в правовое», в котором «функционирует полноценная система сдержек и противовесов, в которой почетную роль играет правосудие» «человек из винтика» «превращается в функционера». «На арену общественной жизни выходит независимый, свободный от политических симпатий и идеологических предубеждений суд».

Кстати, авторы советского периода не скрывали, что суд — орган государственной власти, а судебная деятельность — одна из функций государственного управления[216].

По мнению авторов Концепции, в среде сотрудников правоохранительной системы чаще всего встречаются типы «службистов», умело применяющих закон, но не стремящихся к его изменению, и «прагматиков», заинтересованных прежде всего в прохождении дела и ориентирующихся на мнения лиц, от которых зависит окончательное решение.

Мы согласны с авторами Концепции только в том, что «лицо не может уповать на контроль последующей инстанции, пока и поскольку она имеет общий интерес с предыдущей», ибо это азбучная истина.

Основные научно-практические выводы

1. Все существующие в мире системы судопроизводства, свойственные их функционированию технологии — порождение эпохи индустриальной (века прошлого, а то и позапрошлого). Им просто нет места в постиндустриальном обществе. На смену «офису судебному» стремительно идет «офис» пока тоже судебный, но уже виртуальный… Смена систем мысли неизбежно ведет к смене всех прочих стратегических схем и систем, в ряду которых и система правосудия.

2. Авторы, описывающие судебную деятельность, не всегда уделяет достаточное внимание вопросам значимости инфраструктуры судебных систем, а равно среды, в которую эти системы погружены. Вместе с тем именно несовершенство первой (инфраструктуры), а в ряде случаев не то, что ее фрагментарность, но и ее полное отсутствие не позволяет обществу в полной мере задействовать заблаговременно созданные им «судебные мощности». Эмпирическим путем давным-давно доказано, что эффективность судебного процесса зависит не от качеств «чисто внутренней системной инфраструктуры» (здания, оборудование, кадровый аппарат), о которых так много и подробно пишет большинство авторов, а от уровня подготовки, в первую очередь, участников конфликта, понимая ими сути процесса судебного разбирательства, знания его особенностей. В частности, суд — это, в первую очередь, не учреждение, а метод. Исследование проблемы именно в таком ракурсе позволяет сделать, на первый взгляд, ошеломляющий вывод: в суде первостепенное значение имеет не судья, а стороны, ибо невежество последних с легкостью «похоронит» самое совершенное процессуальное законодательство.

3. Делая правильный вывод о необходимости усовершенствования алгоритмов управления судебными системами, а равно их самоуправления, ученые крайне редко четко отграничивает стратегический и тактический аспекты проблемы.

4. Хотелось бы также, чтобы наши читатели не забывали, что судебная система правоохраны — не более чем одна из государственных подсистем, причем в их ряду далеко не самая важная. Вспомним, у государства не одна цель, а иерархия целей. Следовательно, эффективность работы системы (фактически подсистемы) правосудия напрямую зависит от схемы сложения активностей всего ряда подсистем. В этой связи от исследователей проблематики хотелось бы получить ответ: может ли быть эффективным функционирование судебной системы правоохраны (социальной подсистемы) если в конкретный исторический период времени не эффективна государственная политика в целом. Например, со всех сторон в адрес судов слышатся упреки в отсутствии эффективности, более того, многие утверждают, что отсутствие эффективного суда препятствует развитию общества в целом. Совершенно очевидно, что подобные утверждения «от лукавого», попытка увести общества от поиска истинных причин плохой работы всего государственного механизма.

5. Не удалось большинству авторов обозначить и четкую позицию относительно роли личности (судьи) в организации управления судебной системой и ее элементами. Вместе с тем именно идеология ее кадрового корпуса судей — одна из основ эффективности функционирования системы правосудия.

Глава 4

Современное уголовное правосудие в широком и узком смыслах 

§ 1. Предпосылки понимания уголовного правосудия в различных смыслах

Нынешний российский уголовный суд, существенно обновленный под лозунгами создания судебной власти, после проведения либеральных буржуазных реформ в стране сосредоточил в своих руках все отечественное уголовное правосудие и пытается разрешить наиболее острые социально-правовые конфликты, возникающие в современном обществе. В русле новой правовой идеологии, задавшей курс на укрепление судебной власти и раскрытие ее правозащитного потенциала, в России была проведена модернизация отечественного уголовного судопроизводства, которая сопровождалась существенным расширением сферы правосудия и созданием новых форм его реализации по аналогии с западной моделью.

Такая модель рассматривает уголовный процесс не только как механизм реализации предписаний уголовного права в конкретном деле, но еще и как гарантию против произвольного ограничения прав и свобод личности, как средство установления тенденциозного соотношения между интересом общества в эффективном преследовании преступников и правами на защиту привлеченного к ответственности лица. Все принудительные меры и процессуальные действия, сопряженные с ограничением основных прав и свобод человека, в том числе производимые в досудебных стадиях, находятся в компетенции органов судебной власти либо поставлены под контроль суда.