Екатерина Луганская – Змееносец Ликише (страница 5)

Первое превращение.

Лицо исказилось – глаза сузились в вертикальные зрачки, клыки удлинились, а язык, раздвоенный и быстрый, ловил малейшие запахи страха. Над головой развернулся капюшон кобры, и на нём проступили знаки – древние, как сама магия. Они складывались в имя, потом в заклятье, потом снова в имя – будто сама судьба переписывала его историю.

Ликише больше не был ребёнком.

Кости хрустнули в последний раз, и человеческая форма растворилась в темноте сарая. Где только что стоял мальчик, теперь извивалась исполинская чёрная кобра – живое воплощение древнего ужаса. Её капюшон, расписанный мерцающими рунами, раздувался в такт тяжелому дыханию, а вертикальные зрачки метали искры ярости.

Боль. Она пронзала каждую чешуйку, выжигала изнутри, заставляла биться о стены в безумной пляске агонии. Яд кипел в железах, переполняя, требуя выхода – но освобождения не было. Ликише, запертый в этом змеином теле, бессильно наблюдал, как его новый облик терзает сарай, обращая солому в пепел одним лишь прикосновением.

Спасение пришло неожиданно – когти детримы впились в чешую, швырнув змеиное тело на затвердевшую землю. Холодная грязь, резкий удар – и.. превращение завершилось.

Но мальчик, поднявшийся с земли, уже не был ребенком. Годы сжались в мгновения, оставив на теле отметины взросления: плечи, готовые нести груз власти, руки, способные держать меч и чашу яда, а на спине – знак вечности, змей, пожирающий собственный хвост

Лохань с дрожащей водой отразила лицо чужака – резкие черты первых сарфинов, взгляд, видевший бездну. Пальцы дрогнули, нарушив зеркальную гладь – но правду уже не стереть. Детство умерло в этом сарае.

– Я маг, – испуганно прошептал Ликише, заворожённо разглядывая своё новое тело. Ладони, пальцы, плечи – всё было чужим, но в то же время его. Взрослые, сильные руки, резкие линии силуэта… Но в сумке лежала детская одежда, словно насмешка над внезапным превращением.

– Берегиня сыграла со мной шутку, – мелькнула мысль. Он даже не заметил, как изменился. – А теперь – змей? Зачем? Что это за магия, которая перекраивает его, словно глину в руках невидимого творца?

Он бросил последний взгляд на знакомые очертания дворца: величественные водонапорные башни Накшы-и-Джахана такие высокие, устремлённые в небо, словно стражи древних тайн. На райские сады, каскадом ниспадающие по террасам, где когда-то бродил, смеясь, десятилетний мальчик. На бронзовые статуи Лютоса – брата, наследника, чьё имя теперь звучало как эхо из другой жизни.

Прощай, – мысленно прошептал он, готовый шагнуть в неизвестность… И вдруг – оно.

Его сокровище. Его тайна. Его загадка.

Треугольник, тетраэдр, – что бы это ни было, – внезапно ожило. Геометрия дрогнула, грани множились, переплетались, меняли цвет, пока два треугольника не скрестились в стремительном танце. Звезда. Вращение. Ось. А потом – взрыв света, и тысячи мерцающих частиц, как рассыпанная мозаика, сложились в фигуру…Человека. Нет. Не совсем. Ликише замер. Камень был тюрьмой. И теперь он видел узника.

Тело – человеческое, но лицо…

Глубокие, как пропасти, глазницы. В их черноте – крошечные, тусклые зрачки, будто угольки, едва тлеющие в пепле. Кожа – белая, мертвенно-бледная, покрытая рубцами, словно её годами варили в смоле, а потом слепили обратно. Человек? Монстр? Не важно! Важно то, что от него лилась магия. Заклинания, вышитые на мантии, плясали в такт неведомому ритму, переливаясь, как живые. Такие символы мог знать только бог – или маг, чьё имя стёрто из памяти веков.

Но самое странное… Связь. Она тянулась между ними, как невидимая нить, как кровное родство. Как? Ликише сглотнул. Страх, любопытство, трепет – всё смешалось в единый клубок.

И он сделал шаг вперёд.

– Кто ты?

– Добрый день, узник!

– Ну, здравствуй, спаситель, – ответил узник, заглатывая сладкий вкус свободы, бросил на парня оценивающий взгляд.Узник, чья магия одним поднятием руки заставила утихомирить напуганных зверей, с нескрываемым интересом смотрел на юного спасителя. Волосы, заплетённые в тугую косу, концом тянулись до пояса и не были обрезаны – одна из явных примет недавнего совершеннолетия. А это могло значить, что юнец только что стал магом, но никаких отличительных знаков на нем не было, и к какому роду он принадлежал, остаётся только гадать. Старый набитый мешок и рваная рубаха валялись под ногами, а маленькие штанишки вот-вот разойдутся по швам. Со стороны он был похож на раба-мага, добывающего медный кругляк убираясь в сарае. Однако этот маг смог разрушить проклятие камня и открыть его. Узник хотел уже покончить с юнцом, сделать это как можно быстрее, чтобы тому не пришлось ощутить никакой боли, а после отправиться к своему заклятому врагу. Наказать того, кто упёк его в тёмное пространство на долгие пятьдесят лет.

