Екатерина Михайлова – Не тащи это, моя девочка (страница 3)
Сделай паузу. Поставь книгу на колени. Встань босиком на пол — или просто положи стопы на пол. Почувствуй опору.
А теперь, если хочешь, открой свой чемодан. Не чтобы что-то с ним делать — просто чтобы увидеть. Напротив каждого пункта можно поставить «+», если внутри отозвалось теплом или тяжестью. Или не ставить ничего. Это просто разговор с собой.
Что я тащу, хотя это не моё
· Чужие ожидания (какой я «должна быть» — удобной, весёлой, сильной, тихой)
· Обиды, которые я ношу больше года
· Чувство вины перед мамой / папой / бабушкой
· Ответственность за взрослых родственников, которые сами могут за себя решать
· Надежду, что «он» (мужчина, брат, начальник) изменится
· Маску «у меня всё нормально» — даже когда внутри землетрясение
· Страх, что обо мне подумают, если я откажусь или скажу правду
· ____________________ (твоё, самое личное)
Никуда не бежим. Просто заметили. Уже легче.
---
Глава 2. Мама
С самого детства я решила, что буду много работать и много зарабатывать.
С самого детства мне хотелось всем помочь (и конечно, в первую очередь, себе).
С самого детства я также решила, что я всем должна — не только себе, но ещё и всем вокруг.
Так решила я.
И ещё миллион женщин.
Откуда это?
Давай посмотрим.
---
Что даёт ребёнку мама с точки зрения психологии
С точки зрения психологии, мама — это первый целый мир для ребёнка. Это не просто человек, который кормит и одевает. Это — безопасность. Это — базовое доверие. Это первое зеркало, в котором малышка видит себя: если мама смотрит с любовью и нежностью — девочка узнаёт, что она ценная, что она хороша, что её появление на свет — праздник. А если мама тревожна, холодна, зла или её нет рядом — ребёнок делает другой, страшный вывод: «со мной что-то не так», «меня не любят, потому что я плохая».
Мама даёт ребёнку самую главную вещь, которую невозможно купить и нельзя восполнить деньгами, — ощущение, что я имею право быть. Право быть хрупкой, право быть шумной, право плакать, право злиться, право не быть удобной. Это называется базовое принятие. И если его нет — девочка вырастает и всю жизнь ищет это принятие в мужчинах, в работе, в достижениях, в «пожалуйста, только скажите, что я хорошая». Она постоянно доказывает, тащит, заслуживает — потому что когда-то, в самом начале, ей не дали просто быть..
И вот почему, моя дорогая, то, что мы недополучили от мамы, превращается в многотонный груз в нашем чемодане. И вот почему так важно не бежать за ней с претензиями, а самой себе — сейчас, взрослой — дать то, чего не дали тогда. Стать для себя той самой мамой: надёжной, принимающей, любящей без условий. И тогда чемодан станет легче. Обещаю.
---
Моя мама родила меня в 16.
Я очень благодарна ей за ту жизнь, которую она мне дала. Благодарю тебя, мама.
Но как вы понимаете, у шестнадцатилетней девочки вряд ли может быть сформирована осознанность для того, чтобы поберечь психику своего ребёнка.
Да и в то время никто этому не учил.
Сейчас мы с вами учимся осознанности — и это ой как непросто даётся.
А тогда и слов таких не было.
Сегодняшняя осознанность учит нас тому, что мы не обижаемся на родителей, не злимся на них, стараемся принять их такими, какие они есть.
В какой-то момент своей жизни я решила посмотреть на эту ситуацию по-другому.
А что, если то самое «принятие», о котором мы с вами все говорим, — это тоже лежит в моём чемодане и делает его тяжёлым?
Настолько тяжёлым, что иногда невозможно его тащить?
А что, если за этим прячется желание оправдать всех вокруг, чтобы не принимать истину, которой так фонит?
И да, принимая родителей, мы учимся принимать и себя, и мир, и всё вокруг таким, какое оно есть.
Но что, если иногда мы рассматриваем только одну сторону и не хотим смотреть в другую?
Как, например, в моём случае.
Я много лет была в терапии — и о, как я её обожаю.
И в какой-то момент жизни я поняла, что я в этой самой терапии всех оправдала.
Даже за те вещи, за которые нельзя было оправдывать.
Я не говорю, что надо копить злость или жить с обидой в сердце. Ни в коем случае.
Просто есть вещи, которые я перестала принимать.
Например, я так и не поняла, за что меня били.
С психологической точки зрения это можно объяснить.
Но с другой точки зрения… как бы она ни звучала, мне не понятно.
И более того — я хочу позволить себе не понимать этого.
Я не понимаю, как можно было шестилетнюю девчонку оставлять сидеть с грудным ребёнком, а потом бить за то, что ты что-то сделала не так.
Я не понимаю многих ситуаций, где меня били.
Я вообще не понимаю, зачем было бить..
Я говорю сейчас не осуждающе.
У меня не скрипят зубы от злости.
У меня нет обиды в сердце.
Просто я больше не выбираю это понимать.
А знаете почему?
Потому что так со мной нельзя.
Потому что больше я не хочу выбирать то, как со мной нельзя.
Я не хочу рассказывать своей маленькой части о том, что мама просто не могла справиться со своими эмоциями.
Я не хочу приходить к себе в эмоционально-образную терапию, брать себя на руки, качать и рассказывать, что «когда-нибудь ты уедешь, и никто тебя больше не обидит».
Я хочу там не принимать этого.
Потому что мне неприятно. Потому что мне страшно. Потому что мне больно.
Потому что так нельзя со мной.