Екатерина Козлова – Маятник вечности (страница 3)

– Вот здесь, – Марина Степановна остановилась у высокого стеллажа с маркировкой "F-12". – Проекты теоретической физики, 1995-2000 годы. "Хронос" должен быть где-то здесь… Ах, вот, – она указала на несколько пыльных коробок на верхней полке. – Сейчас принесу лестницу.

Пока архивариус ходила за лестницей, Илья осмотрелся. Эта часть бывшей лаборатории находилась прямо под световым люком, и именно здесь когда-то стояла его основная установка – "Маятник", как он ее называл. Металлическая конструкция в виде гигантского маятника, внутри которого размещалась вакуумная камера с системой квантовых детекторов.

На полу все еще виднелись круглые отметки от креплений и странный узор – шесть линий, расходящихся от центра к углам помещения. Илья наклонился и провел пальцем по одной из линий. Они были прочерчены специальным составом с примесью редкоземельных элементов – частью его теории о "каналах" для перемещения квантовых состояний.

Марина Степановна вернулась с небольшой стремянкой, поставила ее у стеллажа и поднялась, чтобы достать коробки.

– Здесь три коробки с пометкой "Хронос". Какую вам первую?

– Давайте все три, – решил Илья. – Если можно, я бы хотел поработать с ними здесь.

– Конечно, – кивнула она, передавая ему коробки одну за другой. – Можете расположиться за моим столом. Я обычно ухожу на обед в час, но вам необязательно уходить – дверь запирается изнутри.

Илья поблагодарил ее и отнес коробки к столу. Внутри были папки с документацией: официальные отчеты о проекте, копии его статей, лабораторные журналы с записями ассистентов. Все это он уже знал. Интересовало его другое – сохранилось ли что-нибудь от самой установки?

– Марина Степановна, а что стало с оборудованием лаборатории? – спросил он как можно более непринужденно.

– Большую часть демонтировали и передали в другие отделы. Что-то, наверное, выбросили. Это было еще до меня, я здесь только восемь лет.

– А не было каких-нибудь ящиков, контейнеров с пометкой "Хронос"? Часть установки могли просто упаковать и оставить здесь.

– Хм, – она задумалась. – Вообще-то, есть несколько контейнеров в дальнем углу, в технической нише. На них какие-то старые маркировки, и никто их не трогает. Может, там и есть что-то ваше.

Сердце Ильи учащенно забилось. Если сохранились ключевые элементы "Маятника", особенно квантовый детектор или вакуумная камера, это могло бы многое прояснить.

– Вы не могли бы показать мне эту нишу?

– Разумеется, пойдемте.

Они обошли стеллажи и подошли к небольшой технической двери в углу помещения. Марина Степановна достала связку ключей, нашла нужный и открыла дверь. За ней оказалось тесное помещение, заставленное техническим хламом – старыми компьютерами, частями каких-то приборов, запыленными ящиками.

– Вон те контейнеры, в глубине, – указала она. – Серые металлические. На них еще есть знак института старого образца.

Илья протиснулся между коробками и увидел три металлических контейнера размером с небольшой холодильник каждый. На их боках действительно была старая эмблема института, а на передней панели – маркировка "Хронос-1", "Хронос-2" и "Хронос-3".

– Это оно! – воскликнул он. – Можно их открыть?

– Думаю, да, если у вас есть ключи. Они закрыты, и никто их не открывал, сколько я здесь работаю.

Илья задумался. Ключи от контейнеров были у него – в той же шкатулке, где хранился пропуск почетного сотрудника. Но открывать их при архивариусе он не хотел.

– Я вернусь с ключами в другой раз, – сказал он. – А пока изучу документацию.

– Как вам будет удобно, – кивнула Марина Степановна. – Если захотите забрать документы, нужно будет оформить специальный запрос, но я думаю, это не проблема, учитывая, что вы автор проекта.

Они вернулись к столу, и Илья приступил к просмотру содержимого коробок, делая вид, что изучает официальные отчеты. На самом деле он ждал, когда архивариус уйдет на обед, чтобы исследовать помещение более тщательно.

Время тянулось медленно. Илья перебирал документы, иногда делая пометки в блокноте, но мысли его были сосредоточены на контейнерах в технической нише. Он точно помнил, что там должны быть ключевые компоненты "Маятника" – те, которые он собственноручно демонтировал и упаковал после последнего эксперимента.

Наконец, часы показали час дня, и Марина Степановна собралась на обед.

– Я вернусь через сорок минут, – сказала она. – Дверь можно запереть изнутри, вот этим ключом, – она показала на замок старого образца рядом с электронным. – Когда будете уходить, просто захлопните ее, она закроется автоматически.

