Екатерина Ленькова – Легенда о наследнике Артурия. Убить Элею (страница 20)

– Смотрю на вас, людей, и не перестаю удивляться, – голос Инира звучал подавленно. – Любой другой хозяин на твоём месте наказал бы меня, а то и выбросил куда подальше. В тёмный ящик…

– Ты – мой друг, – упрекнула я его. – Сколько раз надо повторить, что друзья так не поступают?

– Да? И что есть дружба, маленькая моя госпожа? – хмыкнул Инир. – Что есть дружба между неравными: человеком и бездушной магической игрушкой?

– Во-первых, я не считаю тебя бездушным.

Душа у него определённо есть: возможно, созданная из магии или заточённая в брелке силой Хранителя. Обиженная на всех, израненная, потерявшая веру в доброту.

– О, да! Человеку свойственно одушевлять то, с чем он соприкасается в жизни, будь то магические артефакты или простые вещи, – ответил браслет тоном лектора из Академии. – Сию особенность человеческого разума подробно описал Герест Сигодский в тысяча двести пятом году, в трактате “Что скрывает глубина сердца твоего”.

– Не умничай, – осадила я Инира и снова погладила брелок. – Для меня ты одушевлённый. И мы вполне способны дружить по-человечески. Я ведь тебе дорога?

– Ну… – браслет смущённо замолчал. – Даже если это было бы возможно, что меняет сей факт? Много ли стоят чувства говорящей безделушки?

– Ты невыносим, – я раскрыла книгу и сделала вид, что снова принялась за чтение.

Инир любит давить слезу. Иногда на него находит хандра, и тогда, если начать его жалеть, всю душу вытянет, зараза. Это будет длинный, муторный, ни к чему не ведущий разговор. А в конце я почувствую себя виноватой. Сорвусь на Инира.

– Госпожа, я снова сказал что-то не то? – Спросил он.

Причём, таким пристыжённым тоном, что злиться дальше было невозможно.

– Нет, Инир. Ты даёшь выход чувствам, и это похвально, – нежно погладила его. – Но от ответа на вопрос ты увильнул. Я дорога тебе?

– В мире нет ничего дороже, госпожа, – прошептал Инир. – Ты держишь меня при себе не из жалости, и не из-за редкой магии, которую Хранитель вложил в брелок. Я нужен… просто так. Это дико, странно, неправильно, но… мне тепло от одной этой мысли, если хочешь знать.

– Не все люди ищут одну лишь выгоду.

Пристегнула Инира обратно на руку и положила на грудь, над сердцем – в знак тёплого моего душевного расположения.

– Все, госпожа. За исключением тебя, – возразил он. – С моими чувствами никогда не считались, и слова не принимали всерьёз, а за каждый промах я рисковал быть выброшенным на помойку. Некто говорил: “жизнь твоя окончится в темноте и одиночестве”. А я… я всегда боялся темноты. Видящему суть вещей нельзя надолго оставаться без света и звуков, Элея, иначе магия разрушит брелок изнутри. Не клади меня больше в мешок. Пожалуйста.

– Не буду, обещаю, – накрыла кулон ладонью и почувствовала, как пульсирует внутри него сила – такая нежная, тёплая и живительная. – Прости.

•••

Разбудили меня среди ночи.

Раненый проснулся и накинулся на дежурных с расспросами. Разобравшись, где он находится, юноша потребовал срочно доставить его во дворец. “Нет, ты у меня до следующей недели с места не сдвинешься, – думала я, быстро зашнуровывая ботинки. – Ты явился с посланием от Золеха, и послание это крайне важное. Чего доброго, помрёшь в пути. Мне попадёт от императора. А у императора и так дела идут хуже некуда.” Мысль о его величестве Констанциане Четвёртом заставила поморщиться. Вот уж кого глаза бы мои не видели.

С раненым столкнулись у выхода из лазарета. Он открыл дверь и налетел на меня, едва не сбив с ног – благо, магия, придававшая мне облик необъятной толстухи, образовывала вокруг плотное поле, защищая от таких вот казусов. Юноша походил на загнанного оленёнка. Я впервые обратила внимание – он ведь на редкость симпатичный: стройный, темноволосый, наделённый южной, экзотической красотой. Эти миндалевидные невинные и в то же время хитроватые глаза, оливковая кожа… чем-то он походил на Ронана Золеха, наследника и первого красавца Золотого Бастиона.

“Хватит, Элея.”

Я вспомнила кодекс лекаря, запрещающий любые романтические отношения с больным в процессе лечения.

– Вы никуда не идёте, – остановила я юношу.

– Я исполняю волю Анора Золеха, правителя Золотого Бастиона, – отчеканил раненый. – У меня послание для императора Констанциана Четвёртого.

Он смотрел на меня, как на досадную помеху. Большую такую. Массивную. Мысленно выругалась на Инира, наградившего меня этим несуразным обликом.

“Мастерство, фаген!”

Кровь прилила к щекам.

– Если покинете лазарет сейчас – погибнете по пути во дворец, и, думаю, императору вы нужны живыми, – отрапортовала я.

