Екатерина Кожина – Приют бракованных магов (страница 2)
— Ты... ты остановил ее?
— Это просто физика и направление движения, — буркнул Леня, отворачиваясь. Ему было странно, что его силы здесь кто-то считает полезными.
Идиллия закончилась в четверг, в два часа дня. В ворота приюта влетела карета. Без предупреждения. Инспектор Громс решил устроить внезапную проверку.
— Шухер! — завопил на воротах дядя Боря.
Пашка как раз заканчивал на стене рисунок жирафа, который уже начал отделяться от штукатурки и тянуться к люстре.
— Жирафа назад в двухмерное пространство! — шепотом скомандовал Эдуард Альбертович. — Леня, помоги, прижми его вектором силы!
Леня вскинул руку, и невидимый пресс впечатал бумажную шею зверя обратно в стену.
Двери распахнулись. На пороге стоял инспектор Громс.
— Эдуард Альбертович! — громыхнул Громс. — Проверка режима! Пришел донос, что дети едят сладости и смеются! По закону империи, аномалии должны осознавать свою неполноценность! Где они?
Из столовой вышла Вера. Она так переволновалась за брата, что ее лицо приняло выражение каменно-мрачной ярости, какому позавидовал бы любой палач.
— Воспитанники находятся на процедуре подавления воли, господин инспектор, — зловещим шепотом произнесла Вера.
Громс даже сделал шаг назад от неожиданности:
— О... А это кто?
— Мой новый заместитель по карательной педагогике, Вера Вольфовна, — представил ее Эдуард Альбертович.
Громс немного расслабился, но все еще был подозрителен.
— Хорошо. Я хочу проверить пищевой блок. Если я найду хоть грамм сахара...
Они направились на кухню. Директор похолодел. На кухне Марья Ивановна только что приготовила суп с магией «Абсолютного счастья». Если Громс попробует, он поймет, что здесь творится нелегальное колдовство.
Но Марья Ивановна стояла у плиты, спокойная как скала. Она налила суп в миску, но перед тем как подать ее Громсу, незаметно сыпанула форс-мажорного состава. Магия вкуса:
Громс взял ложку, зачерпнул суп и отправил в рот. Лицо инспектора вытянулось. Затем его глаза стали стеклянными. На вкус этот суп был как мокрая бумага с легким послевкусием пятичасового совещания у министра.
— Изумительно — прошептал Громс, — Чистый вкус государственного долга и дисциплины. Никакой радости. Эдуард Альбертович, ваша кухня — образец порядка.
Громс доел миску, чувствуя непреодолимое желание вернуться в офис и заполнить стопку отчетов, пожал директору руку и быстрым шагом направился к карете.
Когда карета инспектора унеслась прочь, в приюте выдохнули. Жираф на стене ожил и захрустел подвеской люстры.
Эдуард Альбертович опустился на стул.
— Марья Ивановна! Вы гений. Что это было?
— Экстракт невыспавшегося чиновника на воде, — гордо ответила кухарка. — Верочка, деточка, ну-ка отпустите лицо, Громс уже уехал.
Вера наконец расслабилась, ее суровое лицо сменилось улыбкой:
— Боже мой... Я думала, нас всех сейчас арестуют.
Леня стоял в дверях кухни, прислонившись плечом к косяку. Он смотрел на Марью Ивановну, на директора, на смеющихся детей, и внутри у него впервые за долгое время что-то оттаивало. Здесь его пугающая сила была просто... частью их общего, странного, но теплого дома.
— Ну что? — Эдуард Альбертович поднялся, потрепав Леню по плечу (мальчик вздрогнул, но не отстранился). — Жирафа снимите с люстры, пока он все не сожрал, и давайте обедать. Нормальным супом. У нас впереди много дел. Леня, поможешь Пашке с чертежами новой карусели?
Леня едва заметно улыбнулся:
— Помогу.
Маленький приют у Мрачного леса снова выстоял. Тайны становились глубже, а наследный принц медленно учился быть просто ребенком.
Глава 4
Через несколько дней у ворот приюта затормозила карета с министерскими гербами. Но это была не инспекция. Это был «этап». Двое стражников высадили троих новых воспитанников и сунули Эдуарду Альбертовичу в руки свитки с личными делами.
Карета уехала.
Новеньких было трое. Семилетний Витька, который от испуга начал трансформировать свои пальцы в пчелиные соты — магия органической архитектуры. Его семья владела пасеками, и отец посчитал, что сын-улей — это «насмешка над семейным бизнесом». Рядом стоял десятилетний Сева. Его дар был более странным —
Но самой тихой была шестилетняя Ариша. Она сидела на чемоданчике и смотрела в землю. Ее история, которую Эдуард Альбертович прочитал в свитке, заставила директора сжать зубы.
