Екатерина Ландер – Теория газового света (страница 8)
Кейл пожала плечами, о чем-то на секунду задумавшись. Прикусила губу. Высокий лоб нахмурился.
Почувствовав Кристинин взгляд, Тимофей поднял ничего не выражающие глаза, опять хмыкнул своим мыслям и отвернулся к окну. Кристина сжала под столом кулаки, решив наконец взять ситуацию в свои руки.
– Ирина говорила мне о каких-то Стражах… О том, что она нашла меня благодаря особенным способностям.
Кейл переглянулась с Тимофеем, участливо подалась вперед, заглядывая Кристине в глаза. Ей показалось, будто она находится на приеме у первоклассного психолога, честно отрабатывающего свой хлеб.
– Это Небесный Огонь. Божественный свет, наполняющий все живое. Очень давно ангелы принесли его на землю и подарили людям вместе с чувством любви и благодати. Тем самым, что, по сути, есть жизнь. Те, кто умеет видеть этот огонь и несет его в душе, – их земные потомки, Стражи. Так она смогла найти тебя.
«Здравствуйте, девушка! Простите, если напугал. Я путешествую по России. Я монах… Йогой занимаюсь… Нет, не той, где на головах стоят… Помните Веды?.. Возьмите, пожалуйста…»
Кристина помнила сомнительного вида личностей, которые маячили в толпе прохожих на площади Трех вокзалов. Иногда те выцепляли в потоке людей задумавшихся зевак и предлагали им книжки, при этом заискивающе заглядывая в лица, словно верные псы. Религиозные фанатики. Вербовщики.
Кристина всегда пыталась обходить их стороной, а если уж случалось пройти мимо, глубже натягивала капюшон, торопливо заглушая звенящие голоса музыкой в наушниках. Теперь же ей по иронии судьбы довелось сидеть с двумя такими за одним столом и пить кофе.
Ей вдруг стало смешно. Нервически, до хохота, от которого запрокидывается голова, а слезы текут сами собой.
– Кто?! Я, может, не расслышала?
– Все началось с крови, – произнесла Кейл низким вибрирующим голосом, глядя Кристине в глаза. – С одной горячей алой капли. Ангелы воевали против дракона, и дракон и его ангелы воевали против них и оказались низвержены.[6]
Перед глазами возникла картинка: гладкое блюдце равнины с приподнятыми краями, а может, срезанная горная вершина – страшная, красно-бурая, безжизненная, как на старинных фресках. Здесь шла своя неуступная борьба между мраком и явью, между не смешиваемыми друг с другом стихиями черного и белого. Чернь напирала со всех сторон широкими выпадами, резкими толчками разрывая расстояние. Они могли только двигаться вперед, видя цель лишь в том, чтобы обратить мир в ночь. Густую угольно-черную бездну с пронзительным, забивающимся в легкие, удушливым запахом гари и едкой копоти.
– Загнанные в угол, не видящие спасения. Все бы закончилось, все бы навеки поглотило мраком, черной завесой, которую невозможно сбросить или разорвать. Все бы кончилось. Когда погибает одна сторона, невозможно противостояние. Но случилось иначе. Видимо, сами Небеса решили вмешаться, – продолжила Кейл.
Хлынул свет. Ослепительной лавиной накрыв небо, он нескончаемым потоком лился вниз. Безудержный, пронзительный, он исходил отовсюду, солнечными вкраплениями рассыпаясь по траве. Полный жизни, густой, податливый, он мягким облаком скользил вокруг, заполняя все свободное пространство, заливая его подобно расплавленному золоту. Неподвижные каменные тени крошились и таяли на глазах, распадаясь под натиском этого сияния.
Кристина зажмурилась. Она – свет. Она – полыхающий росчерк. Она – пламя, Небесный Огонь, одаривший своей силой последних воинов. Первых Стражей…
Девушка вздрогнула, распахнула глаза.
Комната тут же выцвела из багрово-терракотовых тонов до топлено-бежевого. Кристина взглянула на новых знакомых и замерла: сияние концентрировалось над их силуэтами, пульсируя словно в такт сердцебиению. Но стоило моргнуть, и видение растворилось.
– Когда в противостоянии Добра и Зла капля крови упала с Небес на Землю, а первый ангел оказался повержен, появились люди с необыкновенными способностями. Они несли в своих душах отпечатки как темной, так и светлой стороны. Это служило им напоминанием о том, что, пока они сами не выберут, какое из этих начал должно одержать победу, воцарится перемирие.
Нет. Это был не сон, не бред или галлюцинация. Кристина действительно
Кристина огляделась. Все было привычным. Мир оставался таким, каким и должен был. Менялось лишь представление о нем.
Она старалась мыслить трезво. Черные крылья незнакомца, яркий свет, затмевающий собой пространство, – Кристина очень хотела списать все это на галлюцинации. Хотела, но не могла.
А ведь тот человек во дворе был последним, кого она видела. Значит, то, как она оказалась в заброшенном здании на другом конце города, напрямую связано с ним.
