Екатерина Мекачима – Черный ворон (страница 2)
– Да не пужайтесь вы так, – к сыщикам подошел, прихрамывая, невысокий коренастый человек в лисьей шубе и соболиной шапке. – В наших краях тихо и спокойно, даже крестьяне восстаний не поднимают-с, – улыбнулся, пригладив закрученные усы. – Я – Афанасий Филиппович Троянцев, доверенный покойного Виссариона Гаврииловича Черного, управляющий имением, – поклонился.
– Рад приветствовать вас, Афанасий Филиппович, – сухо кивнул Феликс Родионович. – Мой помощник – Алексей Иванович Скворцов, – Феликс Родионович обернулся к Леке, который хмуро смотрел на Троянцева.
– Рад приветствовать и вас, сударь, – учтиво, с поклоном, обратился Афанасий Филиппович к юноше, и Лека кивнул в ответ. – Очень ждал-с! – сложил в замок руки управляющий. – Такое горе у нас, такое горе… – вздохнул и обернулся к замершим позади слугам: – Чего стоите? Отнесите вещи славных господ да подготовьте комнаты! – голос у Афанасия Филипповича был высоковат и с хрипотцой, будто управляющий говорил фальцетом, а взгляд – лукав, как у старого лиса.
Прислуга повиновалась, и вещи Феликса Родионовича и Алексея Ивановича понесли в барский дом.
– Можешь ехать, – Феликс Родионович рассчитался с ямщиком, который все это время покорно ждал.
– Коли захотите уехать, придется заплатить, – пробасил мужик, беря монеты. Глянул золотыми глазами на сыщиков. – Вознице тридцать серебряных монет с той Стороны дадите – и барин наш пропустит вас.
– Что?! – переспросил Лека.
– Хватит чушь молоть! – рассердился Афанасий Филиппович. – Господам головы пудрить, – он подошел ближе.
Ямщик убрал деньги в карман и внимательно смотрел на управляющего. Феликс Родионович с профессиональным интересом наблюдал за обоими. Лека невольно ступил дальше.
– Свободен, – процедил Афанасий Филиппович, не сводя с извозчика взгляда. – А то кони твои, будто на свадьбе, никуда не поедут.
Мужик некоторое время пристально взирал на Афанасия Филипповича.
– Не стать вам им. Никогда не стать, – наконец проговорил он, развернулся и пошел к экипажу. Ловко забрался на облучок и припустил коней.
Карета скрылась во тьме, и метель затихла.
– Ох, деревенские – что только не болтают! – покачал головой Афанасий Филиппович, и Феликс Родионович с Лекой невольно вздрогнули: обоим показалось, будто они очнулись ото сна. – Безграмотность вкупе с суевериями – страшная вещь! – хмыкнул он. – Прошу, проходите, проходите-с! – пригласил он обоих сыщиков в дом.
Кружился, сверкая, мягкий снег, и теплый свет, льющийся из окон двухэтажного барского дома, окрашивал сусальным золотом сугробы, бежал по заиндевелым ветвям деревьев, теряющихся во тьме.
Сыщики последовали за Афанасием Филипповичем.
Дворецкий – высокий, живой, похожий на домового старичок в сюртуке – встретил гостей у лестницы, проводил их к парадной двери и распахнул ее: светлую переднюю заливал свет; выгнутую в глубине стену украшали четыре колонны, между которыми располагались высокие арочные двери. У стен стояли мягкие кресла со столиками. В центре поднималась изящная парадная лестница.
«Царские палаты», – подумал Феликс Родионович, доставая пенсне, но вслух ничего не сказал.
Слуги помогли Феликсу Родионовичу и Леке раздеться.
– Прошу, проходите, проходите-с! – любезничал Афанасий Филиппович, приглашая сыщиков в столовую. – Вы, наверное, голодны. Да и с дороги надобно отдохнуть, делами же займемся завтра. Ох, какая беда нас постигла! Какая беда!
Феликс Родионович и Лека проследовали за управляющим в большую столовую. Двери учтиво отворил дворецкий, и сыщики оказались в просторной зале с персиковыми стенами. Длинную правую стену украшал портик с колоннами, за которыми стоял лакированный гарнитур, напротив висели картины. Узкую стену занимала печь с изразцами, а над овальным, накрытым в центре залы, столом висела люстра со свечами.
Стол был накрыт пышно; подле стояла прислуга: дородная пожилая дама с мягкими чертами лица и кухарки – все в черных платьях с белыми передниками, манжетами и воротничками, на английский манер. Свет свечей разливался по залу, отражаясь в алом вине, и темные тени, танцуя, скользили по богатому убранству.
– В имении траур, – пояснил Афанасий Филиппович, пригладив свои тонкие, закрученные кверху усы. – Мы каждый вечер поминаем его сиятельство.
Слуги кивнули в ответ на слова Афанасия Филипповича, и вперед ступила та самая дородная седая дама.
