Екатерина Косолапова – Ты мое будущее (страница 15)

– Ну что, солнечный зайчик, присаживайся, – он кинул на кровать толстую папку. – Заказ на твою таинственную незнакомку выполнен. Досье, как у ЦРУ....Эта мысль не давала мне покоя всё утро. Я перебирала варианты, как подойти к ней, не спугнув, когда в мою комнату без стука вошёл Крис. На его лице была необычайно серьёзная, собранная экспрессия.

Сердце у меня ёкнуло. Я жадно схватила папку. Внутри лежала аккуратная подборка документов и распечатанных фотографий.

– Амелия Разумовская, 21 год, – начал зачитывать Крис, пока я листала страницы. – Родилась и выросла в Новосибирске. До десяти лет – образцовая семья, папа-инженер, мама-бухгалтер. Потом у отца, Аркадия Разумовского, начались проблемы на работе. Пошёл вниз, запил.

Я смотрела на детские фотографии. Улыбающаяся девочка с двумя косичками, обнимающая такого же улыбающегося мужчину. Её отца. От этих снимков веяло таким теплом, что стало физически больно.

– В одиннадцать лет – первое зафиксированное обращение в травмпункт, – голос Криса стал жёстче. – «Упала с велосипеда». С двенадцати – регулярные визиты. «Упала с лестницы», «споткнулась на ровном месте», «сама ударилась о косяк». Классика, Эм. Никто не вникал.

Я закрыла глаза, представляя это. Маленькая Амелия, которая «спотыкается» снова и снова. И никто не помогает.

– Как скажешь. Дом им сняли через фирму-застройщика, аффилированную с той же архитектурной компанией. Вполне возможно, как часть оплаты труда матери. Амелия поступила в TMU на архитектурный факультет. И, как мы знаем, устроилась в кафе.– Мать, Ариадна Разумовская, работала на двух работах, чтобы содержать семью, пока он пил и брал кредиты. Полтора месяца назад он был уволен с последнего места работы. А через неделю они с матерью внезапно сняли все накопленные деньги и купили два билета в Торонто. Односторонних. – Они сбежали, – прошептала я. – От него. – Такой вывод напрашивается, – кивнул Крис. – Здесь, в Торонто, Ариадну по старому контакту взяли помощницей в крупную архитектурную фирму «Sokolov & Partners». Интересное совпадение, да? – он многозначительно поднял бровь. Фамилия «Соколов» прозвучала, как выстрел. – Это просто совпадение, – отрезала я, хотя внутри всё похолодело.

Я перевернула страницу и увидела распечатку из студенческого дела. Фотография, оценки, заявление. Всё чисто. Слишком чисто.

– И всё? – я посмотрела на Криса. – Больше ничего? Только факты о побеге? А что… а кто делал это? – я провела пальцем по своему предплечью, там, где под моей кожей я помнила её шрамы.

– Но тут есть один странный момент. Перед самым их отъездом, за пару дней, Амелия перестала выходить на связь со своим парнем. Полностью. Парень обычный, студент, вроде ничего подозрительного. Но она оборвала все контакты, не сказав ни слова. Просто исчезла. Крис вздохнул и сел рядом. – Эм, официально – только отец. Пьяный, озлобленный, опустившийся человек. Всё сходится. Но… – он запнулся. – Но что?

Это была новая деталь. Парень. Почему она не взяла его с собой? Почему не предупредила? Страх, что отец что-то сделает парню? Или… что-то ещё?

– Не знаю, – честно признался Крис. – Может, она его боялась. А может, просто не хотела тащить в свою новую жизнь груз прошлого. Инстинкт самосохранения. Но факт в том, что это всё, что я смог найти. Официальная версия – тирания отца. Неофициальная… – он развёл руками. – Дыры. Белые пятна. Возможно, мы никогда не узнаем всей правды.– Ты думаешь, он как-то причастен? – спросила я, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

Я закрыла папку. У меня в руках была вся жизнь Амелии. И в то же время – ничего. Я знала, что случилось, но не знала почему и как. Не знала всей глубины её боли. Только её следы.

– Дену пока ничего не говори, – быстро попросила я. – Он увидит в этом только подтверждение, что она «проблемная», и захочет её отсечь. Ещё больше.– Спасибо, Крис, – я обняла его за плечо. – Это… многое объясняет. – И многое усложняет, – поправил он. – Теперь ты знаешь, что она не шпионка Лизы. Она – жертва. И ты полезешь её спасать. А Ден…

– Эм… будь осторожна. Ты чувствуешь её боль. Но не забывай, откуда она берётся. Там, в её прошлом, настоящий монстр. И он может оказаться не тем, кем мы его считаем.Крис кивнул, понимая. Он встал и на пороге обернулся.

Он ушёл, оставив меня наедине с папкой и с тяжёлыми мыслями. У меня теперь было досье. Но оно не давало ответов, а только рождало новые, более страшные вопросы. Крис был прав. Я знала не всю правду. И самая опасная часть правды, возможно, всё ещё была скрыта во тьме. Но теперь я знала достаточно, чтобы не отступать. Я должна была подойти к ней. Не как охотник, а как… как кто? Союзник? Друг? Спасатель?

