Екатерина Козлова – Маятник вечности (страница 4)

Судя по свечению, пять из шести блоков «Маятника» каким-то образом влияли на сенсор, но шестой блок – тот, что на северо-востоке, – создавал наиболее сильную реакцию.

Именно в этом блоке находился главный излучатель – устройство, генерировавшее особое состояние для заключенных в вакуумной камере частиц.

Илья взял сенсор и подошел к северо-восточному углу помещения. Свечение кристалла стало настолько ярким, что ему пришлось прикрыть его ладонью. Здесь, у стены, скрытой теперь за стеллажами с архивными материалами, когда-то стоял излучатель. И если квантовая связь сохранилась, то теоретически…

Он не успел закончить мысль. Вдруг послышался тихий щелчок, как будто сработал механизм замка, и сенсор в его руке погас так же внезапно, как и засветился.

В тот же момент Илья услышал звук открывающейся двери – Марина Степановна вернулась с обеда раньше, чем обещала.

– Илья Сергеевич? – послышался ее голос из-за стеллажей. – Вы еще здесь?

Илья быстро спрятал сенсор в карман пиджака и вышел из-за стеллажей, стараясь выглядеть как можно более непринужденно.

– Да, я просто осматривал помещение. Столько воспоминаний связано с этой лабораторией.

– Понимаю, – кивнула она. – Нашли что-нибудь полезное в документах?

– Да, много интересного. Спасибо вам за помощь.

Он вернулся к столу, начал собирать документы обратно в коробки, но мысли его были далеко. Свечение сенсора, его реакция на определенные места в лаборатории – все это требовало объяснения, которое, как он подозревал, можно было найти только в одном месте: в тех самых дневниках, которые он хотел сжечь, и в той записке, где упоминалась дата 19 декабря.

Вернув коробки на место и поблагодарив архивариуса, Илья покинул институт, унося с собой украденный квантовый сенсор и множество вопросов, на которые предстояло найти ответы.

Когда он вышел на улицу, начал накрапывать мелкий дождь. Илья постоял несколько минут под навесом у входа, обдумывая произошедшее. Затем достал телефон и позвонил Алексею.

– Алексей, это снова Немов. Мне нужна твоя помощь. Причем срочно.

Глава 3. Эхо из будущего.

Маленькая квартира Алексея в районе Сокольников была завалена книгами, распечатками научных статей и коробками с электронными компонентами. Типичное жилище современного ученого: минимум удобств, максимум рабочего пространства.

– Прошу прощения за беспорядок, профессор, – смущенно улыбнулся Алексей, убирая со стола стопку бумаг, чтобы освободить место для ноутбука. – Я не ожидал гостей.

– Ничего, – отмахнулся Илья, с интересом оглядывая квартиру. – Ты живешь один?

– Да, после развода… – Алексей замялся. – Но давайте о деле. Вы хотели показать мне что-то, связанное с проектом "Хронос"?

Илья достал из кармана завернутый в ткань квантовый сенсор и аккуратно положил его на стол.

– Знаешь, что это?

Алексей наклонился, рассматривая устройство.

– Похоже на квантовый детектор, только странной конструкции. Никогда такого не видел.

– Это квантовый сенсор, разработанный специально для проекта "Хронос" в девяностые годы, – объяснил Илья. – В центре – алмаз с примесью азота, создающей дефекты решетки. Эти дефекты делают кристалл чувствительным к квантовым состояниям частиц.

– NV-центры в алмазе? – Алексей присвистнул. – Но эту технологию начали всерьез использовать только в последнее десятилетие. Как вы…?

– У нас были свои методы, – усмехнулся Илья. – Не такие совершенные, как сейчас, но работали. Суть в том, что сегодня в архиве этот сенсор проявил активность. Без источника питания, без подключения к каким-либо устройствам.

Алексей недоверчиво посмотрел на него:

– Это невозможно. Такие сенсоры требуют внешнего возбуждения – лазера или сильного электромагнитного поля.

– Я знаю. И тем не менее, он светился. Причем интенсивность свечения менялась в зависимости от расположения в пространстве.

Илья коротко рассказал о своем визите в архив, о найденных контейнерах и о странном поведении сенсора.

– Теперь мне нужно понять, что происходит. И ты – единственный человек, которому я могу доверять и у кого есть необходимые знания.

Алексей задумался, постукивая пальцами по столу.

– Вы говорите, что свечение было наиболее интенсивным в определенных точках помещения? В тех, где раньше стояли элементы вашей установки?