– Вы не имеете права меня задерживать! – Юноша сорвался на крик. – Это нападение произошло! Значит, того и хотел ваш император, когда подослал наёмников…

Он попытался оттолкнуть меня. Я заморозила его руку, а следом и всё туловище до ступней.

– Ваш император подослал наёмников, – прошептала я. – То проклятие было хинаинским.

Медленно откатила ледяную статую в дом и быстро разморозила юношу, пока никто не увидел. Бедняга отшатнулся. Забился в дальний угол. Наверняка, понял, что имеет дело с Ледяной ведьмой.

– Извини, но, если ты сдохнешь по дороге, у нас, возможно, начнётся война, – я хотела мило улыбнуться.

Но мило не получилось. Эмоции били через край и, поэтому, вышло резко. Зло.

– Диктуй послание. Доложу обо всём императору, – отдала я приказ, снабдив солидной долей ментальной магии.

Юноша смотрел на меня долго. Сжимал и разжимал кулаки, борясь с собой, стиснул губы в бескровную линию.

– Нет, – выдохнул, наконец, он. – Господин Золех не велел разглашать послание посторонним.

– Тогда я доложу императору, что ты здесь. Через неделю, когда твоя рана срастётся, а проклятие иссякнет – поедешь во дворец со мной, – я снова использовала ментальную магию. – Скажешь кому-то о нашем разговоре и обо льде – найду и убью, когда станешь не нужен. Уж поверь на слово.

Разумеется, это была ложь. Но угрозы хорошо действовали – и, после парочки фокусов со льдом, люди делали всё, что мне было нужно. И хинаинец будет держать рот на замке. Тем более, он хорошо сопротивляется ментальной магии – значит, воля сильная.

– Как тебя зовут? – Спросила я, когда в палату вошёл дежуривший в ту ночь отец Элоны – господин Ллоан.

– Э-экхар, – выдавил юноша, глядя на меня затравленно.

В глазах его читался ужас вперемешку с мольбой о спасении, и это не укрылось от дежурного. Ллоан удивлённо поднял бровь.

– О! Вы ещё здесь, молодой человек, передумали ехать во дворец? – добродушно улыбнулся он.

– Я рассказала Экхару, что будет, если швы разойдутся, – я непрерывно колдовала. Посылала всем вокруг чары спокойствия. – В трясущейся повозке это возможно, ещё одна кровопотеря – и никакой лекарь его не с того света не вытянет.

Экхар сонно кивал. На сей раз ментальная магия на него подействовала даже сильнее, чем я ожидала.

– Я ещё очень слаб. Наверное, стоит вздремнуть, господа, – он дополз до кровати, свалился в неё и засопел.

Заботливо поправила одеяло.

“Спи. Так ты никуда не убежишь и не выдашь мою страшную тайну.”

– По правде говоря, и я хочу спать, – дежурный зевнул. – До смены караула осталось всего ничего.

Мы вышли на улицу. Огромная луна висела низко и светила ярко, а от сада, раскинувшегося вокруг лазарета, веяло прохладой. С нас обоих будто бы сдуло сонливость. Это и свежий воздух, и то, что мы вышли из-под действия чар.

– Знаешь, Леа, – серьёзно сказал дежурный. – Он шёл сюда с посланием от Анора Золеха, и его пытались убить свои же. Это нехороший знак.

То, что Золех нападёт на Благословенную Долину, было ясно с самого начала. Однако, раньше он не доставлял особых проблем. Да, император Золотого Бастиона вёл войны и захватывал менее крупные страны, периодически предлагал нашему императору вступить в заведомо проигрышные союзы. Но напрямую Золех нас не трогал. Никаких претензий, конфликтов. Тихо – как перед бурей.

Однако, недавно стало ясно – Золех затеял грязную игру. Сначала – за какой-то год с небольшим – он захватил десяток мелких стран. Потом, с его подачи, началась странная заварушка между Олла́рами огненными и Олла́рами воздушными прямо на границе Долины, а дальше – отряд ганнахских военных, которые, якобы, заблудились и случайно пересекли границу.

Теперь эта история с посланником Бастиона.

Золех не раз проделывал похожий трюк. Сначала на границе страны, которую он собирался присоединить к своим владениям, происходили странные и тревожные события. Потом любая связь между странами обрывалась. Посланников убивали всегда за пределами Золотого Бастиона. Напряжение нарастало. И, когда испуганный, взвинченный до предела противник, распылял армию вдоль границ, пытаясь предугадать, где произойдёт нападение – Золех действовал. Быстро, напористо, зло. Он выигрывал войны с крупными противниками за два-три месяца и присоединял всё новые земли к своим владениям.

– Думаю, ему нельзя продолжать путь через лес, – продолжил Ллоар. – И вам не нужно идти с ним, игры господ не стоят вашей жизни, Леа.

Я лишь усмехнулась. Если начнётся война, меня первую Золех постарается убить – как сильнейшего императорского мага.

– Вы спасли мою дочь, и я желаю вам только добра, – с горечью сказал Ллоар, заметив усмешку. – Оставайтесь здесь. Незачем продолжать странствие в столь неспокойное время.