Екатерина Михайлова – Письмо психологу. Способы понять себя (страница 12)

Отец моего мужа угасает от рака. Стремительно. Супруг (его сын) и свекровь (его бывшая жена) спокойнее реагируют. А я перестала спать ночью, плачу. Он хорошо ко мне относится, но мы не общаемся. Мой свекор сложный человек, у него всегда были сложные отношения с сыном (моим супругом). Он разведен, есть дочь взрослая, но в той семье никогда не жил… <…> Буквально за неделю стал с затуманенным взглядом, лежит и спит целыми днями. У нас малыш 2 лет. Вдруг сыночек попросился в гости к деду, он живет в соседнем доме. Они с супругом зашли в гости. Дед сказал, что в этот день захотел, чтобы к нему пришли с внуком. И они стали ходить каждый день. Сыночек просится каждый день гулять и к деду. Они разбирают пропеллер, фонарик, что-то еще делают. Супруг говорит, у них некогда такого контакта не было. А тут у них между собой наладился теплый контакт. И вот он вдруг за неделю совсем стал угасать. Муж переживает, конечно, он спит дома не с нами, а у отца. А я по ночам теперь спать не могу эти дни. Все время думаю про свекра. Мне его жаль, мне мужа жаль, сыночка жаль. <…> А почему я сейчас так остро реагирую на ситуацию, понять не могу. Может, я не прожила те потери в полной мере и это выплеск того прошедшего горя? Все время трупы снятся (видимо, отжившие старые убеждения). Помогите, пожалуйста, разобраться с моими эмоциями.

Инна, 36 лет

Я была сама виновата, я знаю, компания и водка, все, чтобы как у других… но получилось изнасилование. Сказала бабушке, маме боюсь. Баба кричала, плакала и сказала, что у нее то же было в 15 лет… и что мы как прокляты, выходит. Я сейчас живу у нее, потому что боюсь ехать обратно – они там все живут, в том районе, где наша с мамой квартира. Папы у меня не было, теперь я думаю: может, я тоже от такого родилась случая… Это ужасно мучает! Я нормальная и понимаю, что не к бабкам, в смысле всяких мошенниц, которые снимают «порчу», надо идти, я в это, конечно, не верю. В церковь не ходила никогда и не знаю, что там делать мне и как сказать такое, если я даже маме не могу… Хоть я и сама виновата, но что я это понимаю – не легче… Помогите, пожалуйста, не знаю, как жить теперь…

Ксения, 17 лет

На материале этих писем хорошо видно, как мало известно нашим авторам о закономерностях переживания утрат, какие нереальные требования они порой к себе предъявляют и до какой степени им важно быть услышанными. Рассказ о потере или травме, который хотя бы прочитают, словно позволяет выйти из первоначальной «заморозки» – фазы шока – и признать случившееся горем, утратой, травмой. Довольно часто в этих текстах упоминается невозможность разделить свои переживания с близкими из реального окружения – кому-то стыдно, кто-то перестал им доверять, а кто-то вынужден «держаться», поскольку отвечает за этих близких, которым еще хуже.

Завтра будет 40 дней, как ушла из жизни моя мама. Ушла, боровшись месяц за жизнь. Инсульт. Я все время слышу ее голос с вопросами «Как со мной это могло произойти?» или «Я умру, да?». И я чувствую вину за все прошлые обиды, за то, что не уберегла. У меня нет семьи. Остались вдвоем с папой. Есть потребность быть одной. Но папе нужно мое внимание и забота. Я с ним встречаюсь, он не понимает, говорит, что я изменилась по отношению к нему, но свои эмоции душит. Мне ничего не хочется. Нет радости, нет каких-либо желаний. Все ровно. Лишь когда слышу мамин голос, вижу ее – плачу. Одна. Помогите, подскажите, пожалуйста, как выйти из этого состояния… Спасибо.

Марианна, 48 лет

От «эксперта» не ожидается ничего, кроме уважительного внимания и, возможно, основанных на опыте наблюдений: случившееся не отменить, но важно знать, как возвращаются к жизни. Если бы я искала название для своей роли читателя и комментатора таких писем, я бы назвала ее «повитухой горевания».