– Именно. Как будто установка все еще там, просто… невидима.

– Или существует в другом временном слое, – тихо добавил Алексей.

Их взгляды встретились. Илья увидел в глазах бывшего аспиранта тот же научный азарт, который когда-то двигал им самим.

– Ты веришь в это?

– Я теоретик, профессор. Я допускаю возможность существования того, что не противоречит фундаментальным законам. А временные аномалии, связанные с квантовыми эффектами, не противоречат. Они просто… исключительно маловероятны.

Алексей подошел к шкафу, достал какое-то устройство размером с книгу и вернулся к столу.

– Это портативный спектрометр. Я использую его для полевых исследований. Давайте посмотрим, что покажет анализ.

Он осторожно поместил сенсор в специальный отсек спектрометра и включил прибор. На маленьком экране появились цветные линии – спектральный анализ материала.

– Удивительно, – пробормотал Алексей. – В кристалле действительно есть NV-центры, причем в довольно высокой концентрации. Для девяностых это… революционно. Но что еще интереснее, – он указал на странный пик на графике, – здесь есть следы излучения, которое не соответствует известным спектрам. Как будто кристалл подвергался воздействию какого-то экзотического поля.

– Когда?

– Спектрометр не может определить время воздействия. Но судя по интенсивности, это было относительно недавно. Возможно, часы или дни, но не годы.

Илья чувствовал, как усиливается сердцебиение. Это подтверждало его подозрения: сенсор действительно взаимодействовал с чем-то реальным, а не был просто игрой его воображения.

– Алексей, я должен тебе кое-что показать, – Илья достал из внутреннего кармана пиджака письмо, полученное накануне. – Это пришло вчера. Почерк мой, но я этого не писал… по крайней мере, не помню, чтобы писал.

Алексей внимательно изучил записку:

– "Не сжигай мои дневники. 19 декабря, 20:13. Лаборатория. Ты знаешь, где." – Он поднял взгляд на Илью. – Вы думаете, это как-то связано с активностью сенсора?

– Слишком много совпадений. Дневники, которые я собирался уничтожить. Лаборатория, где сенсор проявил активность. И дата – 19 декабря – день, когда я, по странному совпадению, должен быть в той самой лаборатории.

– А что такого особенного в дневниках?

Илья задумался, стоит ли рассказывать всю правду. Но если он хотел помощи Алексея, придется быть откровенным.

– В них описаны эксперименты, которые я проводил неофициально, после закрытия проекта. Эксперименты, которые… дали неожиданные результаты.

– Какие результаты?

– Я не уверен. В последней записи я написал только: "Кажется, у меня получилось. Маятник качнулся." После этого я прекратил исследования и никогда не возвращался к ним. Но сейчас начинаю вспоминать детали, которые тогда просто… вытеснил из памяти.

Алексей смотрел на него с возрастающим интересом:

– Что именно вы вспомнили?

– В тот вечер, 20 декабря 1998 года, я активировал установку в полной конфигурации. Шесть периферийных блоков и центральный модуль с вакуумной камерой, где находился именно этот сенсор. По моей теории, при определенной настройке должна была возникнуть квантовая связь между частицами, разделенными не только в пространстве, но и во времени.

– И что произошло?

– Сначала ничего необычного. Приборы показывали стабильное увеличение энергии в системе, все шло по плану. А потом, в момент достижения критического значения, произошло нечто странное. Показания приборов начали хаотично меняться, как будто система вышла из-под контроля. А затем…

Илья замолчал, пытаясь сформулировать то, что сам считал невозможным.

– Затем я увидел себя. Старше, седого, в другой одежде. Он… то есть я… стоял у противоположной стены лаборатории и смотрел прямо на меня. Это длилось всего несколько секунд, затем видение исчезло, и система вернулась в стабильное состояние.

Алексей не выглядел шокированным. Скорее задумчивым, как если бы анализировал сложную научную проблему.

– Вы решили, что это галлюцинация? Следствие стресса или переутомления?

– Именно. Я был один в лаборатории, работал без отдыха почти сутки. Решил, что мозг сыграл со мной злую шутку. Но теперь, с этим письмом и активностью сенсора… Я думаю, это был не сбой воображения. Я действительно видел… временную аномалию. Возможно, искривление пространства-времени, создавшее кратковременный портал.

– И вы думаете, что письмо пришло оттуда? Из 2013 года?