Екатерина Мешалкина – Остров Кокос. Наследство (страница 6)

Я переглянулся с Эмили.

– Хороших манер у него больше не стало, – сказал я и с видом победителя двинулся следом. Через полминуты жена догнала меня, я замедлил шаг и предложил ей руку.

– Ты решила присоединиться к нам?

– Да. Здесь не так уж много развлечений. Может быть, мистер Джек и впрямь нашел что-то интересное. Кстати, Мария тоже идет с нами.

Я оглянулся, и как раз в этот момент камеристка, все также неизящно задрав подол, загребая и разбрызгивая во все стороны песок грубыми башмаками, пробежала мимо меня.

– Наша Мария просто образец женской грации и изящества.

Жена посмотрела на меня с укором. Она всегда защищала Марию передо мной.

– Зато она догоняет Джека. Так что этот способ передвижения весьма действенный, – тут же поправился я. И действительно, Мария уже догнала Джека и уцепилась за его предплечье. Он с недовольным видом оглянулся, но ничего не сказал.

Мы около получаса шли по песчаному дну нашего Горшка, миновали его правую стенку, затем наш путь пошел по камням, мы поднялись выше и за следующим поворотом скалы, где снова начинался песчаный пляж, увидели судно. Вернее, то, что от него осталось – заваленный набок полусгнивший корпус галеона. Судя по многочисленным пробоинам, он не раз садился на скалы, которых в прибрежных водах нашего острова было великое множество, прежде чем штормом его выбросило так далеко на берег.

Джек остановился, отцепил руку Марии и некоторое время держал ее между ладоней.

– Дальше тебе, и вам, мадам, идти не советую.

Он кивнул мне, и мы, нагнувшись, пролезли во чрево судна.

Обшивка во многих местах сгнила, ее изрешетили жуки и потому внутри было светло. Шпангоут еще держался, сохраняя форму корпуса. Ветер и волны нанесли внутрь песка, и все же я смог разглядеть небольшие белые сферы и такие же белые дуги. В трюме лежало, по меньшей мере, две сотни человеческих скелетов.

– Вы не боитесь мертвецов? – с насмешкой спросил меня Джек.

Я взглянул на него, пытаясь понять, к чему это он.

– Нет, не боюсь. Живые опаснее в стократ.

Он кивнул.

– Моряки не согласились бы с вами. Они страсть как суеверны. Темнота. А вы очевидно не моряк.

– Очевидно, нет, – сухо ответил я. В этот момент меня кольнула мысль, почему Джек, сам матрос, так говорит о них. Но я не стал об этом думать.

– Вряд ли здесь можно найти что-либо полезное.

– Как знать, – пожал плечами Джек. – Я нашел в каюте капитана, в том месте, где она была, мешочек с испанским золотом. Конечно, польза его для нас сомнительна, но зато, если выберемся отсюда…

– А журнал? Карты?

Он покачал головой.

– Все сгнило. Намокло и сгнило. В этом чертовом климате даже люди гниют живьем. Причем не только мясо, но и души. Только ром спасает. Но он же делает из человека животное, вроде свиньи.

Я с удивлением воззрился на него.

– Много золота ты нашел?

– Хватит на оставшуюся жизнь. Если не шиковать, не играть, не хлебать ром и не путаться с девками.

– Тогда что тебе нужно? Если не это все?

– Домишко на берегу, лодка для рыбной ловли и теплая жена под боком. Вот и все. Надоело мне мотаться по морям. Оно конечно обычно для моряка в океане помереть, да только кто же ожидает, что помрет. Наш брат, как один, все дураки. Все надеются на лучшее. А вот я как представлю, что ко дну иду, а дна все нет, и солнце все дальше, тьма и холод, холод и тьма… Лучше уже к дьяволу в ад, чем в рундук Дэви Джонса2.

Джек поддел ногой один из черепов.

– Решил остепениться? Перебраться на сушу?

– Да, сэр.

– Но лодка для рыбной ловли все равно нужна?

Джек криво ухмыльнулся.

– Как же без рыбы? Всегда должен быть путь к отступлению.

– Черт, – вдруг хохотнул он. – Как же мне повезло с этим кораблекрушением. И что бы со мной было иначе? Одно слово – Судьба! И Мария! И в жизнь бы мне не получить столько денег…

Я ничего не понял из его нелепых отрывистых восклицаний. Но он, казалось, считал верхом счастья, что мы разбились на этом острове. А я подумал о сидящей на скале «Елене», о людях, погибших во время крушения. Мне оно тоже дало немало. То, что я никогда не получил бы, не разбейся «Елена» о рифы именно здесь, именно в это время. Но благодарить за это Бога и Судьбу? За смерти, которые стали платой за наше избавление? Мне было страшно даже думать об этом.

– Идем отсюда, – сказал я. Мне не хотелось больше оставаться с ним наедине.

Мы вышли под открытое небо. Женщины стояли рядом, плечом к плечу. На лице Эмили я заметил легкое беспокойство, наверное, она все же не слишком доверяла Джеку, хоть он и стал внешне напоминать порядочного человека.

– Что там? Что это за судно?

– Ничего, – ответил Джек. – Просто трухлявый галеон работорговцев.

Я посмотрел на Джека. А он пожал плечами.

– А вы думали, откуда в трюме столько мертвецов?

– Там внутри мертвые люди? – ахнула Эмили.

– Просто старые кости.

– Но как этот галеон сюда попал?

– Я думаю, чума, или еще какая хворь, скосила весь экипаж. А галеон, будучи неуправляемым, носился по морю, пока его штормом не выбросило сюда.

Мария попятилась.

– Несчастные люди, – сказала Эмили. – Их вырвали из родных мест обитания, чтобы они умерли такой страшной смертью.

– Их жизнь была бы немногим лучше.

– Работорговля – это просто отвратительно, – сказал я. – Охотиться на людей как на зверей, а затем продавать их на рынках, будто овец, оправдывая это тем, что у них более темная кожа. Просто поразительно, как все просвещенное общество считает это приемлемым.

– Да, – усмехнулся Джек, – кости-то у них такие же белые как у нас, можете убедиться в этом.

Эмили бросила на него гневный взгляд, а Джек как ни в чем ни бывало продолжал:

– Да и немало наших белых собратьев трудится на плантациях, словно негры.

– Вы говорите о преступниках и должниках, отправленных на плантации, чтобы трудом искупить свою вину или отработать долг?

– О да, мадам. Ведь и они тоже люди. Но считаются с ними не более, чем с теми овцами, с которыми сравнил рабов ваш муж. К тому же срок их работы конечен, а значит, хозяин из него выжмет все, что сможет. Да, эти люди оступились, но и те, что в трюме, не все поголовно агнцы божии.

По лицу Эмили, я понял, что она не согласна с Джеком, но не стала далее спорить с ним. Она повернулась ко мне.

– Не могли бы мы предать земле по христианскому обычаю останки этих людей?

– Эти люди не следовали христианским обычаям, мадам, – снова вмешался Джек. – Я думаю, им бы не понравились ваши похороны. Не стоит тратить на это силы и время, они нам могут пригодиться для другого.

– Джек прав, Эмили.

– Зачем же вы привели нас сюда?

– Я звал сюда лишь вашего мужа. Но… здесь не так уж много развлечений, думал, вам будет интересно.

Она наградила его еще одним гневным взглядом.

– Вы были необыкновенно любезны, когда поначалу решили не разговаривать с нами. Почему вы изменили этому решению?

Он философски пожал плечами и повторил: