Екатерина Ландер – Потусторонним вход воспрещён (страница 19)
– Институт гипотетической истории, детка.
При слове «детка» я невольно поморщилась. Даже в мамином исполнении это прозвище меня раздражало.
– Кстати, Арчи, косяк вышел, – хитро прищурившись, очень громко возвестил Володя. – Сработал отвод или нет, в любом случае твоя вина, что я обрызгал эту милую девушку. И теперь она злится. – Володя похлопал приятеля по плечу и шепотом добавил: – Думаю, тебе стоит извиниться.
Артур поежился. Улыбнулся мне чуть виновато:
– Простите, я…
– Я все понимаю, – быстро сказала я, хотя ничего не понимала.
– Артур.
Он улыбнулся мне с благодарностью и встряхнул головой. У него были пшеничные, чуть длинные волосы. Кончики их щекотали подбородок. А глаза – серые, туманные, с едва различимыми крапинками – двумя затягивающими омутами выделялись на худом заостренном лице. Серебристые, похожие на шарики ртути. В глубине их пряталось бледное, едва различимое сияние. Выглядело немного жутко.
Кажется, Артур тоже понимал это и стеснительно прятал взгляд.
Он был явно старше меня, но выглядел лет на четырнадцать. Другим я бы дала лет по двадцать с хвостиком.
– Куда мы дальше? – спросил Володя с нарочитой развязностью.
Медина сделала кислое лицо, вздохнула, достала записную книжку, сверилась с ней, затем легко пожала плечами:
– С прорывом понятно. А с плесенью и этими, – ленивый взмах руки в нашу сторону, – ничего. Пойдем к Лёне. Пусть сам разбирается.
Путь до лаборатории на этот раз показался мне мучительно долгим. Трио хмурилось и молчало. Кажется, радости от знакомства с нами они не испытывали. Или мы спутали им какие-то планы. Что ж…
– Кажется, я их уже видел, – шепнул Вася.
– Где?
– Вчера в метро. Я теперь не уверен, что станция под рекой мне померещилась. Там была вода, много воды, капающей с потолка. И трое людей в такой же одежде.
– Зачем вы облили нас с Васей? – вновь подала голос я. Если это не продолжение безумного розыгрыша, должно быть какое-то оправдание дурацкой выходке.
Володя обернулся, пожал плечами, будто речь шла о чем-то очевидном и подтверждения не требующем:
– Проверка. У Потусторонних со здешней водой особенная связь.
– А кто такие Потусторонние? – вмешался Вася.
Я услышала тяжелый вздох Медины, шедшей на полшага впереди остальных. От влажного ветра на улице ее волосы стали виться и красиво подпрыгивали тугими локонами при каждом шаге.
В конце улицы показался розовый храм. Я уже знала, куда мы свернем, и обрадовалась, увидев двухэтажное желтое здание и деревянную дверь с банкой-фонарем над косяком. Рядом висела синяя табличка: «Испытательная лаборатория НИИ ГИИС». Я не ошиблась: крылатое существо на ней оказалось точно таким же, как и на одежде новых знакомых.
– Добро пожаловать.
Я ждала волшебства: чтобы дверь распахнулась перед девушкой сама или Медина шагнула сквозь нее, как сквозь воздух. Но ничего магического не случилось. Она отперла замок вынутым из кармана ключом и зашла в сумрачный захламленный коридор.
– Фу! Интересно, он когда-нибудь разберется здесь?
– Без вас разберусь! – послышался голос из дальнего помещения.
– Не разберется, – сказал Володя.
Он протиснулся вперед и, судя по хлынувшему навстречу свету, раскрыл еще одну дверь.
Мы очутились в лаборатории. Серовато-бледный дневной свет стелился в окна, забранные жалюзи. На потолке равномерно гудели люминесцентные лампы. Центр лаборатории занимал облицованный кафелем стол, поперек него высилась стойка, заставленная прозрачными склянками и бутылками с бурыми и бесцветными растворами. В глубине комнаты блестела на полках стеклянная посуда: колбы с плоским дном, мерные стаканы, цилиндры разных размеров, непонятные краники и гнутые трубки.
У окна стоял пузатый стальной аппарат, похожий на бетономешалку. Пахло стерильностью и лакированным деревом. Боковую стену занимала зеленая меловая доска. Как в школе. Под ней стоял обычный деревянный стол, покрытый клеенчатой скатертью. От двери его отделял двустворчатый шкаф.
За столом, совершенно незаметный среди белоснежно-блестяще-кафельной обстановки, сидел вчерашний лаборант. Услышав голоса в коридоре, он развернулся к нам всем корпусом вместе со стулом.
