Екатерина Лазарева – Ад для новенькой (страница 30)

«Уверен, он того не стоит)», — Кирилл не виноват, что не понимает меня и пытается оправдать, но начинает раздражать.

Настолько, что я даже не закрываю диалог, а быстро пишу:

«Ты ошибаешься!» — более того, меня тянет добавить ещё много чего, но почему-то замираю, глядя, как печатает Кирилл.

На этот раз без заминки. Быстро и так… решительно? Я как будто чувствую это на себе странным образом, и не могу прервать. Хотя и понимаю, что, скорее всего, он собирается стоять на своём.

«Он того не стоит»… Хм. Кирилл сказал о Адаме в настоящем времени. В прошлом бы не осмелился? Про мёртвых ведь только хорошо надо.

«Это ты ошибаешься. Ты ни в чём не виновата. Ты спасла меня», — приходит ответ.

Я, наверное, даже не моргаю, безотрывно уставившись на последние слова. К лицу приливает кровь, и сердце заводится враз. Да что там — весь мир вокруг как перестаёт существовать, словно плывёт, оставляя только последнюю фразу.

«Спасла меня»… Хм… «Меня»?!

«Когда я это успела?» — насмешливо фыркаю, как будто Кирилл меня сейчас видит.

Как же просто он меня взвинтил. Возможно, дурацкой опечаткой. Только вот и этого достаточно, чтобы я толком не дышала, глядя, как двигается карандашик, означающий, что мне печатают ответ.

Хотя это даже не ответ… Это продолжение его утверждений, причём каждое новое всё сильнее лишает меня дыхания.

«И исцелила тоже. Я получил больше, чем заслуживал в тот момент. И ты права, я выгнал тебя на эмоциях, а потом решил, что так будет лучше для тебя же», — он… Боже, он…

Он ведь говорит как Адам!

Странно, но вместо того, чтобы разъяриться на этот крайне сомнительный способ меня утешить; я лихорадочно впиваюсь взглядом в эти слова, впитывая их в себя. Словно они действительно от… От…

«И я тоже тебя люблю», — добивают меня три слова.

Просто кроет от них разом. Аж рука, держащая телефон, трястись начинает. Ну нет… Это не может быть Адам. Тот в жизни мне такого не говорил.

Это Кирилл, возомнивший себя вправе прибегнуть к такому приёму утешения: как бы говорить со мной от лица того, кто так нужен. Это Кирилл! Это не может быть… не он.

«Это такой прикол дурацкий?» — пусть уже признается, что да.

Тогда я просто заблокирую его и, честное слово, перестану забивать себе голову лишим. Постараюсь принять реальность. Не буду думать о том, что мне послышался голос в ресторане… И взгляд… Позвоню папе, честное слово. Он меня образумит. Может, даже отведёт на могилу Адама.

Она ведь есть?

Кирилл снова печатает сразу, но какого-то чёрта, похоже, не односложный ответ. Пишет вроде бы быстро, но я от каждой секунды ещё сильнее с ума схожу. Хотя куда уж сильнее…

Выходит, есть куда — потому что его ответ просто на части рвёт.

«Нет, это я. Адам. Точнее, уже Кирилл, но это долгая история. Я позвоню?» — первый порыв: я просто швыряю телефон в сторону. Всё равно я делаю это лёжа и ослабевшими руками, потому далеко он не падает. На кровати остаётся. Но как… Как вообще?!

Мне ведь хочется верить. Нет, даже не так — я уже верю. И от этого-то и страшно. До зашкаливающего где-то в висках сердца и жара по телу.

Я не называла Кириллу имя того самого парня…

Вздрагиваю, услышав телефонный звонок. Не глядя, беру телефон. Глаза снова наполнятся слезами, но я не смотрю на экран не поэтому. Просто не могу… Не сейчас…

Но звонят настойчиво. По моему номеру, который я не меняла, и который Кирилл не знает. Зато знает Адам…

Ну вот. Я уже думаю о нём в настоящем. Осторожно подношу к себе телефон — незнакомый номер. Некоторое время ещё на что-то надеется, потом сбрасывает сам.

Но почти тут же приходит сообщение. От Кирилла?

«Тогда приеду. Я тоже в Геленджике», — не успеваю спрятать телефон, а потому вижу это сообщение в окошке уведомления полностью. Потом и открываю.

Если это Адам… Долбанный год прошёл! Вот так просто исчезнуть, якобы умереть, а потом завиться в город, куда переехала я?

Ничего не понимаю. Ничего и не могу — даже слова в ответ выжать. Причём и мысленно тоже.

Печатает что-то ещё, явно куда более решительный, чем я.

