Екатерина Кожина – Приют бракованных магов (страница 4)
— Знаете, Александр то есть, Алексей, — Вера понизила голос. — Я ведь видела вашу жену в столице на балах. Еще до того, как все это случилось. Она всегда казалась мне идеальной.
Граф усмехнулся, не отрываясь от работы.
— Она любила не меня и не Аришу. Она любила наш статус в обществе. Четыре стихии, безупречная родословная. Когда Ариша проявила дар теней, она испугалась.
— Ужасно, — произнесла Вера. Ее глаза потемнели от сочувствия. — Выбросить собственного ребенка...
— Дело в том, — Александр посмотрел Вере в глаза, — что наше королевство само построило этот мир. Мы разучились видеть живых людей. И я рад, что Ариша здесь.
Вера встретила его взгляд.
— Мы ее в обиду не дадим, граф. И вас тоже.
Через полчаса Коля и новенький Сева с криками неслись по коридору второго этажа. За ними, весело шурша, летела стая бумажных ворон, которых нарисовал Пашка.
— Паша, отзови своих птиц! — орал Коля, искря на бегу. — Они пытаются свить гнездо в моих волосах! У меня там статика, они загорятся!
— Они не птицы, они графика! — кричал в ответ Пашка, улепетывая от Марьи Ивановны, которая бежала следом со шваброй.
— Николас! Павел! — голос Эдуарда Альбертовича остановил эту процессию у лестницы. Директор стоял внизу, держа на руках трехлетнего Толика, вокруг которого летал ботинок. — Если через три секунды вороны не превратятся обратно в альбомные листы, я заставлю вас учить устав министерства образования наизусть! Открываем тридцать вторую страницу, параграф о вреде несанкционированного птицеводства!
Вороны осыпались на пол клочками бумаги. Дети притихли.
Александр и Вера, стоявшие у окна, переглянулись. Граф улыбнулся:
— Знаешь, Вера... Это самый лучший сумасшедший дом, в котором мне доводилось бывать.
— Согласна, Алексей, — ответила Вера, и ее рука случайно оказалась близко к его руке на подоконнике. Они не отстранились.
Впереди их ждала зима, тренировки в лесу и новые проверки. Но теперь у маленькой крепости непризнанных магов появился защитник — боевой граф, который понял, за что именно стоит сражаться в этой жизни.
Глава 7
Тренировки на поляне Мрачного леса превратились в мужской клуб. Граф Александр Радов стоял напротив Лени. В руках были деревянные шесты, заменявшие мечи.
— Выпрями спину, Леня, — скомандовал Александр. - Центр тяжести ниже.
Леня нахмурился. Командный тон графа задевал его гордость, но парень понимал: перед ним опытный воин. Леня сделал выпад, шесты с треском встретились. Тут же мальчик применил кинетику, чтобы выбить оружие из рук графа.
Александр не дрогнул. Он развернул корпус, пропуская вектор силы мимо, и кончик его шеста остановился в двух сантиметрах от груди Лени.
— Неплохо, — одобрил граф. — Но ты полагаешься на магию. А если заблокируют дар? Магия — это надстройка. База — это твое тело и голова.
Леня тяжело дышал, опираясь на шест. По лбу катился пот.
— Мой учитель говорил то же самое. Только он добавлял, что нужно побеждать изящно.
— Твой учитель, скорее всего, не сидел в окопе под дождем, — усмехнулся Александр, подавая мальчику флягу с водой. — В жизни главное — выжить и защитить тех, кто за твоей спиной.
Леня принял флягу и посмотрел на графа. Месяцы в приюте изменили мальчика. Из зажатого высокомерного подростка он превращался в собранного, сильного юношу.
— Спасибо, Александр.
В полдень Сева помогал графу разбирать вещи в сундуке с чердака. Мальчик старался не прикасаться к Александру, но случайно задел серебряную пряжку в виде расколотого щита.
Он увидел роскошный зал. Александр в парадном мундире, стоит перед королем. Король протягивает высшую награду за отвагу. А затем картинка сменилась: гвардейцы, ломающие клинок графа.
Сева отдернул руку.
— Вы... вы были героем, — прошептал мальчик. — Вы спасли три полка на границе. А они... они забрали у вас все. Из-за Ариши.
Александр улыбнулся, протянув ему руку — на этот раз осознанно. Мальчик вложил свою ладошку в широкую ладонь графа.
— Сева, послушай меня, — сказал Александр. — Они не забрали у меня все. Главное — мою дочь — они забрать не смогли. Да, я потерял титул, земли и золото. Но медали не умеют обнимать перед сном. А Ариша умеет. Так что я в выигрыше.
