Екатерина Мешалкина – Остров Кокос. Наследство (страница 5)

– Милая Эмили. Я знаю, ты хотела, как лучше, не стоит винить себя в произошедшем. Это совсем другое. То, что произошло на «Елене»… Такого больше не повторится. И ты была права.

– Нет, не права, мы не должны вмешиваться…

Я не поверил ушам.

Она, наконец, повернулась ко мне и заговорила торопливо и тихо:

– Мы не должны были вмешиваться, я все неправильно поняла. Прости меня, Томас, милый. Это все дорого могло стоить нам.

Я подавленно молчал. Конечно, я не надеялся, что все забыто, как будто ничего и не было, и все же я не думал, что Эмили боится меня и все время ждет, что я сорвусь и совершу что-нибудь непоправимое. Наверное, я навсегда останусь для нее бочонком пороха, готовым в любой момент взорваться и погубить все вокруг. Мне было горько и больно от этого открытия. Я посмотрел на Марию, и зарождающаяся во мне симпатия к ней в миг рассыпалась прахом.

IV

К вечеру дождь закончился, ветер утих, и мы решили завтра утром возвращаться на берег. Джек горячо поддержал это решение, заявив, что и минуты лишней не останется в этой каменной дыре, где мало того, что нет ни капли рома, так еще ни единой возможности уединиться с дамой, и ставятся под сомнение его благородство и честность намерений. Нас с Эмили эта речь насмешила, хоть мы старались не показывать этого, и даже с Марией я обменялся парой веселых взглядов, что было тотчас же замечено Джеком. В ответ он фыркнул и занял свой пост у входа в пещеру, всей своей спиной, неестественно прямой и напряженной, выражая свое недовольство. Но постепенно фигура его сгибалась, клонилась к земле, и, в конце концов, он уронил голову на руки с видом вопиющего несчастья.

На следующее утро, едва проснувшись и даже не позавтракав, мы спустились вниз. Джек шел впереди, не оглядываясь и не останавливаясь, но и не спеша, как бы экономя силы, будто заблудившийся в пустыне человек, узревший на горизонте оазис, обещающий ему воду и тень. Я поддерживал Эмили под руку, чтобы она не оступилась на камнях, Мария же прыгала по ним, будто горная козочка, в своих грубых, испорченных морской водой башмаках, доставшихся ей по наследству от кого-то из пассажиров «Елены». Она казалась беззаботной, как всегда, и я понял, что это тоже мне не нравится в ней. Хотя на ее плечи ложилась половина работы на острове, хотя мы в любой момент могли погибнуть, она была вызывающе беззаботна для положения, в котором мы находились.

Похоже, стволы деревьев защитили наше жилище – хижина почти не пострадала, только парусину сорвало, и внутри все промокло. Глубоко вкопанные колья выдержали ярость ветра, несмотря на то, что одно из деревьев ураганом повалило на землю совсем рядом. По всему выходило, что наша нелепая троица не так уж и безнадежна.

– Как хорошо вернуться домой, – саркастически сказал Джек, нашел в своей постели бутылку рома, посмотрел на нее, потом на Марию и зашлепал по берегу.

– Джек! – крикнул я, сам не зная зачем. Мне хотелось как-то задеть его. – Ты не поможешь нам убраться тут?

Он, не оборачиваясь, отсалютовал мне бутылкой и продолжил свой путь.

Эмили легко улыбнулась, как бы говоря: «А чего ты ожидал?»

Мария виновато пожала плечами.

Море, взбудораженное штормом, тревожно шумело. С берега несло рыбой, всюду валялись водоросли и ракушки. Я бросил последний взгляд на удаляющуюся фигуру Джека, ставшую маленькой и хрупкой, и почти слившуюся с серостью пасмурного пейзажа. И именно тогда я впервые ощутил мимолетное предвестие привязанности к нему. То было чувство брезгливой жалости.

Что есть у этого человека? Ром? Мария? Куча соломы в углу хижины? Сколько их, таких, мотается по свету, нанимаясь в матросы от безысходности. Бродяг, находящих утешение в роме и гулящих девках? Уходят в море и гибнут там сотнями от болезней, наказаний, тухлой воды и дурной пищи. Кораблекрушений. Впрочем, кого я обманываю. От чего утешаться? Они не знают другой жизни, духовные искания и метания души неведомы им. Они, как звери, живут сегодняшним днем, беспокоясь лишь о сиюминутном утолении желаний тела.

Так я думал тогда.

