Екатерина Лесина – Ловец бабочек. Мотыльки (страница 83)
— До определенного момента он действовал по своему плану… бабочки, женщины… трупы… потом в игру вступила ты. И он решил, что так даже интересней. Позволил тебе взять Кричковца.
— Я разрешения не спрашивала.
— Нет, — согласился Себастьян. С ней соглашаться было легко. — Но смотри, он контролировал своего ученика, так?
…на ее щеке отпечаталась подушка…
— С точки зрения логики ему было бы выгодней избавиться от ученика. Он ведь умен. Изворотлив. И сумел бы организовать или несчастный случай, или самоубийство… главное, вы бы закрыли дело.
Глава 22. О полезности здорового сна и в целом правильного образа жизни
…и до чего она дошла? Ах, если бы тетушка видела, сказала бы всенепременно, что знала: подобная жизнь не доведет до добра. Как низко пала Катарина, если, проснувшись в одной кровати с малознакомым мужчиной, не испытывает ни стыда, ни раскаяния.
И вообще, кажется, если не счастлива, то хотя бы довольна…
Выспалась вот.
— Закрыли, — Катарина старалась не думать о том, как выглядит. Скорее всего глупо и даже смешно, и была она премного благодарна, что князь не смеялся.
И вообще, лучше на деле сосредоточиться.
А то…
Смуглый.
И пахнет от него приятно, отнюдь не местными розами. Запах терпкий, мужской сугубо… и мысли лезут какие-то игривые… про хвост… и про то, не мешает ли хвост спать… и вообще не мешает ли, если не спать… и его же ночью придавить можно, тогда больно. Когда ногу отлежишь, то потом мурашки бегут или вот судорога, а потом мурашки… а с хвостом также?
— Зачем ему было рисковать? — князев хвост выскользнул из-под одеяла, чтобы раздраженно хлопнуть по ковру. — Как он мог быть уверен, что Кричковец не заговорит? Ему ведь грозила смертная казнь, без вариантов, а умирать никому не хочется.
— Торг?
А ведь он прав. И теперь кажется странным, почему Катарине самой не пришли в голову эти, в общем-то здравые мысли.
Кричковец действительно мог торговаться.
Предложи он сдать подельника и… и вместо смертной казни получил бы пожизненное заключение. А он ни словом, ни намеком даже… обо всем говорил охотно, особенно — об убийствах, каждое расписал в деталях, получая при том немалое удовольствие.
Он сам признался, что, рассказывая Катарине, вновь переживает те смерти.
Только с нею…
…молчаливый свидетель, как выразился Харольд.
— Яблока хочешь? — князь дотянулся до корзины с фруктами, и вытащив зеленое яблоко положил между собой и Катариной. — Допустим, это наш Учитель. А вот это — Кричковец.
Второе яблоко было поменьше.
— Ты…
Красное, чуть примятое с одного боку.
— Ты стала элементом игры. Именно поэтому тебе и отправили письмо с бабочкой… кстати, в бабочках есть смысл?
— Я искала среди коллекционеров, — призналась Катарина. — Сначала думала, что кто-то из них. А потом поняла…
— Слишком прямолинейно?
— Да. Если начать разбираться, то есть что-то похожее… бабочка и жертва… они красивы каждый по-своему, это я про бабочек, — на всякий случай уточнила Катарина и яблоко взяла, то, которое было учителем. Зеленое. Крепкое. Сладкое с виду.
Она с немалым наслаждением впилась в него зубами.
— Это как метафора. Я так полагаю, — говорить с набитым ртом нехорошо, но сейчас почему-то это не имело значения. — Каждая…
— Особенная…
— Именно…
…а остальные над ней смеялись. Даже когда дело открыли, даже когда стало понятно, что дело это настоящее, а не существующее исключительно в воображении Катарины… даже…
— Он давал подсказки… каждый раз… и когда нашелся кто-то, кто эти подсказки заметил… — князь яблоки не трогал.
Поправил подушку.
Лег.
Прикрыл глаза.
Не выспался? Или думает? Пусть себе. А Катарина пока отерла сок с подбородка. Как маленькая, право слово!
— И здесь все завязано на игру… на эмоции… и смерть Кричковца необходима… а вот мы… зачем здесь я? Или вообще королевство? К чему он идет на такой риск? Сперва я подумал, что он отыскал последователя здесь, но…
— Неудобно?
— Да. Далеко.
Катарина кивнула. Она понимала.
Контроль.
Этот человек должен находиться рядом со своим избранником. Он наблюдает. Он изучает. Он подбирается. И знакомится, разыгрывая случайность этого знакомства. Он плетет сеть из слов и обстоятельств, обращая здравомыслящего — или почти здравомыслящего? — человека в собственную веру. Шаг за шагом подводит его к грани.
Вкладывает в руку нож.
И становится рядом, контролируя каждый надрез. Он тоже убивает, но чужими руками, получая от того, кажется, немалое удовольствие. Иначе зачем ему?
Вопрос без ответа.
Зачем…
…главное, что здесь, в Гольчине, он был бы на виду, как и сама Катарина…
— Он здесь бывает, — князь, похоже, слышал ее мысли. — Определенно бывает… и на этот раз убил сам… почему? Допустим… ему нужна была жертва… и не просто жертва, но такая, которая бы заставила начать расследование… убей он одного контрабандиста, что бы было?
— Ничего.
— Именно. Не та фигура, чтобы ввязываться в расследование. А значит… значит, нам с тобой кое о чем не договаривают.
Князь подбросил яблоко на ладони и впился в красный бок зубами.
— Столько усилий… — говорить с набитым ртом он не стеснялся. — Ладно, тело через границу, да… так еще ж и жертву из Познаньска… и вот что общего может быть у мелкого контрабандиста и приличного купца?
— Не знаю, — призналась Катарина.
А князь пообещал:
— Выясним.
Меж тем Порфирий Витюльдович пребывал в состоянии весьма смятенном. С одной стороны он горевал по сестре, которую любил искренне, не взирая на глупость и капризность последней. С другой — предаться горю всецело мешали дела и некая особа, изволившая прервать горестный запой.
Явилась.
Взбудоражила.
И сгинула.