Я не знала. Но я знала, что не могу оставаться в стороне. Потому что её тихие, незаметные шрамы кричали во мне громче, чем любые слова.

Гром среди ясного неба

Идея проверить Амелию пришла ко мне в ту же секунду, когда Ден схватил ее за руку, а с нее посыпались бинты. Это был не просто интерес. Это был долг. Я – правая рука Дена. И его гиена, которая вынюхивает проблемы, пока лев рыщет в джунглях своих амбиций. Эта девушка была ходячей проблемой, и я должен был понять, насколько она взрывоопасна.

Я связался с Максом. Макс – это не человек; это кибернетическое божество с банкой энергетика в одной руке и шестью мониторами в другой. Скрыть от него что-то – все равно что попытаться спрятать солнце за гардиной. Бесполезно.

«Вся подноготная. Официальная и… не совсем», – сказал я.

Мы встретились в его логове, пахнущем паяльником и пиццей. Я протянул ему фото Амелии и имя. Макс молча кивнул, его пальцы уже застучали по клавиатуре. Я ушел, оставив его творить магию.

Информация начала поступать через два дня. Сначала официальная часть: Новосибирск, отец-алкаш, побои, побег. Все, как я и доложил Эмме. Чистая, горькая, но простая история. Но где-то на задворках сознания щелкал червячок: слишком чисто. Слишком однозначно.

Я написал Максу: «Копни глубже. Мать. Ее прошлое. Любые связи».

Ответ пришел на третий день. Он был в виде шифрованного файла и одной фразы: «Братан, присядь. И выпей виски».

Я открыл файл и сначала ничего не понял. Это была история Ариадны Разумовской – молодой, красивой студентки из простой семьи и ее романа с…

Мои глаза перечитали фамилию три раза, прежде чем мозг согласился ее обработать.

Соколовский.

Не Денис. Его дядя. Марк Соколовский. Тот самый, чей портрет висит в кабинете отца Дена, – харизматичный, с жесткими глазами и состоянием, сравнимым с состоянием его брата.

История была похожа на плохой сериал. Марк, тогда еще молодой наследник, безумно влюбился в Ариадну вопреки воле семьи. Они планировали пожениться. Но друзья Марка, «заботясь» о его репутации и будущем, подстроили «измену». Они уговорили Ариадну пойти в кафе с подругами, подсыпали ей в коктейль мощный релаксант и… подбросили в номер к первому подвернувшемуся мужчине. Им оказался Аркадий Разумовский, коллега одной из тех самых «подруг». Он был пьян и ничего не помнил. В нужный момент в номер вломился «взбешенный» Марк.

Я представлял эту сцену в деталях. Темный номер. Девушка в отключке на кровати. Пьяный, растерянный мужчина. И Марк в дверях с лицом, искаженным не настоящей, а сыгранной яростью. Он должен был кричать, обвинять, возможно, ударить этого Аркадия. А потом развернуться и уйти. Навсегда, не дав ей ни единого шанса на объяснение. Прямо как Ден с Лизой. Яблоко от яблони.

Макс прислал продолжение. Ариадна, опозоренная, с разбитым сердцем, вышла замуж за Аркадия. А через несколько месяцев узнала, что беременна. От Марка. Она пыталась связаться с ним, но его люди ее просто не пустили. Ей сказали «не позорься» и «не мешай ему жить».

Я откинулся на спинку кресла. В ушах стоял звон. Такого даже я, видавший всякое, представить не мог.

Амелия. Худая, забитая, иссеченная шрамами девушка. Не чья-то жертва. Она… Соколовская. Настоящая, по крови. Двоюродная сестра Дена и Эммы. Ее отец – Марк Соколовский, один из самых влиятельных и холодных людей, которых я знал.

«ДНК не делал, но сходство математическое, – ответил его безразличный голос. – Смотри».

На мой телефон пришло старое фото Ариадны, стоящей рядом с Марком. И… фото Эммы в том же ракурсе. Одинаковый разрез глаз, форма бровей, ямочка на подбородке. Та же родинка на шее. Боги.

– Ты уверен? Сто процентов?Я схватил телефон. Макс ответил на первом гудке.

Амелия была их крови. Настоящей. Ее биологический отец – их дядя. А тот человек, которого она считала отцом, все эти годы изливал на нее свою злобу и фрустрацию, даже не подозревая, что воспитывает чужого ребенка.

Я сидел, не двигаясь, не зная, что делать. Эта информация была мощнее бомбы. Она могла уничтожить все: отношения Дена с его семьей, хрупкое спокойствие Эммы и саму Амелию, которая даже не подозревала, кто она на самом деле.

Я не могу сказать Эмме. Ее разорвет на части между жалостью к Амелии и ненавистью к дяде. Я не могу сказать Дену. Он либо не поверит, либо… возненавидит Амелию еще сильнее, увидев в ней незаконнорожденную претендентку на состояние. И уж точно я не могу сказать Амелии. Она только начала дышать. Сказать ей, что ее настоящий отец – богач, который сбежал, а ее «отец» – озлобленный алкоголик, который ее пытал… это добить ее.