Сева улыбнулся. Магия воспоминаний часто приносила ему чужую боль, но сейчас он почувствовал, как мудрость может эту силу исцелить.
Вечером на кухне Александр и Вера пили чай. На плите пофыркивал чайник.
— Вы сегодня хмурый, Алексей, — Вера пододвинула к нему вазочку с вареньем. — Неужели рама снова рассохлась? Или Леня разгромил дровяной сарай своей кинетикой?
— Леня делает успехи, — улыбнулся Александр. — Просто Сева случайно заглянул в мое прошлое. Напомнил о том, кем я когда-то был.
Вера посерьезнела. Она накрыла его ладонь своей ручкой. Ее ладонь была теплой и Александр почувствовал, как это прикосновение снимает с его души тяжесть прошлых лет.
— Вы и сейчас герой, Александр, — сказала она. — Спасти ребенка от системы, пойти против всех — для этого нужно больше мужества, чем для выигранной битвы.
Александр перевернул ладонь, аккуратно переплетая свои пальцы с ее. Они смотрели друг на у друга, и в этом молчании было больше романтики и признаний, чем придворных балладах Элементии.
— Вера, я... — начал было граф, но договорить ему не дали.
В окно кухни забарабанили. Три коротких, три длинных. Сигнал экстренной связи.
Дверь распахнулась, ввалился Эдуард Альбертович, держа в руках магический вестник — письмо от уехавшей в столицу нянечки Ани. Лицо директора было бледным как мел.
— Все в сборный зал! Живо! — скомандовал директор. — У нас государственное ЧП.
Через пять минут все дети, Вера, Александр и Марья Ивановна сидели вокруг стола. Директор развернул письмо, и из него раздался взволнованный, торопливый голос Ани:
Голос Ани затих, и письмо вспыхнуло, уничтожая улики.
В гостиной повисла тишина. Все взгляды скрестились на мальчике. Леня сидел неподвижно. Его лицо окаменело. Родители, которые выбросили его из жизни, погибли. Трон, к которому его готовили с пеленок, теперь стал смертельной ловушкой.
Александр поднялся, подошел к мальчику и опустил руку ему на плечо.
— Мы укрепим периметр. Если хоть одна ищейка сунется к Мрачному лесу — она пожалеет, что вообще родилась на свет.
Вера подошла с другой стороны, ободряюще улыбнувшись Лене:
— И вообще, у нас завтра уборка листьев и материализация пиццы от Пашки.
Леня впервые за этот вечер искренне улыбнулся. Маленький приют у Мрачного леса готовился стать центром большой игры, но они были не кучкой испуганных детей и воспитателей. Они были армией. Самой необычной, самой «неправильной» и самой преданной армией в истории королевства.
Глава 8
Зима завалила приют сугробами по окна первого этажа. Толик локально отключал гравитацию для свежевыпавшего снега, и дети строили такие ледяные крепости, что об них мог разбиться кавалерийский полк.
Но шутки шутками, а приют готовился к обороне. Новости из столицы оптимизма не внушали: чиновники и генералы рвали власть на куски.
А вечером в мастерской пахло сосновой стружкой и теплом от печки. Александр обтесывал рукоять для лопаты. Дверь скрипнула, и вошла Вера. Она несла неизменные две чашки чая.
— Алексей... то есть, Александр. Вы бы отдохнули. Леня весь день тренировал кинетический щит , дядя Боря еле успевал уворачиваться от летающих поленьев. Мы готовы.
Александр отложил инструмент, вытер лоб и посмотрел на Веру. В полумраке мастерской она казалась ему удивительно красивой. Живая, настоящая.
— Готовы, говоришь? — Александр взял чашку, и его пальцы задержались на ее ладони.
Их пальцы медленно переплелись. Александр качнул головой.
— Знаешь, Вера... Когда я сидел в тюрьме, я думал, что жизнь закончена. Что мир — это серое, жестокое место, где выживают только те, кто умеет громче кричать команды и жечь огнем. А потом я встретил тебя. И этот сумасшедший дом.
Вера наклонила голову, ее взгляд стал глубоким. Она сделала полшага вперед, оказываясь рядом с ним. От нее пахло домашним уютом.
— Александр, — ее рука легла ему на плечо. — Мы все поломаны этим миром. Ты вернул Арише отца. А нам... нам ты дал уверенность, что за этими стенами есть кто-то, кто встанет за нас насмерть.
Александр коснулся ее щеки. Его сердце, привыкшее к строгим военным ритмам, стучало хаотично. Он медленно наклонился, и их губы встретились. В этом было столько обещания и защиты, что печка, казалось, стала греть в два раза сильнее.