– Ключница имения, Степанида Сергеевна, – представил экономку Афанасий Филиппович. – И наш дворецкий, – управляющий обернулся к долговязому сухому старику с непослушными седыми волосами и серенькой бородкой, – Фома Ильич.
Фома Ильич поклонился и занял свое место рядом со Степанидой Сергеевной.
Афанасий Филиппович подошел к столу. Фома Ильич тут же отодвинул перед управляющим стул, но Троянцев не сел, а жестом пригласил на свое место Феликса Родионовича. Сыщик повиновался и сел за стол, Лека опустился на предложенное Афанасием Филипповичем место. Затем сел сам Афанасий Филиппович.
– Помянем его сиятельство Виссариона Гаврииловича, – поднял бокал Афанасий Филиппович.
– Помянем, – кивнул Феликс Родионович.
Лека тоже поднял бокал. Слуги стояли, не отрывая глаз от гостей, потягивающих алое вино. Когда пустые бокалы поставили на стол, Степанида Сергеевна кивнула, и прислуга тихо задвигалась вокруг стола.
– Вот скажите, Афанасий Филиппович, как может тело покойника исчезнуть? – задумчиво рассуждал Феликс Родионович. – Мне думается, без участия живых мертвецы не исчезают.
Лека удивленно взглянул на Платонова: молодой человек не предполагал, что Феликс Родионович будет настолько прям.
– Для этого мы вас и пригласили, – прищурился Афанасий Филиппович. – Узнать, кто виноват в исчезновении тела князя.
– Я думаю, виноват тот же, кто повинен и в смерти Виссариона Гаврииловича, – ответил сыщик, сняв пенсне. – Не хотел убийца, чтобы тело видели, – Феликс Родионович убрал пенсне в карман.
Лека едва не подавился: он полагал, что говорить убийце о том, что он убийца, не лучший способ ведения следствия. Однако, заметил Лека, Афанасий Филиппович остался спокоен.
– Так тело видели, – покачал головой управляющий. – И много кто. Не только мы, но и домашняя челядь, и крестьянские.
– Прошу прощения, – нарушила этикет Степанида Сергеевна, и сыщики посмотрели на нее. Афанасий Филиппович укоризненно покачал головой, но ключница продолжила: – Виссариона Гаврииловича все очень почитали и уважали. Его лошадь лягнула в грудь – разве Афанасий Филиппович об этом не писал? – Степанида Сергеевна перевела взор на Афанасия Филипповича, которому ее слова пришлись явно не по душе.
– Конечно же, писал, – кивнул Лека. – Но разве в это возможно поверить?
Феликс Родионович строго глянул на юношу.
– Ах, так вот оно что! – наигранно воскликнул Афанасий Филиппович. – Вы прибыли искать убийцу! – он усмехнулся, и смех его оказался еще более высоким и неприятным, чем голос.
– Не лошадь же на каторгу отправлять, – хмыкнул Феликс Родионович.
Усмешка спала с лица Афанасия Филипповича, Степанида Сергеевна поджала губы, а Фома Ильич покачал головой. Повисло напряженное молчание, в котором слышался лишь треск свечей. Темные тени, словно призраки, плыли по залу, отражаясь в начищенном серебре посуды.
– Нужно найти тело, – нарушил воцарившуюся тишину Афанасий Филиппович. – Я позвал вас, господа, чтобы найти и похитителя, и тело нашего барина, Виссариона Гаврииловича. Можно сказать, это вопрос жизни и смерти.
Луна выглянула из-за облаков, осветив их края холодным сиянием. Тускло серебрился снег, успевший лечь к середине ноября, и кое-где мерцали скованные инеем ветви деревьев.
Феликс Родионович хмуро смотрел в окно, размышляя о случившемся: деревня без света, странный ямщик… Он был готов поклясться, что, когда карета остановилась, в имении света не было. А потом вспыхнул, словно по велению возницы. Спектакль устроил Афанасий Филиппович, накормивший их поистине барским ужином. И возница, и челядь – в сговоре все. Небось Афанасий Филиппович обещал им хорошую плату.
Сыщик осмотрел свои покои: зеленые стены освещали изысканные бра, а громоздкую люстру он велел слугам потушить. Свечи дрожали, и мягкий свет стелился по большой постели, напротив которой стоял туалетный столик; он разливался по креслам и терялся в тенях грузных штор. Гостевые спальни барского дома были обставлены богато. Интересно, какое наследство поставлено на карту?
Феликс Родионович вздохнул. Если Троянцев верит, что агентов сыскной полиции можно сбить с толку, разыгрывая перед ними театральное действие о нечистой силе, он крайне глуп. Опросить необходимо не только прислугу, но и деревенских.
Как бы управляющий ни подкупал крестьян, простой люд, знал Платонов, дворян не жалует.
Глава 2. Не воротишься
Москва, 2026 год.
– Герман Константинович, звонок из Воронова, ответите? – секретарша осторожно вошла в кабинет: она знала, что Беляев просил не беспокоить и даже сотовый отключил. Но звонили из дома, который Беляев реставрировал, а такие звонки он не пропускал.