Отец Ариши, граф Радов, был благородным и мужественным вельможей, героем войн. Он любил свою жену. Но когда у маленькой Ариши прорезался «неправильный» дар — магия живых теней (ее тень могла отделяться от нее), мать пришла в ужас. Она потребовала избавиться от «чудовища». Граф отказался. Он приготовился вывезти дочь из страны. Но жена сама донесла на мужа властям и подала на развод. Когда гвардейцы ворвались в поместье, граф Радов дрался за дочь до последнего. Его, раненого и закованного в кандалы, бросили в тюрьму за измену, а Аришу посадили в карету и отправили сюда.
— Ну что, — Эдуард Альбертович присел перед ними. — Добро пожаловать. Витя, спрячь соты в карман, Марья Ивановна собиралась печь медовик, ты ее мотивируешь раньше времени. Сева, заходи, у нас тут у половины вещей такая история, что твоей магии на три тома хватит. А ты, Ариша...
Малышка подняла глаза. Из-за ее спины высунулась маленькая теневая ручка и помахала директору.
— Привет, тень, — улыбнулся Эдуард Альбертович. — У нас тут как раз не хватало кого-то, кто может доставать варенье с верхней полки. Идемте в дом.
Чтобы отвлечь новеньких от тяжелых мыслей, директор объявил внеплановый поход в Мрачный лес. Официально — «наказание свежим воздухом», неофициально — единственный способ дать детям размяться.
Поляна в глубине леса гудела. Вера помогала Пашке материализовать из воздуха огромный холст.
— Паш, нарисуй кресло-мешок, — просила она. — У меня от этих лесных бревен уже спина раскалывается.
— Не положено по регламенту, Вера Вольфовна! — крикнул Коля, пролетая мимо. Толик отключил для него гравитацию, и Коля плыл по воздуху на высоте двух метров, как забавный дирижабль. — В изоляторе должны страдать!
Леня наблюдал за Аришей. Девочка сидела на траве, а ее тень плела венок из одуванчиков. Леня подошел ближе, в голосе проскользнули те самые командные нотки, которые он никак не мог вытравить из себя:
— Твоя тень неправильно держит стебель. Вектор натяжения слабый. Порвется.
Ариша подняла на него грустные глаза.
— Она умеет только так. Мама говорила, что моя тень — уродливая.
Леня замер. В памяти всплыли лица родителей — короля и королевы, их гримасы, когда он силой мысли перевернул обеденный стол.
— Твоя мама ничего не понимает в магии, — сказал Леня, присаживаясь рядом на траву.
Ариша шмыгнула носом:
— Правда?
— Принцы не врут, — буркнул Леня и быстро добавил: — В смысле, я читал об этом в книгах. Хочешь, покажу, как надо?
Леня вытянул руку в сторону поляны. В этот момент Коля слишком сильно разогнался в воздухе и с воплем «Толик, верни гравитацию, я сейчас в сосну врежусь!» летел прямо в дерево.
Леня поймал вектор движения Коли. Мальчик-молния замер в воздухе в полуметре от ствола. Леня опустил ладонь вниз, и невидимая кинетическая сила спустила Колю на траву.
— Ух ты — прошептал Пашка. — Лень, ты будто руками воздух трогаешь.
— Это не воздух. Это физика, — ответил Леня, но на его щеках появился румянец гордости.
В этот момент к их компании подошел Сева — новенький с магией воспоминаний. Он с любопытством посмотрел на Леню, а потом его взгляд упал на деревянный свисток, который висел у Лени на шее (единственная вещь, которую мальчик смог забрать из дворца, подарок учителя фехтования).
— Можно посмотреть? — спросил Сева, протягивая руку.
— Не трогай, — Леня мгновенно замкнулся, в его голосе снова прорезался леденящий холод. — Это моя вещь.
Но Сева уже коснулся кончиками пальцев свистка. Его глаза на секунду подернулись дымкой. Магия чужого прошлого сработала. Сева охнул, отдернул руку и с ужасом посмотрел на подростка.
— Ты... ты видел золото? — прошептал Сева. — Огромные залы. Красный бархат. И женщину в короне. Она кричала: «Уберите этот позор отсюда! У меня нет сына!» Это это твоя мама?
На поляне воцарилась тишина. Даже Коля перестал искрить. Вера и Эдуард Альбертович быстро направились к мальчикам.
Леня стоял бледный. Его кулаки сжались. Вокруг него воздух начал дрожать и искажаться от прилива энергии — трава вокруг прижалась к земле.