V

Джек ушел и не показывался два дня. На третье утро, такое же хмурое, как и два предыдущих, я стоял на правой стенке нашего Горшка, когда ко мне, совершенно неизящно задрав подол платья, нелепо растопырив локти и слишком высоко поднимая колени, взобралась Мария.

Море, мрачное и серое, ворочалось и пенилось внизу, но вдали уже бегали по волнам золотые солнечные блики и, судя по всему, погода вскоре должна была наладиться.

Я продолжал смотреть на линию горизонта, но Мария тронула меня за рукав, и далее делать вид, что не замечаю ее, я уже не мог. Она настойчиво смотрела на меня.

– Чего тебе? – это прозвучало слишком грубо.

Мария открыла рот, но тут же испуганно, как мне показалось, захлопнула его. Она кусала губы, сверлила меня взглядом единственного глаза, и я спохватился, поняв, что мстительно наслаждаюсь ее отчаянием.

– Джека нет уже три дня?

Мария кивнула.

– И ты беспокоишься о нем?

Снова кивок.

– И хочешь, чтобы я…

Тут я на мгновенье лишился дара речи. По каменистому берегу, с правой стороны, из-за пределов нашего поместья, шел незнакомый мужчина. Высокий и стройный, в простой свободной сорочке и кюлотах красно-коричневого цвета. Волны хлестали его голые икры.

Мы поспешно спустились к нему и остановились напротив, в нескольких шагах. Я чуть было не спросил: «Кто вы?», но встретился взглядом с цепкими серыми глазами, и вопрос застрял у меня в горле.

– Джек?

– Ну а кто же еще? – грубо ответил он. – С кем бы вы меня могли здесь спутать?

Он саркастически усмехнулся, и мне сразу бросились в глаза резкие борозды, идущие от носа к уголкам рта.

Я подошел ближе, рассматривая его гладковыбритые впалые щеки, аккуратную бородку и подстриженные рыжеватые усы, волосы, собранные сзади и завязанные лентой, и вдруг понял, что принюхиваюсь, стараясь обнаружить признаки прежней вони. Но Джек был чист. И, черт возьми, трезв! Он даже показался мне шире в плечах, чем прежде, когда пьяный сидел, сутулясь, на песке или таскался за служанкой, глядя себе под ноги.

Я взглянул на Марию и снова разозлился. Ее глаз лихорадочно блестел, на скулах алели пятна. На преобразившегося забулдыгу она смотрела с восхищением, но заметив мой взгляд, потупилась, теребя края рукавов.

– Где ты был, Джек?

– Мне надо было подумать.

– Мы тебя потеряли.

Джек хмыкнул.

– Куда я мог отсюда деться…

Я пожал плечами.

–Мало ли что могло случиться. Скалы, скорпионы…

Джек пожал плечами в точности как я.

– Если Cудьба такая – ничего не поделаешь.

– Судьба? А ты веришь в Судьбу?

Джек не ответил. Проходя мимо Марии, он на мгновенье сплел ее пальцы со своими и направился к хижине.

Мне захотелось сплюнуть себе под ноги, но я сдержался, только сказал Марии:

– Осторожнее с ним!

И пошел следом за Джеком. Навстречу мне попалась ошарашенная Эмили. Она растерянно улыбалась.

– Ты видел Джека? – спросила она.

Я внимательно посмотрел на нее. Сейчас она была похожа на Марию, когда та впервые увидела своего кавалера чистым и причесанным.

– Да. Этот грубиян и тебя очаровал?

– Он изменился в лучшую сторону.

– Только внешне.

– Да. Но я думаю, что-то изменилось и в его душе. Неспроста ведь все это.

– О, женщины! – воскликнул я, смеясь, хоть мне и было не до смеха. – Лишь несколько дней назад ты говорила, что опасаешься его, боишься, что он обидит Марию. А теперь защищаешь его только потому, что он стал выглядеть лучше?

Эмили рассмеялась.

– Прости, но мне действительно кажется теперь, что он не так уж плох.

«И мне», – подумал я, но ничего не сказал. Может быть, он не подонок, а просто опустившийся человек. Чести ему это, конечно, не делало, но теперь я, по крайней мере, знал, что бояться нам нечего.

– Я тут нашел кое-что небезынтересное, – Джек приблизился к нам раскачивающейся морской походкой. – Не желаете взглянуть? Сэр?

– Что ты нашел?

– Судно.

– Судно?

Джек раздраженно посмотрел на меня, мотнул головой вправо от нашего «Горшка» и тут же без лишних слов отправился в ту же сторону.