Екатерина Лазарева – Ад для новенькой (страница 11)

А ведь это единственная ниточка, потянув за которую, можно добиться регулярного общения или хотя бы какого-то взаимодействия. Я ведь смогу держать его поодаль, не поощрять какой бы то ни было интерес даже при таком раскладе?

Адам хмыкает, а в его глазах больше нет злости. Но от этого не легче, потому что теперь там подозрительно довольный блеск.

— А мне за это что?

— Заплачу, — ровно заявляю, стараясь не реагировать на очевидный подтекст в этом вкрадчивом вопросе и всё более наглом взгляде.

— Неинтересно, — отбивает Адам.

Вот только продолжает на меня смотреть, явно не закрывая разговор, а ожидая продолжение.

Чёрт… Кажется, всё это было фиговой идеей. Слишком уж красноречиво Адам смотрит. Прям одним взглядом обещает, что ничего я контролировать не смогу.

— Ладно, прости… Мне больше нечего предложить, — неуклюже пытаюсь свернуть.

— Почему же, — снова ухмыляется Адам. — Если я подыграю тебе, типа я твой парень, другие девки перестанут мне давать. Сечёшь, к чему я?

Кровь приливает к лицу. Боже… Я вроде бы и привыкла к таким сомнительным словечкам, как «девки» или «давать», да даже к намёкам подобным этому — но как не реагировать, когда он так нагло скалится, а мы тут совсем наедине?

Вот зачем всякий раз так себя вести? Так поверхностно и пошло? Как будто я не знаю, что и глубже он умеет. Почувствовала вчера. А может, даже раньше…

— Думаю, у тебя не только в универе есть девушки, — умудряюсь выдавить спокойно, даже без лишней насмешки в голосе. — Но в любом случае, предложение аннулировано.

Потом придумаю что-нибудь ещё… В конце концов, зачем так резво берусь сделать это в ближайшие дни? Можно и подождать — вдруг случай сам подтолкнёт, как вчера. А если нет, то в конце сентября начать действовать по плану, который к тому времени спокойно и неспешно разработаю.

Разворачиваюсь, но слышу вслед:

— Подожди.

А потом и чувствую, что Адам приближается. Так и стою, замерев. Не оборачиваюсь на него, но и не ухожу.

— Можем попробовать, — почему-то хрипло соглашается Адам, а я вздрагиваю, уловив, что он даже ближе, чем я думала.

Сначала его голос застаёт врасплох, а затем чуть ли не каждой клеточкой улавливаю близость этого парня. Обволакивает меня… греет?

Неожиданно, что вот уже второй раз я чувствую его энергетику скорее как тёплую, надёжную и в то же время волнующую.

Неожиданно тянет отыграть назад. Тревожно вдруг становится, волнительно слишком. У меня точно не было никаких других вариантов?

Вздохнув, поворачиваюсь к нему. Были или не были — зато теперь уже всё, их нет. То предлагать, то отказываться… Сомнительный способ втереться Адаму в доверие.

— И прям бескорыстно? — усмехнувшись, уточняю.

Помню ведь его вопрос, что взамен. С чего вдруг Адам передумал?

Хмыкнув, окидывает меня многозначительным и многообещающим взглядом. Провокационным даже… Горячим.

С трудом не отвожу свой.

— Это я ещё обдумаю, — вкрадчиво заявляет Адам, остановив взгляд на моих глазах.

Опять он… То ли издевается, то ли и вправду подкатывает ко мне на постоянной основе уже. Довольно странной причём. Ну никак она у меня не сочетается с его образом скорее загадочного умного парня. И с внешностью его завораживающей тоже.

Решаю всё-таки обозначить, что ловить нечего:

— Помогать тебе с тем… ну, о чём ты говорил… — Боже, и почему не получается называть вещи своими именами? Мнусь чуть ли не после каждого слова. — Я не буду, в общем, — всё равно уверена, что Адам меня понял.

Ухмыляется нагло. Ему как будто в кайф этот мой отказ. Подозрительно довольный блеск в глазах. Аж бесит.