– О, девочка-курьер! – искренне удивился он, глядя на меня. – Вы зачем ее с собой притащили, признавайтесь!
Светлые волосы неряшливо торчали в разные стороны, озорной блеск светился в глазах.
– О, любитель суши, – не осталась в долгу я.
С противоположного конца стола фыркнули. Я подняла голову и только теперь заметила девушку в вишневом фланелевом платье. Темно-каштановые волосы были собраны на затылке в высокий блестящий хвост. Лабораторный халат накинут на плечи.
Двумя ладонями девушка нежно обнимала чашку с изображением котенка, от которой поднимался едва различимый чайный пар. За спиной ее громоздился массивный вытяжной шкаф с прозрачным окном, за которым торчали вентили газовых горелок. Нечто подобное – правда, неработающее – было в нашем школьном кабинете химии.
– Скорее, любитель воды. Причем обычной, речной.
Парень с досадой махнул на нее рукой, открыл было рот, собираясь что-то сказать, но увидел за спинами трио Васю и окончательно растерялся.
– Рассказывайте, что стряслось и кто эти люди с вами. Не зря же вы провозились дольше, чем я ожидал.
Медина выдержала эффектную паузу, затем прошла к столу и бросила перед лаборантом раскрытый блокнот:
– Спешу сказать, Леонид: ваша теория оказалась пшиком. Никого мы там не нашли.
– Зато на обратном пути шарахнуло, – вставил Володя. – Медь почувствовала зов.
– Знаешь, у меня ведь к этому талант, – произнесла девушка и заскребла поясницу сквозь кофту. – Это точно тебя заинтересует.
Медь поставила сверху на блокнот баночку с невесомой серой трухой:
– Узнаёшь? Теперь какая-то потусторонняя дрянь охотится на людей.
– Покажи, где взяли, – велел лаборант. – А эти? – кивок на нас с Васей.
– Были на месте и каким-то лешим обнаружили нас, пока мы находились под пологом невидимости.
Лёня несдержанно присвистнул.
– Судя по всему, мы не ваши Потусторонние, – хмыкнула я, покосившись на Володю.
– А еще девчонка что-то знает о плесени, – весомо добавила Медина.
– Давайте по порядку.
Парень отодвинул стул, убрал со стола пустую чашку. Ребята обступили его. Я протиснулась между Артуром и Володей.
То, что издалека я приняла за свисающую до пола клеенку, оказалось огромной картой города с точно прорисованными улицами, парками и даже некоторыми отдельными домами.
Мне вспомнились военные фильмы, в которых частенько показывали кадры собраний в штабе. Я присмотрелась: кое-где на переплетении улиц стояли отметки. Желтым кружком обведен дом на Петроградской стороне. Зеленый прямоугольник – здание южнее Летнего сада. Синий ромб ниже – дом возле набережной Фонтанки. Буква «Р» рядом. Еще одна метка – на нашем острове: красный квадрат и рисунок башни возле него. Жирная черная точка совсем недалеко – лаборатория, ее я узнала по схематичному изображению храма рядом. Практически у самой Гавани, за пару кварталов от нашего дома, – еще точка. И еще. В этой части карты черные маркерные линии перечеркивали друг друга. Поверх них шла частая штриховка карандашом.
– Выброс энергии случился здесь, в кафе на нашей линии. А вот тут разлом. – Медина ткнула пальцем в толстую голубую ленту реки.
– Сильно? – обеспокоенно уточнил Лёня.
– Едва держался.
– Ты заделала?
– Обижаешь, – фыркнула Медина, но тут же подобралась. – Но долго ли продержится, все равно не знаю. Оба случая, несомненно, связаны с метро. Иначе я не могу объяснить. Кстати, тебе еще подарочек.
Девушка извлекла из кармана плаща крошечный пузырек, наполненный водой, и поставила в центр стола. Внутри прозрачной жидкости колыхались едва различимые черные частички тьмы. Я невольно потянула руку.
– Не трогать! Может быть опасно. Что еще? – обратился лаборант к трио.
– Это линия метро? – неожиданно выступил Василий, тыча пальцем в зеленую тонкую линию, пересекавшую полотно между станциями «Василеостровская» и «Гостиный двор». Кривоватая дуга проходила поперек реки и дальше, через весь остров, делая резкий поворот возле старого кладбища, похожего на зеленоватую проплешину в тесно облепивших его жилых районах.
– Самая точная, – не без хвастовства ответил Лёня. – Как тоннель проложен, никаких погрешностей.