«Мы и вправду были очень рядом, когда я разговаривал с Эмиром в туалете. Я вышел в момент, когда ты говорила с каким-то парнем, с которым попутала меня сейчас», — какой догадливый.

Ну вот, я уже думаю о нём, как об Адаме.

Сжимаю кулаки. Странное чувство… Я вроде бы мечтала о чуде, о том, чтобы Адам был жив. Уверяла себя, что в этом случае точно признаюсь ему во всём, буду стараться ради нашего будущего, ничего не упущу… Как только ни торговалась с небом. Но теперь я злюсь. И настолько, что вот-вот пошлю его нафиг!

«Я не хотел тебя пугать. Но многое изменилось. Я теперь не Ад. Позволь мне встретиться с тобой и всё рассказать», — не унимается.

А до меня вдруг доходит, что это, получается, Адам признавался мне в любви. Ещё и оказался со мной в одном городе… Случайно ли?

Сердце мгновенно ускоряет биение. И страх куда-то растворяется… И даже злость почти тоже.

«Приезжай к дому. Далеко выбираться я не хочу», — всё-таки печатаю я и присылаю адрес.

И резко соскакиваю с постели с откуда-то появившимися силами. Неужели мы увидимся? Неужели…

Адам меня любит?

Всё это сильно напоминает безумно яркий сон. Сильно щипаю себя, прежде чем проверить новое сообщение:

«Хорошо. Спасибо за шанс».

А ведь я чувствую боль от щипков. И в горле ком этот душащий…

— И тебе, — срывается само.

Глава 20. Адам

Она меня любит. До сих пор. Вопреки всему…

От этого осознания кроет так, что даже и дорогу не замечаю. Буквально лечу по ней, а не езжу. По адресу, который даже бегло прочитав, запомнил наизусть. Чуть ли не выжгло в мозгу, хотя в башке в это время другое было. Оно и сейчас сидит…

Роза. Девочка моя…

Сколько же раз я её отталкивал и вообще вёл себя, как мудак. Сколько раз внушал себе, что не нужна. И что ей тоже будет лучше без меня.

А она… Меня же просто швырнуло в её боль, когда читал, как жалеет, что ушла тогда. Изначально не собирался выпаливать ей, кто такой, думал аккуратно подвести… Но какое там! Её слова так ошарашили, что и не контролировал себя уже. Разум в отключку сразу ушёл, а мотало такими эмоциями, каких и не подозревал в себе. Живыми. Настоящими. На разрыв просто.

Всё стало проще некуда. Я должен быть с Розой, и никакое прошлое этого не изменит. И не испортит тоже. Не позволю.

Я убил ублюдков физически, и этим вытравил из своих мыслей. И всё это благодаря ей. Ради неё. В первую очередь ведь мысли о ней двигали, затем уже о себе.

У нужного дома оказываюсь даже быстрее, чем готов. М-да уж, внезапное открытие: я, жаждущий увидеть Розу и даже нуждающийся в этом — как будто, блин, не решаюсь. Замыкает на какое-то время…

И сердце колотится так, что вот-вот грудь разорвёт. Поднимаю голову на её четырнадцатый этаж… И сразу офигительно непривычное волнение как отступает. Хочется прям рвануть туда, к ней, и даже без предупреждения.

Но хватит ей моих резких движений. Достаю телефон и пишу, что приехал.

«Выхожу», — получаю ответ.

Вроде бы короткий, но печатала как будто долго. Тоже не решалась?

Щемит где-то в сердце. Там, где давно было пусто… Сейчас наполнено так, что, блин, переполняет просто. Прежний я заявил бы, что в ванильку превращаюсь, но наплевать. Да хоть в кого угодно. Лишь бы рядом с ней быть…

Не могу стоять на одном месте, пока жду, когда Роза выйдет. Хожу туда-сюда… Из подъезда уже успела выйти какая-то женщина и я с трудом не заскочил в открывшуюся дверь. Что бы сделал, по лестнице махнул? Так Роза, скорее всего, на лифте едет. И можно было подождать её там, возле него, но вдруг всё-таки пешком? А это другая дверь… Разминуться можем.

Без понятия, откуда во мне чуть ли не паника от этой возможности. Во мне вообще много чего нового и сильного теперь. Видимо, пора привыкать…

Я оказываюсь спиной к подъезду, когда из него выходит Роза. В жизни не поверил бы в такую херню, как чувствовать тот самый момент — но сейчас происходит именно это. Замираю, понимая, что сзади она. Пока я ходил туда-сюда, как идиот, — пришла.

И я к ней спиной сейчас, прям как на той аватарке. Роза тоже замирает… Уверен, и так узнала.

Медленно разворачиваюсь. Посмотреть ей в глаза кажется чуть ли не испытанием. Хоть и желанным безумно.