Екатерина Максимова – Соль земли. Люди, ради которых стоит узнать Россию (страница 3)
– А каким профессиям вы сможете научить инвалидов?
– Офис-менеджер, менеджер по продажам, токарь, фрезеровщик на станках ЧПУ. Это как минимум.
– Роман, я знаю, что Калининград благодаря вам сильно изменился. Не стало высоких бордюров, например. Что еще удалось сделать?
– Я несколько лет был членом Общественного совета при главе города и начинал как раз с бордюров. Потом мы этим занялись уже как общественная организация инвалидов-колясочников «Ковчег». И вот, спустя 15 лет с момента моей травмы, я могу ехать по центру Калининграда, как в какой-нибудь Барселоне. Просто мы этим системно занимались. Сдается в городе улица после реконструкции – мы обязательно выезжали на приемку. И через 3—4 года дорожники привыкли, что их точно будут проверять. А мы прямо с собой тащили коляску: «Ну, давайте, пробуйте сами. Мы вам сейчас руки сзади коляски привяжем, чтобы вы не могли опираться, а вас кто-то будет толкать, и вы нырнете носом вперед». И в следующий раз ты приезжаешь, а уже все переделано как надо.
Параллельно на деньги федеральной программы «Доступная среда» мы сделали в Калининграде полностью доступными Музей янтаря, Музей Мирового океана, в Светлогорске – Театр эстрады, где музыкальный фестиваль КВН проходит. Поставили лесенку-трансформер в калининградском драматическом театре. Раньше там с риском для жизни по ступеням надо было подниматься, а сейчас нажимаешь на кнопочку – лестница красиво-элегантно превращается в платформу.
С 2019 года мы поставили себе задачу не допускать в городе введения в эксплуатацию новых зданий, не приспособленных под нужды инвалидов-колясочников. И все застройщики уже знают, что их будут проверять, что проще в проекте эти шесть ступенек до лифта стереть и сделать нормальный вход. Пустые отговорки типа «а у нас тут не планируются инвалиды-колясочники» не принимаются, потому что есть железный контраргумент: хорошо, вы сами будете жить в этом доме до 100 лет и потом сломаете себе шейку бедра. Вам надо будет попасть в ванную, а у вас дверной проем – 60 сантиметров. Переделываем.
– Ваши контраргументы, насколько я понимаю, носят рекомендательный характер. Почему все-таки с вами, общественниками, считаются?
– Наверное, потому что у нас есть уже какой-то вес и авторитет. Калининград – город небольшой, и всех людей, которые делают здесь погоду, я уже знаю лично. Поэтому мне несложно до них достучаться. Иногда приходится делать ход конем. Однажды мне нужно было на наш пляж в Зеленоградске. И одновременно туда же был вызов нашего социального такси. Я попросил разрешения присоединиться – люди были не против. И вот красивая женщина закатывает в машину парня, который кроме того, что в коляске, еще и слепой. А кроме того, что слепой, у него еще и мозжечок поврежден, и его постоянно вращает. То есть он сидит в коляске, а его вращает. Я, как обычно, начал подбадривать, расспрашивать – выяснилось, что это бывший владелец сети модных обувных магазинов. И он мне говорит: «Я знаю, почему оказался в этом положении. За месяц до того, как со мной случился удар, я дал на лапу, чтобы чиновники закрыли глаза на отсутствие пандусов в новом здании, которое я вводил в эксплуатацию». Ну, и представь себе: мэр города собирает всех местных застройщиков, а я им рассказываю эту страшилку. Мол, все мы под Богом ходим. Все они попереглядывались, и, я думаю, сделали выводы.
– Есть какой-то рейтинг доступности российских городов для инвалидов?
– У Минтруда есть такой рейтинг, есть даже сайт какой-то, но это все не работает. Мне недавно товарищ из Пскова рассказал, что такая опция появилась у Google. То есть ты можешь на карте любой объект отметить, доступен он или нет. Но я пока не разобрался, возможно, в российских картах Google это еще не работает. У нас локальных ресурсов целая куча, но тут, определенно, нужен другой масштаб. Мы, может быть, постучимся в «Яндекс» с этим вопросом. Это была бы хорошая тема для них.
– Я знаю, что Калининградская область – лидер по количеству доступных пляжей в России.
– Мы действительно единственный регион в России, где работает сразу шесть доступных пляжей: пять морских, и еще один мы в 2019 году открыли на озерах, практически в городе. В Калининградской области всего около 2 тысяч человек имеют проблемы с мобильностью, но мы уже давно не ориентируемся только на регион. Если первые пару лет 80% посетителей пляжей были наши, то сейчас 80% – это приезжие из других регионов России, а еще из Латвии, Литвы, Польши и так далее. Многие приезжают именно потому, что есть пляжи для них.
