Екатерина Михайлова – Правосудие в современной России. Том 1 (страница 118)

Далее следует сказать о пределах реализации права родителей на выбор имени ребенку. Как известно, ст. 58 СК РФ, а также ст. 18 Закона об актах гражданского состояния запрещают при выборе родителями имени ребенка использование цифр, буквенно-цифровых обозначений, числительных, символов и не являющихся буквами знаков, бранных слов, указаний на ранги, должности и титулы.

Очевидно, что установление в законе соответствующих ограничений призвано защитить интересы несовершеннолетних детей, позволяя органам ЗАГС отказывать в регистрации имен, аналогичных символам, кличкам животных, персонажам из книг, и т. д.[1035] В этом контексте уместно упомянуть получивший широкий общественный резонанс случай отказа органами ЗАГС в регистрации уникального с точки зрения родителей ребенка имени «БОЧ рВФ 260602»[1036].

Тем не менее из буквального толкования рассматриваемых норм СК РФ и Закона об актах гражданского состояния остается неясным применение ограничений на использование в именах цифр, числительных, символов и др. в случаях перемены имени ребенку. Как пишут в этой связи М.В. Лащёнова и А.В. Тарасенко, получается, что второе имя может содержать в себе указанные ограничения[1037]. Думается, что для устранения данного пробела будет правильным в содержании названных норм прямо указать на действие данных ограничений и в случае перемены имени ребенку.

Существенным будет и то обстоятельство, что ст. 58 СК РФ и ст. 18 Закона об актах гражданского не содержат запрета на присвоение детям оскорбительных (таких как «Обрезание»), труднопроизносимых (например, «Даздрасмыгда»[1038]) или имеющих двусмысленное значение имен (например, «Забава»). Для исключения присвоения детям такого рода имен и защиты их интересов предлагаем расширить рассматриваемый перечень ограничений в присвоении имени ребенку за счет указания на недопустимость присвоения оскорбительных, труднопроизносимых или имеющих двусмысленное значение имен. Считаем, что, несмотря на оценочный характер, данные ограничения могут быть вполне применимы сотрудниками органов ЗАГС с учетом интересов детей и текущей судебной практики. В спорных ситуациях это может делать суд, при необходимости привлекая экспертов (специалистов).

Также было бы правильным урегулировать максимально допустимую длину имени, не допускающую к регистрации имен аналогичных имени шведского мальчика «Brfxxccxxmnpcccclllmmnprxvclmnckssqlbb11116», в том числе с точки зрения указания имени в документах и базах данных. Можно согласиться с предложением по формированию органами ЗАГС перечня запрещающих к регистрации имен по политическим мотивам (например, «Адольф Гитлер» и др.)[1039].

Кроме того, действующим законодательством не установлен перечень оснований для изменения имени гражданина. В данном контексте Р.Ю. Молчанов предлагает предусмотреть исчерпывающий перечень оснований для перемены имени, которое, по его мнению, является не только личным, но и общественно значимым благом[1040].

Тем не менее данное предложение нельзя поддержать. В случае неполноты применение упомянутого перечня создаст только сложности в правоприменении, не позволяя учитывать многообразие причин, обуславливающих перемену имени. Поэтому в отношении лиц, не достигших совершеннолетия, учет критерия наилучших интересов, считаем наиболее правильным и, подлежащим учету в практике судов. Так, Верховный Суд Чеченской Республики признал решение органа опеки и попечительства об изменении имени и фамилии несовершеннолетней противоречащим ее интересам. Как указал суд, наличие у несовершеннолетней другого имени не отвечает ее интересам, вызовет трудности правового, организационного и иного характера, поскольку девочка с трех лет проживала с отцом, дома и в дошкольном учреждении отзывалась на имя Ясмина и фамилию Зулаева и другого имени не знала[1041].

Таким образом, интересы ребенка при перемене имени — субъективный, но исключительно важный критерий рассмотрения судами дел, затрагивающих интересы несовершеннолетних.

Глава 7

Особенности рассмотрения дел о возмещении вреда, причиненного действиями нотариуса

§ 1. Основания привлечения нотариусов к гражданско-правовой ответственности

Законодательством и созданным в правоприменительной практике порядком его применения создан материальный и процессуально-процедурный механизм защиты прав заинтересованных лиц за причинение вреда при совершении нотариального действия. Правовым основанием указанного механизма является признание того обстоятельства, что нотариус занимает в правовой системе РФ особое место, поскольку осуществляет свои функции на основе принципов независимости и самостоятельности. Конституционный суд неоднократно отмечал, что в соответствии с ч. 7 ст. 1 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате (далее в настоящей главе — Основы, Основы о нотариате) нотариальная деятельность не является предпринимательством и не преследует цели извлечения прибыли, что проистекает из природы данной деятельности, которая носит публично-правовой характер, а нотариальные действия, совершаемые как государственными, так и частными нотариусами от имени Российской Федерации, являются публично значимыми действиями[1042].

