реклама
Бургер менюБургер меню

Екатерина Лесина – Провинциальная история (страница 98)

18

Наверное, стоило бы ответить, что приличные девицы по болотам не хаживают или еще что, но Лилечка промолчала. Поджала губы и поднялась.

— Если надеешься, что маги найдут, то брось. Не найдут. Тут болото на версты кругом, — человеку было скучно или тоже тишина, звоном гнуса разгоняемая, утомила. А потому заговорил он, хоть Лилечка ничего-то и не спрашивала. — А на болотах сила бесполезна. Только приманит всякую пакость, да… так что придется твоему папеньке договариваться… тогда-то и посмотрим, кто правый был, а кто…

…она думала, что не дойдет, но все-таки дошла.

До земли.

Сперва эта земля показалась Лилечке ничем-то не отличной от кочек, сухая, поросшая мхом и редкою травой, что через мох пробивалась. И в перинах этих старых почти невиден был низенький домик с зеленою крышей. Разве что дымок над ним подымался реденький.

— Тлеет еще, — с удовлетворением произнес человек и, вновь на Лилечку глянувши, веревку все ж распутал. — Иди он, сядь куда. И постарайся на глаза не попадаться…

Хотелось есть.

Пить.

И еще одно дело сделать, но для него отхожего места поблизости не наблюдалось.

— А вздумаешь сбежать, то и сгинешь, как не бывало, — крикнул человек и рассмеялся, зло так, будто бы нравилось ему Лилечку пугать.

А кустики она нашла.

Реденькие, но… какие были. И справивши дело свое — расстегайчики приходилось запивать дюже полезным клюквенным взваром, — Лилечка тихо сказала:

— Вот дурак.

— Мяу, — также тихо ответила Фиалка, соглашаясь.

И от Лилечки отцепилась, чтобы спрятаться во мхах. Желто-белые, рябые, изрытые яминами, они как-то взяли и укрыли Фиалку. И, наверное, это было хорошо.

— Эй ты там, — крикнул человек. — Есть хочешь?

— Хочу, — Лилечка решила не упрямиться, потому как в животе заурчало, и совсем недавние, казалось бы, расстегайчики вовсе исчезли.

— Тогда иди сюда. Заодно согреешься. Если переодеться хочешь, там он возьми…

В хижине одежды было много, сваленая прямо на полу, большею частью та была грязна. И грязь… Лилечка только взяла в руки душегрею в каких-то темных пятнах, как тотчас отбросила её прочь.

Нельзя это брать!

Никак нельзя!

Она… лучше в своем, пусть и мокром.

Разбойник ничего не сказал, но сунул Лилечке миску, доверху наполненную кулешом. И ложку дал. Деревянную, большую, с такой как управиться. Но Лилечка управилась. Ела она старательно, потому как мало ли, вдруг да не даст более, и ложку облизала.

Вздохнула.

— Иди вон, поспи, — велели ей. — И с острова не высовывайся… или высовывайся. Попробуй. Глядишь да получится…

В наползающих сумерках глаза человека блеснули белым.

Может, сумасшедший? Помнится, нянюшка что-то такоге говорила, про людей, которые воду на полную луну из пруда ли, открытого ли колодца пьют, а через ту воду, лунным светом наполненную, разум теряют.

— Иди, — её подтолкнули в спину. И когда Лилечка вошла в хижину, то и заперли. — Посмотрим, на что твой папенька согласится…

 

[1] Сажень – 213 см, что до сабельника, то это болотное растение действительно зимует под водой, причем, опускается на дно озер, которое не промерзает. А потому, где сабельник, там и глубокая топь.

Глава 41 О случайных встречах, новых друзьях и проклятиях

Глава 41 О случайных встречах, новых друзьях и проклятиях

 

…уровень смертности у нас такой же, как и везде: один человек — одна смерть

 Из доклада князя Серпухова, главного советника по делам жизни, Государю-Батюшке.

 

Гурцеев не сдержался.

Выругался.

И возможно, выражения его были далеко не столь изящны, как подобает человеку высокого положения, однако в общем и целом они вполне соответствовали испытываемым Мишанькою эмоциям.

Опоздал!

А ведь летел, думал, успеет перехватить в Новом городе, который, если и был новым, то лет этак с триста тому, если не все четыреста. Ныне-то городишко разросся, оседлал окрестные холмы, обзавелся, что домами каменными, что улочками мощеными, что храмами белоснежными. И пристанью вновь же, близ которой Гурцеев и обнаружил известный экипаж.

Экипаж-то обнаружил.

А жену нет.

— Так… вчерась еще отправились, — сказано ему было, и человек, получивший за информацию рубль, бородишку огладил. — Втроймя и сели. Корабль-то хороший, знатный, да и озеро ныне спокойное. Так что дойдут, не переживайте.

В том, что ведьмы доберутся, куда им надобно, Гурцеев точно не сомневался.

Но вот…

Если бы еще тут перехватил… он бы поговорил с Аглаей. Настоял бы. Потребовал бы в конце-то концов! Жена должна мужа слушаться. И это… как его… убояться.

А она не убоялась и уплыла.

Впереди, сколь хватало взгляда, расстилались серо-зеленые воды озера, которые где-то там, далеко, сливались с небесною синью, то ли питаясь от неё, то ли, наоборот, её питая.

— Вот ведь… — он добавил пару слов покрепче.

Хуже всего, что тот же человечек, который поведал про отбытие неверной — а теперь у Гурцеева в душе всколыхнулись подозрения всяческие, ибо верные супруги из дому не сбегают — супруги, поведал, что в ближайшие пару дней никто-то в Канопень не собирается.

А там…

А как знать… вдруг да кому понадобится, хотя что в том Канопене надобно быть может? Пенька с веревокою? Деготь? Горшки глиняные? Этого добра и тут довольно. И потому ждать надобно.

Чего?

А того, чтоб приплыл, стало быть, из Канопеня кораблик на местную ярмарку, расторговался, закупился и отбыл бы домой, Гурцеева с собою прихвативши. Только время-то не самое, чтоб торговое. И сколько ждать придется, человечек не знал.

Обозы?

Кто ж туда обозом-то ходит? Озером если, напрямки, то за день обернуться выйдет, а вот обозом и седмицы три идти надобно… то-то и оно.

Верхами?

Оно-то можно, но… дороги от Маньшиных завилок немашечки. То есть она имеется, как не быть, но уж больно дрянная. И леса там. И людишки в лесах этих всякие встречаются. Иные и вовсе недружелюбные.

Да…

Корабль взять силою мажескою? Это, конечно, княже, вы в своем праве, да только если Гильдия на то дозволение даст…

Гурцеев, скрипя зубами, вынужден был признать, что гильдия дозволения как раз-то и не даст. Не рискнет с купцами отношения портить за-ради личных, Гурцеева, дел.

Вот ведь…

— Прошу прощения, — его окликнули, когда Гурцеев почти уже решился вернуться на постоялый двор с тем, чтобы перекусить и подумать. А думать… может, если корабль нанять?

Нет, он бы и нанял, конечно. Да…