Всё же от грубой ошибки его остерегла и другая мысль: кто этот мальчишка?

– Помню время, – начал узник, – когда мои последователи и жрецы резали своих жертв ради того, чтобы оживить тетраэдр. Сотни смертей и море крови, мука из людских костей былa рассеяна по воздуху, призывая высшие силы. Предсмертные стоны мужчин и женщин потрясли этот жалкий мир! Сколько ни бились величайшие умы, он не поддавался им! Но ты… тебе хватило одного дыхания! Одной тёплой руки! Может быть, это неудачная шутка со стороны моих недругов? Если это так, то я буду медленно выворачивать твою шею, и ты познаешь неведомую ранее тебе боль! Или заставлю тебя страдать, как не страдал ни один человек в этом проклятом мире! Говори, мальчик, кто ты?

– Нет, пленник камня,– спокойным тоном ответил юноша. – Я раскрыл этот камень совершенно случайно. Я надеялся, что не стану магом и хотел было бежать из города, а теперь мне не дожить до утра. Сейчас меня поймают святозары и упекут в чёрную темницу. Мне нет смысла бежать, пустая трата времени. Тем не менее мне интересно, кто ты? И как попал сюда?

–Я тот ужас людей, я их страх и смерть! – придавая своему голосу эпичность, узник представился. – Я и есть орудие хаоса! Истинный кошмар! Сосуд для божественного духа мести. Преданный родным братом и моим народом. Меня упрятали в тетраэдре благодаря хитрому лукавцу. Я мог быть вашим сарфином! Ириль по праву наследия мой! Это мои наследники должны были осчастливить эти края, но нечестивец украл это право! Мой родной брат не является тем, за кого себя выдаёт! Только истинный Змееносец по праву должен восседать на троне. Ириля!..

– Но Ириля давно нет, – резко оборвал Ликише, его взгляд, прямой и бесстрашный, впился в жуткое лицо собеседника, не отводясь. Он не позволил бы страху одержать верх. Не здесь. Не сейчас. – Мы в Мири-и-де. Это Накша-и-Джахан сарфина, дворец «Образ Мира». И здесь родились дяди и тети коссей Гадессис, первенец корсей… и я.

Эффект был сокрушительным. Казалось, время остановилось, а затем ринулось вспять, сметая все на своем пути. Колдун замер, и по его древнему, искаженному магией лицу пробежала тень невыразимого ужаса.

– Как? Как такое могло произойти?! – его шепот был едва слышен, но в нем клокотала такая мощь, что задрожала вся живность в сарае. – Ириля больше нет?! Дворец Кааф… Этот нечестивец сровнял с землей мой город и первородный дворец альхидов?

– Нет! – ответил Ликише. – Ириль существует, но не в таком величии, как было написано в книгах. Кааф это миф, его не существует. Я читал о нем. Это край наших предков? Альхидов?

– Наших? Так ты из рода Асхаев – Данов? Ты наследник?– Да, но я не тот наследник, и я никогда не стану сарфином. – От стыда у парня загорелись щеки и заметно пoyтих голос. – Я даже не корсей.

– Двое? – Прекрасная новость обрадовала собеседника. Похоже, история повторяется. Тогда колдун решил разобраться в непростой ситуации. – Если ты не корсей, но относишься к нашему роду, ответь, как зовут твоего отца?

– Господин Гадесис, сын сарфина Аллеля, – имеет статус регента – отчеканил парень, и в его голосе не было ни стыда, ни гордости, от которой у мага, воспитанного на законах чистоты крови, свело судорогой и без того искаженное лицо. – Он незаконорожденый сын наложницы и альхида, имеет право только на статус, а не титул. А моя мать – госпожа Фрийя, дочь богатого торговца Атита Саржи из города Диадон. Она так же…простой человек. Время магов уходит, а к власти в этом мире пришли… простолюдины. И они не вправе носить благородный титул, так же и никак не называть себя альхидами. Они не из рода Асхаев-Дан. Туда им дорога закрыта.

Наступила тишина, звенящая и абсолютная. Даже тени, казалось, замерли в ожидании. Колдун медленно покачал головой, будто отгоняя наваждение, а потом из его груди вырвался не звук, а нечто среднее между стоном и рыком раненого зверя. Его глаза, глубоко утонувшие в орбитах, вспыхнули алым огнем былого могущества.

– Господины, значит. Нет рода Асхаев-Дан?! Время альхидов? Что ты такое говоришь, мальчишка? Как ты смеешь вещать о конце великой эпохи?! Род Асхаев-Дан – это столп мироздания! Он не может пасть, ибо с его падением рухнет небо!

Тень скользнула по искаженному лицу узника, когда юноша, отводя взгляд в сумрак склепа, произнес слова, полные горечи и обреченности.

– Известный борец за правду, превалир Изимат, и его брат Сихей – управленцы Дома Невест для Данов – сами решили избавить Мириду от бесчестья. Они заморозили титул корсея и сарфина, – голос его звучал ровно, словно он читал по чужой скрижали. – Но с полгода назад Изимат ушёл в мир предков. Я думаю, это дело рук моего брата. Этот господин не хотел, чтобы альхидами управляли… Ведь маги уже не рождаются.