Екатерина Лесина – Провинциальная история (страница 71)
В остальном… сад себе и сад. Заросший. Малинник вовсе забуял, небось, дичающий, с такого ягоды приличной не возьмешь. И былье сухое торчит средь зеленых веток. Трава поднялась по колено, если её и косили, то во времена незапамятные. Розовый куст перекривился, почти лег на эту траву, раскидавши усыпанные белыми бутонами плети.
— Идем, — Басенька подняла подранный подол, который ко всему еще и росами напитался, сделавшись тяжелым.
— К-куда?
— Туда, — она указала на белую громадину дома, что виднелась где-то там, по-за деревами.
— А… может, не надо? — Маланька явно к дому идти не хотела. Да и Басенька, говоря по правде, не особо. Но как иначе-то?
Лес ведьмовской?
Он самый.
Дорога к саду привела? А значится, и сад тоже ведьмовской, зачарованный. Может, где-нибудь там, в нем, на дубу — правда, дубу в саду делать нечего, но может, в ведьмовских и дубы растут, кто ж знает — главное, о семи цепях висит гроб хрустальный. А в нём королевич, ни жив, ни мертв…
Тут Басенька даже задумалась: оно-то спасти живую душу, тем паче королевичеву, от произвола ведьмовского — дело в высшей степени благое и богам угодное. Но… вдруг да целовать придется?
А приличной девке целовать несуженого никак невозможно.
Тем паче, если не живого.
Но…
— Назад все одно не выйдет, — с сожалением вынуждена была Басенька признать. И Маланька тяжко вздохнула, соглашаясь. Оглянулись обе, но чернота леса никак-то не вызывала желания в него заглянуть. Да и где-то там, в чащобах, вдруг что-то завыло-заухало престрашно.
Нет уж.
— Не бойся, — сказала Басенька, хоть голос дрогнул. — Сейчас от скоренько ведьму одолеем и домой повернемся…
…а по саду она гулять не станет. Мало ли… вдруг и вправду где-нибудь гроб хрустальный повешен с королевичем. Майся потом, целовать его или так, нецелованным, оставить.
И вообще…
Не нужен ей королевич, ей и Тришки хватит.
Глава 30 В которой добро желает сразиться, а в хозяйстве возникает острый недостаток королевичей
Глава 30 В которой добро желает сразиться, а в хозяйстве возникает острый недостаток королевичей
И создали Боги женщину. С тех пор нет покоя ни мужчине, ни Богам.
…из проповеди жреца Михентия, известного своими альтернативными взглядами на классическое учение о сотворении всего сущего.
Время перевалило заполночь.
Кривоватая луна запуталась в ветках деревьев, где-то там, в глубине сада, свистели соловьи, да жабы рокотали, все больше басом.
Ночь пахла травой и цветами.
Хорошо…
Особенно хорошо было бы к себе вернуться, забраться в постель и поспать немного. Много точно не дадут, но хоть сколько бы.
А тут…
Сражаться.
Не хочет Стася сражаться. Категорически. Оттого и смотрит на двух девиц мрачно. И откуда взялись? А главное, как их спровадить-то, чтобы совесть не мучила, да и…
— Вы кто? — поинтересовалась она, когда пауза несколько затянулась.
Девицы, Стасю увидев, отчего-то сражаться то ли передумали, то ли решили дело это разумное отложить до иных времен. Сама она тем паче всегда-то драк избегала.
Тем более с такими…
Каждая из девиц, похожих друг на друга, что родные сестры — а может, таковыми они и являлись — была на голову Стаси выше.
Рослые.
Статные.
Из тех, про которых говорят, что они кровь с молоком. Правда, видно, что по лесу ходили долго, вон, к косам — у каждой толщиною с Бесов хвост — репей прибился да листья прицепились. Платье мятое, сами девицы, несмотря на грозный вид, потрепанными выглядят.
— Басенька я, — сказала та, что в темном сарафане и голову задрала. — Бастинда Фроловна!
— Как-как? — искренне удивилась Стася.
— Мамка у ней не из нашинских, — подсказала вторая и, вытеревши нос рукавом, тоже представилась. — Маланья я, Матвеевна.
— Ага, — только и сумела выдать Стася, но тут же спохватилась: невежливо как-то. — Анастасия.
Девицы кивнули, и которая Бастинда Фроловна уточнила:
— Ты ведьмою будешь?
— Я, — Стася решила с общественным мнением не спорить. Во-первых, бесполезно, а во-вторых… огоньки теперь забрались под кожу, и та зудела неимоверно.
— Злая? — с опаскою уточнила Маланья Матвеевна.
— Как придется.
— Выходи… — голос Бастинды сорвался на тонкий писк. — Выходи… сражаться!
— Зачем?
— Чтоб я тебя победила! В честном бою, — и носом тоже шмыгнула, но рукавом вытираться не стала, в подол высморкалась.
Кто-то хмыкнул над самым ухом.
Евдоким Афанасьевич? Мог бы и показаться…
— Выйдешь? — без особой надежды поинтересовалась Бастинда.
— Неа.
— Почему? — кажется, девушка даже несколько обиделась.
— Не хочу.
— А… что тогда делать? — Маланья Матвеевна поглядела на подружку, которая явно была главной в этом тандеме. И почувствовав взгляд, та набычилась, поджала подбородок и челюсть нижнюю выпятила упрямо.
— Надо сражаться, — подтвердила её подруженька.
— Кому надо, тот пусть и сражается.
Не хватало…
Во-первых, ведьма из Стаси была так себе. Что-то вот не ощущалось внутри ни великой силы, ни желания мир менять, никаких иных желаний, кроме как, пожалуй, поспать. Во-вторых, если без волшебной силы, то… эта девица одной рукой Стасю в бараний рог скрутит.
— Но… но… как тогда?
— А как надо? — поинтересовалась Стася во поддержание беседы.