Екатерина Ландер – Потусторонним вход воспрещён (страница 20)

Вася поднял голову, внимательно посмотрел на Володю, Артура и Медину:

– Я ехал вчера по тому тоннелю. Поезд затормозил в перегоне. Потом человеку стало плохо. Почти как сегодня. Он был весь в какой-то хищной ползучей плесени. Потом погас свет, я увидел платформу и потоки воды. И их. – Кивок на озадаченно замершее трио. – Затем свет погас, а когда мы подъехали к «Василеостровской», все снова стало нормальным. И плесени не было.

– Только в метро мы были сегодня, а не вчера, – сказала Медина.

– И человеку стало плохо тоже только сегодня, – добавил Артур.

– Это единственное видение? – Лёня не сводил с Васи пытливого взгляда.

– Думаю, нет. Хотя второе сложно назвать видением.

И Вася пересказал им уже знакомую мне историю с визитом к магу-колдуну и зачарованным общежитием.

– Потусторонние? – Лёня вскинул глаза на притихших Медину, Володю и Артура.

– Похоже на то, – неохотно призналась девушка. – Шутки в их стиле. Только зачем им куклы, не представляю.

– Куда ты вышел из приемной? – это снова к Василию.

– В дверь. Точнее, так я думал. Теперь не уверен.

– А подвал находился…

– …Тут. – Вася ткнул пальцем в карту через улицу от лаборатории.

Жестом фокусника Лёня извлек из кармана выпуклую лупу и занес ее над указанным местом.

– Через стену двор Духов, – вполголоса отметил Володя, вглядываясь в рисунок дома.

Изображение смахивало на калач: в середине здания двумя дырками выделялись скошенные квадратные дворы с арками, ведущими на улицу.

– Чей двор? – переспросила я.

– По известной городской легенде, это закрытый внутренний двор, исполняющий желания.[15]

Медина хохотнула:

– Духи? Исполняют желания? Расскажу Потусторонним при случае. Пусть посмеются.

– Покажи еще раз, где располагалось то общежитие?

Под внимательным взглядом Лёни Вася ткнул куда-то в край карты:

– Сразу за мостом. Между домом семьдесят семь и три. Напротив, через реку, Лопухинский сад.

– Проверим, – он кивнул. Черная отметина легла на бумагу. – Ребят, займетесь?

Володя насупился:

– Мы еще за метро не отчитались.

Лёня радостно хлопнул в ладоши:

– Вам как раз от «Грифоньего дома» будет недалеко. Передайте Великорецкому, что это важно. Не сможете сами, так пусть кого-то другого пошлют.

– Раскомандовался, – протянула Медина. Впрочем, без особого недовольства.

– Ребята остаются с вами? – с беспокойством подал голос Артур.

Мне сделалось боязно. По спине прошла волна щекотливых мурашек. Оставаться? Происходящее напоминало одновременно спектакль и телевизионное шоу о необъяснимых явлениях большого города – смесь мистики и нездоровой конспирологии.

Но неразрешенные вопросы жгли изнутри. Я надеялась найти разгадку немыслимым случайностям последних дней.

– Лида, что скажешь?

Девушка, сидящая возле шкафа, впервые за весь разговор шевельнулась и посмотрела на лаборанта. Затем на нас с Васей. И снова на коллегу.

– Они не врут.

– Ну и славно. Хоть одной проблемой меньше.

Лёня поднялся, хрустнул пальцами. Медина деловито собирала волосы в хвост. Неприметный Артур молчал. В ярком свете лабораторных ламп его глаза выглядели теперь совершенно обычными. Может, в кафе мне просто показалось?

Я ничего не понимала.

– Зеркало нашли? – отводя лаборанта в сторону, тихо спросил Володя.

– Что ты меня-то спрашиваешь? Как будто я его искал! У меня и без него работы хватает, – вспыхнул Лёня, но быстро остыл. – Не нашли.

– А Ярик? – уже тише.

– Он после той ночи сам не свой. Даже Маргарита тревожится. Не понимает, что с ним. А ты знаешь Маргариту…

Володя промолчал. Не говоря больше ни слова, они с Мединой и Артуром вышли в коридор. До меня донесся гулкий звук захлопнувшейся входной двери.

В неожиданно опустевшей комнате остались мы вчетвером.

– При чем тут Русский музей? – прервал молчание Вася, указывая на ярко-зеленый прямоугольник посреди карты.

Лаборант вопросительно вскинул глаза на Лиду, но девушка спокойно кивнула.

– Его директор, Глеб Борисович Гусев, один из Хранителей города.

– Бывший, – заметила Лида.

– Да, бывший Хранитель, насколько это возможно. Он уже много лет не интересовался общими делами. Кажется, на все, кроме искусства, ему теперь плевать.

Василий задумался:

– Гусев тоже говорил мне про Хранителей.

– Кто такие Хранители? – спросила я.

– Те, кому известно даже больше нас. Хотя они просто люди. Но, пока Лида меня не поправила, скажу, что свое знание и свое бремя они несут заслуженно.

– Глеб Борисович упоминал род Хранителей, – поделился Вася. – А потом сказал такую странную фразу: «Реши насчет своего места в жизни, пока все картины не умерли». В общем-то, мы с ним встречались как раз по поводу грибковой болезни на многих полотнах в музее. Я отучился на реставратора.

– Гусев темнит, – сказала Лида, глядя на Лёню. – Сначала отказывается сотрудничать с Институтом, а сам тем временем ищет себе замену.

– Старый интриган.

– Мне только интересно, почему он? – кивнула девушка.

– Хотелось бы знать. – Василий пожал плечами.

– Выясним, – отрезал Лёня. – Сейчас есть дела поважнее.

– Пропавшие дети? – встрепенулась я.

Если полчаса назад после разговора с Васей я могла сказать, что нахожу закономерности в случаях со мной и с ним, то теперь в голове все перемешалось. Мысли сбились в кучу.

– Мне нужно кое-что вам показать, – сказал Лёня. – Подождите минуту.

Он порывисто развернулся и скрылся в двери. Еще не осознавая, что собираюсь делать, я сорвалась с места и под неодобрительный взгляд Лиды выбежала следом.

В темном коридоре я чуть не влетела Лёне в спину. Он обернулся, замер, занеся руку над колышущимся тканевым пологом. За ним была комната, где светила красная лампа и стояли клетки со зверьками.

– Ты со мной?