Екатерина Лесина – Летняя практика (страница 71)
И надо полагать, эти дела матушке-царице не по нраву придутся.
– Именно. Громко думаешь, человек.
– Постараюсь тише… у вас было столько времени…
Она кивнула и ответила:
– И сотня сторожей, готовых причинить нам вред. Нет, мы умеем ждать… и готовы подождать еще немного.
– А потом…
Почему-то у Арея не возникло сомнений, что до столицы Любляна с сестрой доберутся. И до царицы-матушки. И до чего лишь захотят.
– А потом мы будем вольны уехать… здесь у вас неплохо, но нам милей пустыня… там дом… там другие братья и сестры… и если получится, человек, вскоре вы услышите о звероликих.
Арей очень надеялся, что не услышит.
– А ведь у тебя тоже был выбор, – задумчиво произнесла Любляна, не убрав, впрочем, руки. И волос рыжий с нее не исчез. – Ты мог бы стать великим…
– Или сожранным.
– Не без того, – улыбка у твари получилась почти человеческой, – но мне представляется, ты был бы достаточно интересен, чтобы ее детская влюбленность переросла в нечто большее. Мы бы вместе отправились туда, где ныне раскинула пески великая пустыня. Мы бы рука об руку прошли по древней дороге. Мы бы отыскали заброшенный храм…
И там Арей стал бы кем-то, кто не был в полной мере человеком.
Он вдруг увидел все ее глазами.
И великую пустыню, чьи пески были золотом, но лишь дураки да безумцы рисковали протянуть руку к этому золоту. И дорогу, сложенную из черных камней, гладких, будто не камни они – зеркала. И храм, который стерегли существа со звериными головами.
Мертвеца с лицом, спрятанным за маской.
Посох в руке его.
Алый камень, который полыхал ярко, ослепляя, обещая силу, за толику которой любой смертный отдаст душу… камень готов был принять.
И душу.
И разум.
И волю.
– Ты бы устоял. – Она оказалась близко, она обняла, положила голову на плечо, и пальцы, тонкие теплые пальцы – у нежити не бывает таких – перебирали волосы. – Ты бы сумел договориться с духом Шакк-ар-хатти… злобный старикашка, но и он устал быть вечным сторожем. Он отдал бы тебе посох.
И тогда по воле нового повелителя отступила бы пустыня. Прибрала бы пески, как баба юбки, освободила бы из плена города и акведуки, очистила бы русло древней реки. И по весне это русло наполнилось бы водой истаявших ледников.
Впрочем, весны ждать не обязательно.
Если бы Арей пожелал…
– Нет.
– Почему? – Она заглянула в глаза. – Ты ведь честолюбив, я чую… у честолюбия запах вереска. В честолюбии нет ничего дурного… ты, вчерашний раб, стал бы господином. Властителем земель столь богатых, что каждого россца ты мог бы одарить золотом, и сокровищница твоя не иссякла бы.
Он видел и сокровищницу.
Глубокие подвалы, полные что золотых слитков, что каменьев. Видел и реку, древнюю, тяжелую, на чьих берегах мыли золотую крупу. Видел алмазные копи и морской берег, где покорная земля раскрывается по слову его, выплевывая самоцветную руду.
Видел людей смуглокожих, павших ниц пред его могуществом.
Видел и нелюдей, но тоже распростертых, готовых по знаку его, Арея Солнцеподобного, идти войной. Запад и Восток. Север и Юг. Покорятся они новому Владыке во славу Древних.
– Нет. – Он с немалым трудом отогнал видение.
– Зачем ломать себя? – Ее губы коснулись его губ. – Тебе ведь этого хочется… признай… что ждет тебя на этой земле? Пустая жизнь, скучная смерть… и забвение… а там… ты бы прожил долго, очень долго…
Окруженный женами и наложницами.
Овеянный легендами.
Живым богом, восславляемым всеми Детьми Песка.
Арей с трудом стряхнул липкие сети несбыточных обещаний и высвободился из объятий той, которая лгала, как дышала.
– Нет, – повторил он.
И пусть сказанное ныне не было ложью, но лишь возможной дорогой, которая привела бы Арея… куда-нибудь, к славе ли, к смерти ли, но все одно не нужна она была ему.
Не такая.
– Из-за той девки? – Нелюдь не обиделась. Она склонила голову набок и смотрела на Арея с любопытством. – Ты отказываешься от всего из-за какой-то девки? Почему?
– Потому.
Он взял волос из ладони и спросил:
– Чей?
– Егора… поклонничек… а это – моего братца… – Она протянула второй. – Нашего братца. К сожалению, он лишь частично родня… но даже этой малости хватает, чтобы мы не могли его сожрать. Видишь, ты зря боишься. Мы уважаем чужие желания.
– Я рад за вас. – Волосы Арей убрал в кошель и, усмехнувшись, сказал: – А теперь уходи. Иначе я должен буду тебя убить.
– У тебя не получится.
– Мое дело попытаться…
Она отступила.
Не испугалась. Верно, и вправду древняя тварь, если не боится ни магии, ни стали.
– Стали? – Она рассмеялась и голову склонила. – Что ж, грозный воитель, бей… вот дева стоит нага и невинна…
Арей отвернулся.
Не самая разумная мысль, но он пребывал в странной уверенности, что тварь его не тронет.
– Зря, – донесся ее голос. – Пошел бы с нами, стал бы великим… а так – сдохнешь ни за что.
Быть может, да.
Быть может, нет.
И где-то далеко ударил тревожный колокол.
Глава 24. О возвращении, хоть и не победном
Первым наших увидал Еська.
Котом взлетел на ограду, перегнулся, едва не перекулился – я вовремя в порты вцепилась – и крикнул:
– Идут!
А после дернулся.
– Зось, отстань от штанов, чего люди подумают…
Уж не ведаю, чего он там про людей говорил, да только вновь возник при воротах добрый молодец со скрипочкой своей. На нас оглянулся, перегнулся на спину, едва пополам не переламываясь, и встал девицей красной.
От вправду красной.