Ночные события осели в памяти сплошным цветным туманом, но Кристина даже сейчас хорошо помнила лицо незнакомца: смазанные черты, присущие сотням невзрачных лиц, – заостренные скулы, брови вразлет, внимательный глубокий взгляд, тонкие губы-нитки с приподнятыми в усмешке уголками. Почему-то именно взгляд она запомнила лучше всего. Казалось, стоит только закрыть глаза, и его выражение само собой всплывет перед ней, вызывая волну колких мурашек по спине.
Что ей теперь предстоит делать? Написать заявление в полицию о похищении? Составить фоторобот, пусть ищут несостоявшегося маньяка? Как серьезные мужики в форме отреагируют на рассказ девчонки о внезапно появившемся цветном сиянии вокруг каждого предмета на улице и незнакомце, у которого ночная тьма вырастает острыми изогнутыми крыльями за спиной? Это похоже на сюрреалистичный бред. Максимум, что они сделают, – поржут над явно перебравшей коктейлей малолеткой и отпустят домой. Или отправят к психиатру.
– В любом случае я очень хочу домой. Спасибо вам за гостеприимство и… историю, но мне правда пора.
Происходящее напоминало несмешной розыгрыш с нанятыми актерами. Но – Кристина взглянула на лица новых знакомых – в них не было никакой фанатичности и восторга от собственных слов. Может, зря она перепугалась.
– Это несложно организовать, – обрадовалась Кейл, хотя по лицу было заметно: она озадачена реакцией Кристины. Даже расстроена. – Тим!
Парень встрепенулся. С шумом поставил пустую чашку из-под какао на стол.
– Почему я? – голос источал холодное пренебрежение.
– Потому что у меня дела, – не меняя интонации, отрезала Кейл.
Тим разочарованно скривился, вставая из-за стола.
– У вас дела, один я неприкаянный, – буркнул он и торопливо направился в коридор, прочь из комнаты.
Щеки Кейл вспыхнули. Она виновато улыбнулась Кристине:
– Он не всегда такой. Просто… У него год назад пропала девушка, но, в отличие от тебя, Алису так и не нашли. У него теперь… сложности. В общении. Подожди минутку! – Она торопливо выскочила следом за Тимофеем.
Кристина осталась в комнате одна, равнодушно глядя на поглотившую этих двоих арку.
Из коридора послышался раздраженный голос:
– Существуют автобусы, метро, в конце концов! Сама она не доберется? Или ваши рафинированные девочки не привыкли к трудностям?!
«Трудностям!»
Кристина кривовато усмехнулась, ставя чашку и подцепляя со спинки стула свой изрядно испачканный оливковый жакет. Конечно, привыкла! Кто бы спорил…
Глава 4
• 2018 •
«Если постоянно оглядываться на прошлое, неминуемо начинаешь теряться в настоящем…» Еще одна нелепая мысль. Очень не вовремя. И болезненно правдиво.
Кажется, последние одиннадцать лет Кристина старательно жила мыслью о прошлом. Всегда одной и той же. Одно и то же закольцованное воспоминание, не дающее покоя.
Это случилось в сентябре. В самом начале месяца, когда прогретая земля еще не успела до конца остыть, а листья уже трепетали на шальном ветру воздушной позолотой, ловя на себе последние теплые лучи. Кристина помнила то лето: продержавшаяся с начала июня дождливая погода оставила в памяти ощущение от прикосновения ладони к запотевшему стеклу – липкое и холодное.
А сентябрь пылал. Плыл в облаке бронзового вечернего зарева и ждал, с устало-снисходительной улыбкой взирая на распластавшийся под ногами пестрый кленовый ковер.
Ждал нечаянного мгновения, чьего-то волшебного чуда, маленького и прекрасного.
Но чуда не случилось. Случилось другое…
Те выходные, после которых жизнь никогда больше не была прежней, они с родителями провели в деревне у бабушки. Старый просевший в землю домик, удивленно уставившийся распахнутыми ставнями вглубь заросшего сада. Ветхие яблони с отяжелевшими от плодов ветками. Деревянное крыльцо с облупившейся солнечно-желтой краской и старый седой кот. Пыльный сервант с фарфоровым чайным сервизом и крутобокий отполированный самовар.
Все это сохранилось в памяти далекими, помутневшими от времени образами, лишь терпкий, душистый запах нагретого дерева, смолы и красных яблок, которые они собирали с мамой в саду, до сих пор оставался рядом.
Темно-серые брюки Кристины еще сохраняли на себе седые волоски со спины бабушкиного кота: перед отъездом он долго терся о ноги Кристины во время прощания. Она заснула потом в автомобиле, убаюканная мирным перешептыванием радио и тихим разговором родителей.
Кажется, произошедшее после Кристина тоже увидела во сне. Неподвижно зависнув где-то в воздухе, точно поддерживаемая упругими нитями, она наблюдала все как-то со стороны, безучастно. Тяжелый бензовоз, вынырнувший из-за поворота прямо на встречную полосу, скрип шин, визг тормозов и страшный удар, буквально смявший их машину в груду покореженного железа…