В Зеленоградске в 2014 году был всего один отель с одним приспособленным для инвалидов номером. Сейчас там таких отелей не меньше 10, а владелец того первого отеля открыл еще один, где все 24 номера могут принять колясочников. Идея о том, что именно пляжи станут точкой роста для социального туризма, сработала на все сто.
– Сколько человек посещает доступные пляжи, вы ведете статистику?
– В Зеленоградске летом 2019 года был рекорд – 400 человек за сезон. Это только колясочники, плюс с каждым же еще 1—2 сопровождающих. То есть больше 1000 отдыхающих на одном только пляже. В Янтарном у нас два пляжа, там еще больше – по 600 колясочников за лето.
– Роман, из-за всемирного карантина кто-то потерял работу, кто-то развелся. Знаете, как модно сейчас говорить: «Мир уже не будет прежним». Дайте совет человечеству – как не опустить руки в кризис.
– Мы недавно взяли в штат психолога, и это она подкинула такую идею. Надо предлагать людям поволонтерить. Когда у тебя все плохо, и денег нет, и еще пальчик на ноге болит, надо обратиться в любую инвалидную организацию и предложить свою помощь. Например, вытащить человека, который, может быть, год сидит в четырех стенах, и просто погулять с ним. Рядом с домом или докатить его до реки. А потом покормить его с ложечки, если он шейник и сам не может. И, вот поверьте, у вас все сразу образуется.
«Актеров Деревянко и Добронравова не трогали, а актера Ветрова даже взрывали»
Знакомьтесь: уличный художник, тезка и земляк Чехова.
Всем хорош Таганрог – милый, спокойный город, где остались красивые старинные дома и еще не высохло море. Даже время там, кажется, идет медленнее – с важностью человека, достающего часы из жилетного кармана. И вдруг – получите! Яркое пятно в два этажа высотой, из которого складывается знакомая фигура Антон Палыч Чехова. Кто сделал? Тезка писателя, из местных. Зовут автора Антон Тимченко.
За три последних года Антону удивительным образом удалось примирить яркий пиксельный стрит-арт и хмурое отношение обывателей к рисованию на стенах.
«Началось с того, что я нарисовал Раневскую. Просто хотел закрасить рекламу наркотиков на стене, мимо которой часто ходил, – рассказывает Антон. – Это и был мой первый рисунок. Ни с кем не договаривался. Просто взял и сделал. Не понравилось бы – закрасил бы за свой счет. Но людям понравилось. Оценили, признали. Поэтому и продолжаю рисовать».
Антон Тимченко на фоне своей Екатерины Великой
Тимченко – самоучка. Рисовать он начал только три года назад. Его профессия – специалист по защите информации, закончил «радик», местный радиотехнический институт. Но еще студентом понял, что к антихакерству душа как-то не лежит. «Я на третьем курсе уже начал работать сам на себя – занялся воздушными шарами, и уже не хотелось идти работать внаем. Я решил продолжать свое дело… Кстати, стена, на которой я первый рисунок сделал, рядом с моей работой была».
Дебют не сохранился – портрет Фаины Георгиевны с ее цитатой «Я знаю самое главное, я знаю, что надо отдавать, а не хватать» заслонили другой стеной. Но возникла другая Раневская, в другом районе и с более изощренной фразой: «Все сбудется, стоит только расхотеть». И прямо скажем, настенный портрет великой актрисы вышел весьма современным поп-артовым ответом местному памятнику из металла.
Но не только Раневской жив Таганрог. Поэтому на стене Старого вокзала у площади Восстания скоро появилась царственная фигура Екатерины II, на многоэтажке на улице Дзержинского – канонический Чехов в кресле. А затем Антон, как писали местные СМИ, «замахнулся на Александра Лакиера», жившего в Таганроге в XIX веке русского историка, первого классификатора русской геральдики – довольно известного, но хорошо забытого. Чтобы вспомнили.
Фишка его стрит-арта в том, что вблизи рисунок кажется размытым и только на расстоянии складывается в единое целое. «Да нигде я не подсмотрел эту технику, – Антон немного сердится. – Просто первая стена была кирпичная, и я подумал, что можно нарисовать пикселями. Кирпичи сами „подсказали“. Это не граффити, граффити рисуют баллончиками, а я рисую краскопультом, кисточками, аэрографом. От идеи до воплощения уходит около месяца. Рисую в основном за свой счет, но иногда люди помогают деньгами на материалы, скидывают донаты. Это поддерживает. А прибыли никакой от стрит-арта у меня нет».
Кстати, краска на такие портреты уходит буквально ведрами. Десятилитровыми. Если учесть, что квадратный метр обходится в 300—400 рублей, а масштабы рисунков – 20—250 кв. метров, слово «бескорыстно» приобретает особый размах.
От великих исторических персонажей Антон перешел к известным современникам, но тоже землякам – актерам. Это народные и заслуженные Федор Добронравов, Павел Деревянко, Владислав Ветров.