А потом вдруг приходит в голову, что, возможно, я уже помогаю Адаму пережить что бы там ни было — раз так реагирует на меня. Папа говорил, что парень наверняка прошёл через что-то страшное… Что-то, что наверняка как бы фоном сидит в человеке постоянно.

Против воли смягчаюсь.

— Это я уже понял, недотрога, — Адам явно не замечает, как меня швыряло по эмоциям. — Пойдём, провожу до дома, как твой парень.

Он ведь имел в виду «как мой якобы парень»? Не на самом деле?

Слишком уверенно говорит. На всякий случай тихо подмечаю:

— Необязательно настолько вливаться в роль, — но прохожу в открытую передо мной дверь.

Идём к лестнице. Адам смотрит на меня, я на него нет, но чувствую себя той самой «недотрогой», которой меня назвал. Смущаюсь по-дурацки. Надеюсь, хотя бы не заметно.

— Я ещё даже не начинал, — ухмыляется Адам, и чуть подаётся ко мне прямо на ходу.

С трудом не отшатываюсь. Первый порыв ведь именно такой… Но нет, усиленно делаю вид, что в этих его словах и жестах ничего такого нет.

Не начал он… Да Адам ещё до моего предложения так себя ведёт!

По крайней мере, ни один другой парень так со мной не наглел. Вчерашний придурок с дружками не в счёт, там всё запущено.

— Проводить и вправду будет кстати, — миролюбиво говорю, вспомнив, как Адам вчера отделывал троих.

Вряд ли они меня снова подстерегают, но с ним как-то спокойнее. И пусть он об этом знает.

Ничего не говорит, пока мы не выходим из универа. Я тоже молчу, настраиваясь на беседу по пути домой. Я живу тут недалеко, поэтому долгой она не будет — а вот продуктивной должна бы.

Но не выпытывать же у него детали прошлого вот так сходу.

— А сам далеко живёшь? — решаю начать с безобидного.

— Не так уж.

Односложный ответ… Но он хотя бы есть.

— Один?

— Да.

Адам куда более разговорчив, когда речь обо мне или о чём-то отвлечённом. Да даже когда… хм… флиртует своеобразно. Но не когда отвечает на мои вопросы о себе.

Аж тянет замять, но напоминаю себе, что даже такие ответы — уже что-то. Пусть привыкает раскрываться хотя бы такими мелкими шажками.

Но вопреки этой мысли, я неожиданно выпаливаю гораздо менее безобидный вопрос:

— В доме, где вы жили с родителями до… — осекаюсь. Неожиданно неловко озвучивать мрачный факт. Облизываю пересохшие губы и чуть тише продолжаю: — Их убийства?

Адам пинает мелкий камушек, лежащий на дороге. Бросает на меня взгляд, отводит, снова вперёд смотрит.

— Нет, — чуть жёстко. А потом, после паузы, скорее предостерегающе: — Мне не нравятся твои вопросы.

Звучит больше как приказ не задавать их, чем просто оценка. Вздыхаю. Не сомневаюсь, что именно такой посыл и есть, а ещё — что Адам понимает, я это уловила. Но совсем сдаваться мне нельзя…

Хотя неожиданно накрывает чуть ли не чувством вины, что ковыряю его явно не зажившие раны. Имею ли право? Может, папа прав, и мне ещё рано пытаться самой заниматься такими проблемами?

— Почему? — осторожно спрашиваю.

— Лезешь не туда.

Да вообще-то как раз именно туда, судя по всему. Но, видимо, рано. Надо, наверное, начать сближаться с более безобидных тем?

И ведь это всё-таки возможно. Да, любые мои порывы Адам переводит в пошлости, но ведь при этом вроде как и поддаётся им.

— Ты сам мне об этом рассказал, — мягко напоминаю. — И у меня не получается забыть, — и ведь не вру.

Я не то чтобы вовлекаюсь настолько, насколько не положено, но и тревожно как-то от этого всего. Не покидает ощущение, что там не просто убийство на глазах ребёнка было. И что точка не поставлена.

— Не думал, что ты такая впечатлительная, — недобро усмехается Ад.