На сегодняшний день, нотариус несет ответственность за вред, причиненный при осуществлении своей профессиональной деятельности, в следующих случаях:

— за вред, виновно причиненный имуществу гражданина или юридического лица в результате совершения нотариального действия с нарушением закона;

— за вред, виновно причиненный его работниками или лицом, временно замещающим нотариуса, при исполнении ими обязанностей, связанных с осуществлением нотариальной деятельности;

— причинение вреда неправомерным отказом в совершении нотариального действия (в размере реального ущерба);

— причинение вреда за разглашение сведений о совершенных нотариальных действиях (в размере реального ущерба);

— причинение вреда, связанного с применением последствий недействительности нотариально удостоверенной сделки[1043].

Отдельный порядок (солидарная ответственность) установлен при причинении вреда в случае удостоверения сделки двумя и более нотариусами в случае признания этой сделки недействительной, за исключением случаев признания этой сделки недействительной в связи с несоблюдением одним из нотариусов требований ст. 42 «Установление личности гражданина, обратившегося за совершением нотариального действия» и ст. 43 «Проверка дееспособности граждан, правоспособности юридических лиц, наличия волеизъявления заявителей, а также полномочий представителей» Основ (правило действует с. 29.12.2020)[1044].

Соответственно, имущественная ответственность нотариуса квалифицируется как профессиональная и предусмотрена в законодательстве только для случаев, установленных в ст. 17 Основ законодательства о нотариате. И именно эти правила образуют материально-правовые основания для обращения заинтересованных лиц, чьи права нарушены, за судебной защитой. Важно в этой связи отметить, что подход для рассмотрения исков к нотариусу всегда зависит от квалификации его действий как нотариальных. Именно это обстоятельство определяет применение соответствующего законодательства.

В этой связи показательным представляется современная позиция, сформированная судами в отношении дел, где обжалуются действия нотариуса, которые не признаются нотариальными действиями. Обжаловался отказ нотариуса одному из наследников в ознакомлении со всеми материалами дела, поскольку материалы наследственного дела были представлены истцу нотариусом не в полном объеме, с сохранением персональных данных второго наследника, со ссылкой на запрет разглашения персональных данных без согласия самого субъекта этих данных. Судом было установлено, что ознакомление граждан нотариусом с документами наследственного дела в силу ст. 35 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате нотариальным действием не является. Суд установил, что наследник не может быть ограничен в праве на ознакомление с материалами дела. Так, наследник вправе убедиться в том, что нотариусом правильно определена его доля в наследственном имуществе (ст. 1122, 1141 ГК РФ), узнать о требованиях кредиторов, в случае их обращения к нотариусу (ст. 1175 ГК РФ), знать о других наследниках, поскольку наследственное имущество в собственность наследникам поступает со дня открытия наследства (ст. 247, 1164 ГК РФ), решить, устраивает ли его вид оценки наследственного имущества, выбранный другими наследниками данного наследодателя и пр. Судебные инстанции пришли к выводу, что ст. 7 Федерального закона «О персональных данных» не регулирует отношения, возникающие в связи с осуществлением нотариусами своих полномочий, в том числе не устанавливает порядок ознакомления с материалами наследственного дела[1045]. Соответственно, отсутствие квалификаций действий нотариуса в качестве нотариальных, выявило область применения источников правового регулирования и определило решение по делу.

§ 2. Судебный контроль за действиями нотариусов

Как установлено Конституционным судом РФ, в силу Основ законодательства РФ о нотариате гарантии соблюдения принципов беспристрастности и независимости нотариусов обеспечиваются судебным контролем за совершением нотариальных действий (ст. 33) — в рамках которого заинтересованное лицо, считающее неправильным совершенное нотариальное действие или отказ в совершении нотариального действия, вправе подать об этом жалобу в суд (ч. 1 ст. 49), а возникший между заинтересованными лицами спор о праве, основанный на совершенном нотариальном действии, рассматривается судом в порядке искового производства (ч. 2 ст. 49) — и полной имущественной ответственностью нотариуса за вред, причиненный по его вине имуществу гражданина или юридического лица в результате совершения нотариального действия с нарушением закона (ст. 17), а также страхованием ответственности нотариусов (ст. 18) и возмещением причиненного нотариусами вреда за счет средств компенсационного фонда Федеральной нотариальной палаты (ст. 18.1)[1046].