Екатерина Лесина – Второй семестр (страница 57)

Арей зажмурился. Он не поддастся. Это нелепая попытка… чего? Он сам не знал.

– Ее опять убить пытались…

Кирей вгрызся в яблоко. Звук омерзительный и… и челюсти свело. Когда Арей в последний раз ел нормальную еду? Вчера? Позавчера? Он дотянулся до подноса и… и сжег все, что на нем находилось.

– Кто?

– Если бы я знал… как-то вот ни чистосердечного признания не оставили…

– Из-за тебя?

Яблочный сок стекал по подбородку Кирея, и он вытирал его рукавом.

– Из-за меня? – Кирей задумался и жевать перестал. – Знаешь… не думал о таком, но вполне может статься… вполне… из-за меня… у меня есть враги, и есть те, кто представляется другом. А такие друзья порой хуже врагов. Впрочем, не мне рассказывать.

Он вытащил второе яблоко и кинул в круг:

– Лови!

Арей и поймал.

И прежде чем разъяренное пламя с воем рвануло, чтобы покарать наглеца, вцепился в плотный сахарный бок зубами. Вкус… вкус был таков, что пламя отступило.

Отползло.

Оно не ушло, оно сдавило сердце, и Арей запнулся, согнулся от боли. Ничего. К боли он за эти дни привык, а сердце все же застучало.

– Ешь давай. – Кирей яблоком хрустел нагло, вызывающе даже.

– Ем. Кто?

– Вариантов на удивление много… во-первых, мои. Им как-то не по нраву пришлась идея с женитьбой. Сам понимаешь, мои наследники запутают и без того непростую ситуацию…

– Азар бы заметили. – Яблоко было кисловатым.

И Арею вдруг вспомнились другие яблоки. Крупные, желтые, с искрой на шкурке, с плотной мякотью. Они созревали к середине лета, наполняя сад терпковатым сладким ароматом. И запах этот манил ос… мать их боялась.

Ко всему привыкла, а к осам – нет.

И дворня, ее окружавшая, волокла из дома веера из перьев, махала, отгоняя от матушки наглых насекомых. А он дурел от яблочного аромата.

Почему-то особенно остро ощущалась несправедливость. Хотелось свободы и…

…получил. Только не справился, ни с ней, ни с огнем.

– Азар – да, но… видишь ли, дорогой племянник… – Кирей больше не улыбался. – Ты еще, полагаю, столкнешься… но редко кто из нас марает собственные руки. Да и зачем? В степях довольно золота, чтобы заплатить тому, для кого оно дороже совести. Сколько стоит твоя невеста?

– Пока твоя.

– Пока – да. Ты ешь. Не давай огню сил… и повода… мои дорогие родственники… другие дорогие родственники, уж извини, ты пока беден и наивен, вполне способны заплатить человеку, чтобы человек оный решил за них небольшую проблему. Более того, они и снарядят его. Или ее.

– Ее? Почему…

– Не всегда платят золотом. Только золотом. Иногда золото – лишь… внешняя сторона.

Яблочный сок обжигал и без того обожженное горло. А мякоть хрустела на зубах. Или это зубы хрустели? Хорош он будет, когда выберется.

…если выберется.

Нет, Кирей прав. Нельзя выказывать слабость. Даже огню.

Тем более огню.

И значит, Арей выберется. Не ради себя…

– Зависть… ненависть… поверь, они многого стоят. Зослава здесь… скажем так, выделяется. И вряд ли так уж сложно отыскать девку не особо умную, но достаточно злую, чтобы рискнула, скажем, бросить в ямину амулет. А на землю – другой. Это ведь не сложно…

Кирей облизал пальцы.

– Яблоки люблю… в степях их нет. Не знаю почему. У моего отца, твоего деда, получается, еще когда он не стал каганом, был сад. Это роскошь. Деревья требуют воды, а вода – драгоценность… но он сад держал, чтобы все знали, до чего он богат. И там многие дерева росли. Персики. Абрикосы. Гранаты… ты пробовал когда-нибудь гранат? А яблок вот не было. Когда у меня прорыв случился, то… в бане сидели… угорели бы, если не все, то многие… огонь вырвался. Сжег. Не знаю, каким чудом я сдержал, чтобы только баню, но справился. А потом он и меня мучить стал… не так, как тебя, все же меня кое-чему учили… но тоже прилично досталось.

Это не жалоба.

И не попытка поддержать. Он не станет, и правильно. Арей сам справится. И не будет должен кому-то…

Замутило.

– Есть ничего не мог. Слабел. А чем слабее тело, тем сильней пламя… ко мне приходили… не знаю, я не думал, что они… это не друзья. Мы слишком разные. И… они все равно зачем-то приходили. Еська яблоки принес. Эти вот… сел и стал говорить. Ерунду какую-то… у него язык впереди ума… но главное, яблоки ел. И мне захотелось. Так захотелось, что я даже попросил. Я никогда и ни о чем не просил… не умел еще. Этому тоже надо учиться.

Зачем?

Ведь можно и так взять то, чего пожелаешь…

Нет.

Арей негнущимися пальцами стиснул огрызок. Он доест. И, быть может, попросит… он вот яблоки терпеть не мог в прошлой той жизни, где сад и девки с плетеными корзинами. Ветви яблонь кренились под тяжестью плодов, и ветви эти подпирали палками.

Яблоками пахло и позже, когда давили сок.

Ставили его в прошлогодних бочках, мешали с дрожжами и сахаром, чтобы бродил. И матушка выходила самолично следить за процессом, чтобы холопы не стянули сахар. Да и сок подбродивший был искушением.

Это казалось глупым.

Какой сок, когда сердце на свободу рвется?

– Ты не думаешь, что это твои…

– Наши, племянничек… привыкай. Теперь ты вольный человек… или азарин? Даже не знаю, как сказать, но ты тоже в большой игре.

Сок разъедал раны на пальцах. Надо сосредоточиться, заставить огонь…

– …но да, полагаю, это не наши. Это пламя пахло иначе. Но и здесь есть варианты… твоя мачеха, к примеру. Она как-то пыталась с Зославой поладить, но недооценила немного. Сам понимаешь, характер у твоей мачехи еще тот…

Сок был кислым.

И яблоко.

Еще сладким.

А кровь спекшаяся – солоноватой.

Способность ощущать вкус была такой человеческой, потерянной, что Арей уцепился за нее. Как и за возможность различать цвета.

Волосы Кирея – черны. Кафтан – из алого сукна. Пуговицы золотые с перламутровым глазом.

– И деньги у нее есть… и сынок ее здесь…

– Он ни при чем.

– Родную кровь защищаешь? – Кирей склонил голову.

– Нет… я его не знаю.

– Не знаешь, но уверен, что он ни при чем? Ладно… допустим. Тогда есть еще батюшка Горданы…

– Ты…

– Клянусь степью, что ни при чем! Мне не нужна была эта дура. Сама влезла… и они тоже не виноваты, что их убить хотят.