Как только архивариус ушла, Илья запер дверь и поспешил к технической нише. У него не было с собой ключей от контейнеров, но он помнил, что в третьем – там, где хранились вспомогательные детали – был аварийный механизм открывания, на случай, если ключ потеряется.

Он нашел на боковой панели контейнера "Хронос-3" небольшую заглушку, открутил ее с помощью монеты и увидел под ней отверстие с красной кнопкой. После нажатия на кнопку панель слегка отошла, и ее можно было открыть вручную.

Внутри контейнера были аккуратно упакованные детали: силовые кабели, элементы креплений, платы управления. Но главное, что интересовало Илью, лежало в маленьком сейфе в глубине контейнера. Код от сейфа он помнил наизусть – день рождения его покойной жены.

Введя шесть цифр, Илья услышал щелчок, и дверца сейфа приоткрылась. Внутри лежал небольшой предмет, завернутый в черную ткань. Осторожно развернув ткань, Илья увидел то, что искал – квантовый сенсор, сердце "Маятника", устройство, которое должно было фиксировать изменения в состоянии элементарных частиц при временном сдвиге.

Сенсор представлял собой металлический диск диаметром около десяти сантиметров, с тончайшими концентрическими кругами на поверхности. В центре находился крошечный черный кристалл – синтетический алмаз с внедренными атомами азота, создававшими квантовую восприимчивость.

Илья осторожно взял диск в руки. Устройство было удивительно легким, несмотря на металлический корпус. Он поднес его к глазам, рассматривая центральный кристалл. И в этот момент произошло нечто странное.

Кристалл, который должен был оставаться черным в обычных условиях, слегка засветился изнутри – едва заметным голубоватым свечением.

Это было невозможно. Сенсор не был подключен к источнику питания, в нем не было батарей. Единственный способ активации – через основную установку, с помощью специального излучателя.

И тем не менее, кристалл светился.

Илья почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это могло означать только одно: квантовое состояние кристалла каким-то образом изменилось. А учитывая специфику устройства, такое изменение было возможно только при одном условии – если на него воздействовали через квантовую запутанность.

Но вторая часть пары, необходимая для квантовой запутанности, находилась в основной установке, которая была демонтирована много лет назад!

Или… не была?

Илья огляделся по сторонам, словно ожидая увидеть призрак своей установки в углу технической ниши. Затем, повинуясь внезапному импульсу, он вышел из ниши в основное помещение, держа сенсор в руке.

Свечение кристалла усилилось. Илья сделал несколько шагов в направлении центра помещения, туда, где когда-то стоял "Маятник", и свечение стало еще ярче. А когда он встал точно на место, где раньше находилась установка, кристалл вспыхнул так ярко, что это было заметно даже при дневном свете, проникавшем через световой люк в потолке.

У Ильи перехватило дыхание. Неужели… неужели его установка все еще существует? Не здесь, не сейчас, но где-то во времени, и квантовая связь между частицами сохранилась через годы?

Это противоречило всем известным законам физики. Квантовая запутанность была невероятно хрупким состоянием, которое разрушалось при малейшем вмешательстве извне. Она не могла сохраняться годами без специального оборудования.

И все же факт оставался фактом: сенсор реагировал так, словно был частью работающей установки.

Илья осторожно положил сенсор на пол, точно в центре помещения, и отступил на шаг. Свечение не исчезало. Он попробовал обойти вокруг сенсора, наблюдая за интенсивностью свечения. Оно менялось в зависимости от его положения, становясь ярче, когда он находился на одной из шести линий, расходящихся от центра.

Внезапно Илья понял, что делает. Он воспроизводил свои действия в тот день, 20 декабря 1998 года, когда проводил последний эксперимент. Тогда он тоже ходил по этим линиям, настраивая оборудование, прежде чем активировать главную последовательность.

Какая-то часть его сознания кричала, что все это безумие, что он видит то, чего не может быть, что сенсор, вероятно, просто реагирует на естественное освещение или на геомагнитное поле Земли. Но другая, интуитивная часть, та, которая сделала его выдающимся ученым, говорила, что он столкнулся с чем-то реальным и невероятным.

Илья вернулся к столу архивариуса, взял блокнот и быстро набросал схему помещения, отмечая, где свечение сенсора было наиболее интенсивным. Получалась странная картина: шесть ярких точек по периметру и яркая линия, соединяющая центр с одной из точек – той, что была направлена на северо-восток.

Он сопоставил эту схему с тем, что помнил о конфигурации "Маятника". В установке было шесть основных блоков, расположенных по углам шестигранного помещения, и центральный модуль, где находилась вакуумная камера. Квантовый сенсор устанавливался в эту камеру и соединялся с шестью блоками через высокочастотные кабели.