С моим молодым человеком мы встречаемся уже больше трех лет. Не скажу, что наши отношения «безоблачны», но тем не менее с трудностями справляемся, планируем дальнейшую совместную жизнь. Никогда не думала, что сделаю аборт. Когда я узнала, что беременна, сперва растерялась, но никакого сожаления не было. В отношениях необходимо было что-то менять, и я подумала, что время перемен пришло. Первые два дня разговоров об аборте не было, сообщение о беременности родителям мною было отложено на более позднее время (как же я теперь сожалею, что не сказала родителям тогда, все бы было иначе). Когда я почувствовала что мой молодой человек что-то мне недоговаривает, начала разговор первой, выяснилось, что он еще не готов… причем в свои года (он мой ровесник) мы имеем свою квартиру, достаточное количество денег, а главное, поддержку наших семей… Я была опустошена, напугана той неизведанностью, с которой столкнулась… В тот момент, когда мне нужна была его поддержка, я слышала, что этот ребенок СЕЙЧАС ему не нужен, что у нас еще будут дети, но чуточку позже… Что нужно сначала пожениться, что я могу родить этого ребенка, молодой человек будет со мной, но я потом пожалею об этом (он создаст такие условия)… Я была непререкаема… Когда он понял, что этих аргументов не хватает, сказал что употреблял наркотики и много пил (он уезжал по работе на 2 месяца), что ребенок может иметь аномалии в развитии, я послушалась и сделала это. Как же было тяжело носить этого ребенка, зная, что через несколько дней ты убьешь его. Прошло полтора месяца, боль не прошла, я понимаю, что совершила ошибку. Впоследствии в наших разговорах прояснилось, что он преувеличил факты употребления алкоголя и наркотиков. Когда вижу детей, начинает щемить сердце. Боль, стыд. Иногда закрою глаза и вижу, как мой малыш стоит передо мной, а я его убила, убила, потому что испугалась будущего. Не знаю, что делать, хочется убежать куда-то далеко-далеко…

Арина, 21 год

«Пока земля еще вертится…» (работа над ошибками, ситуацией, собой)

В письмах этого жанра, наконец, появляется движение. Не только события, но и мысль пишущего развивается, делает усилия; заметны элементы внутреннего диалога. По содержанию они довольно разнообразны, но их объединяет более активное, чем во всех предыдущих случаях, отношение к ситуации и возможности ее менять к лучшему. Нередко автор сам дает ответ на поставленный вопрос, как бы проверяет идеи и предположения, размышляя о своей роли, исправлении сделанных ошибок, выборе стратегии. Другая любопытная черта, объединяющая эти тексты, – своеобразное смирение, понимание невозможности прямо влиять на другого человека, настойчивая попытка определить, где проходит граница ответственности автора, а в чем ситуацию нужно просто принять как данность.

Мы ссоримся с моей девушкой часто из-за того, что ей всегда хочется делать все по-своему. И она так и делает. Я с этим часто соглашаюсь, чтобы сделать ей приятное и не ущемлять ее права, но это полбеды. Она стала заставлять и меня все делать так, как хочет она, несмотря на мои желания, идеи и принципы. А когда я ей отказываю, она обижается. Мотивируя это тем, что это я ее разбаловал, позволяя ей изначально слишком много и прося того, чтобы я начал на нее немного давить (взять, как говорится, в ежовые рукавицы). Но как только я это начинаю делать, ей опять не нравится и она обижается. Дело в том, что не у нее, не у меня не было серьезных отношений до нашей встречи. Может, это и есть та самая причина? Может, ей просто хочется еще погулять и насладиться жизнью? Но когда я поднимаю этот вопрос и предлагаю ей пообщаться с другими, она обижается, говоря, что я ее толкаю на то, что она не хочет. Тогда я пытаюсь, открыто поговорить с ней обо всем, что происходит, и предлагаю какие-то варианты решения наших проблем, она замыкается…

Майк, 24 года

Моему сыну 21 год (исполнится в апреле), а ведет он себя еще как 15-летний пацан: весь в мечтах и планах, но дальше пока дело идет очень плохо. С профессией вроде уже определился, но продолжает «метаться». Хочет учиться, но не учится. Хочет работать, но не работает. Два раза уже поступал в колледж на очное обучение, но оба раза бросал на первом же курсе. В этом учебном году устроился на вечернее обучение, установочная сессия прошла нелегко: во второй ее половине заболел гриппом и пропустил несколько лекций, что будет дальше – не знаю. Поговорили о том, что может выбранную профессию начать осваивать с обучения на курсах (3 месяца), согласился, нашли вечерние курсы и теперь он вышел на занятия. <…> Контролировать – невозможно. Заставить – каким образом? Говорить, говорить, говорить – это все, что я пока делаю. Может, разговариваю неправильно или что-то все-таки стоит предпринять?

Алевтина, 39 лет

Авторы не склонны обвинять тех, кто оказался вместе с ними в центре кризиса, и допускают, что у других участников ситуации тоже есть какая-то «своя правда», которую невозможно не учитывать. При этом запрашивается не столько одобрение или подтверждение правильности действий, сколько другой взгляд на ситуацию: если я чего-то не замечаю или что-то преувеличиваю, мнение нейтрального, не вовлеченного в коллизии наблюдателя может быть полезным. Поскольку в ходе написания текста возникают новые соображения, что-то вспоминается или связывается, письмо обычно получается довольно длинным и лишено четкой структуры, это скорее «поток сознания», чем текст, составленный по законам композиции. Эти письма более других напоминают речь клиентов на «настоящей» консультации, потому и «психологу-призраку» предлагается роль Консультанта, который не владеет «самым сокровенным знанием» и не сделает за клиента его работу, но может ее сопровождать и поддерживать.