Екатерина Коробова – Иные знания (страница 33)
Ночи были несправедливо короткими, совершенно лишенными снов. Дарина будто лишь на миг закрывала глаза – и наступал новый день. «Все ближе», – каждый раз проносилось в голове еще до того, как Дарина успевала проснуться.
Они сидели у огня втроем, в крошечной комнатенке, бывшей когда-то кухней. Прижавшиеся друг к другу она сама, Кай и задремавшая Лита. Дарина со стыдом думала, что даже не знает, где та пропадает целыми днями, когда не помогает им. Она спросила об этом у Кая.
– Эя по-прежнему берет ее к себе, в дом, где готовят, – Кай протянул руки к огню. – Мне кажется, она хоть и ворчит, но очень к ней привязалась. И Лита тоже. Сама к ней бежит, я знаю.
– Хорошо, что так. И что Эя вообще поехала, я пыталась ее отговорить, но она… Ну, ты знаешь. – Дарина вздохнула. Голова казалась совсем тяжелой. – Пусть там и прячется, когда всё, ну…
– Ага, – ответил Кай, тоже засыпавший на ходу. Он широко зевнул и прибавил: – Вот бы и нам так же.
– Жалеешь, что ты тут?
– А не в Водных тюрьмах? – Кай горько улыбнулся. – Не в могиле? Не запытанный отцом или Куницей? Или сам не истязающий людей, которые просто хотят добиться правды? Нет, не жалею, – Кай вдруг словно сам застеснялся своего ответа. – Я жалею об отсутствии здесь возможности нормально выспаться. И о том, что во всей Себерии, кажется, не отыскать прилично приготовленного осеннего пирога.
От одной мысли о таком рот Дарины наполнился слюной.
– Тебя можно понять. Мои комплименты вашей кухарке – тот, что ты принес мне тогда в камеру, был невероятным на вкус. Эх…
– Да ты просто к тому дню уже столько не ела нормально, что угодно невероятным показалось бы, – сонно пробормотал Кай, склонив голову. – Хотя у нас дома его правда здорово готовили. Сейчас бы…
– Знаешь что, хватит страданий на этот счет. На то он и осенний, в это время его и в Элементе особо-то не попробуешь. – Дарина вновь подавила зевок. Встать и идти отдыхать казалось уже непосильной задачей. – Я вот что думаю: если Мику правда помогала Яха-Ола, хорошо бы ей и к нам заглянуть, да?
– Ага, неплохо бы. Ну, у нас зато есть Лита и ее крики, наш козырь в рукаве. – Кай хмыкнул. – И про снег мне подсказала именно она, я бы, наверное, и сам догадался, но все-таки.
– И мы есть, с нашей Стихией.
– Ага. Мы пока что есть, – уныло согласился Кай.
Дарина и не заметила, как все-таки заснула прямо там же, всего на секунду опустив голову на плечо даллу. Ее разбудил далекий неясный шум, сквозь сон все еще казалось, что это были аплодисменты в Воздушном театре. «Уже», – тяжелая мысль пронеслась в затуманенном мозгу. Она осторожно, чтобы не разбудить Кая и Литу, выскользнула за дверь как была, даже не накинув что-то потеплее.
Там, далеко впереди, пелена облаков словно обрывалась, перетекая в кровавый, алый, оранжевый и золотистый, будто корочка осеннего пирога.
Дарина не могла оторвать взгляд, сон моментально слетел. Небо над краем превращалось в пламя. Армия Аврума наступала.
1010 год от сотворения Свода,
17-й день первого весеннего отрезка Элемента, Предел
Майя
К пересохшему рту подкатила горечь. Майя облизнула губы, пытаясь проглотить колючий желчный ком, вставший в горле. Яд все еще бродил в ее венах и полностью, по словам Куницы, не исчезнет теперь никогда.
Что ж, главное – не забывать принимать противоядие.
Речные Камни встретили Майю безмолвием. Слуги-берущие, увидев ее, старались исчезнуть поскорее. Она поначалу развлекала себя, разглядывая выражение ужаса на их лицах, но это быстро наскучило. Тина, поджав хвост, не показывалась из Илистой Заводи. Баст не удостоил Майю даже приветствием, только вскинул брови. Больше всего ей хотелось голыми руками задушить его – особенно после рассказов Куницы о том, кто именно добавил яд в тот отвар, но Майя только улыбнулась и слегка поклонилась. Ничего не изменилось. Кая Баст хотя бы вызывал к себе, и, пусть Майя прекрасно знала всю правду об этих встречах, ей приходилось жить с мыслью, что она не стоит и такого внимания.
До сих пор ничего не стоит.
Она решилась зайти в комнату Кая только спустя неделю после своего возвращения. Как будто боялась встретить его там, растерянного и ждущего объяснений. Оправданий. Словно не он сам бросил ее одну, примкнув к этим безумцам.
Майя тряхнула головой, прогоняя глупые досадные выдумки. Она дотронулась до аккуратного пучка и осторожно поправила тяжелый, усыпанный камнями гребень. Наконец-то снова в жизни есть прически, украшения и полный гардероб платьев. Вот о чем стоило думать. Нужно выбрать наряд для награждения.
Конечно, комната Кая была пуста. Без Тины слуги совсем обленились, всюду лежала пыль, в воздухе стоял кислый запах давно не проветриваемого помещения. Майя сморщилась и поскорее открыла окно, впуская прохладный, пропитанный морем сквозняк. Ей всегда нравилась эта комната. Здесь они с Каем в детстве прятались, воображая, что это и не спальня вовсе, а палуба воздушного корабля, на котором они плывут пересекать Острые Хребты. Тут же она подолгу сидела у камина с книгой, пока Кай работал над бумагами.
Никогда прежде здесь не ощущалось такой пустоты.
Кай не любил беспорядка и лишних вещей. Майя ожидала, что, скорее всего, собираясь в спешке, он оставил в комнате разгром, – но нет: постель и теперь была ровно заправлена, а вся одежда убрана в шкаф. Со стены грустно смотрел остановившийся часовник. На письменном столе тосковали раскрытая недочитанная книга, аккуратно сложенные бумаги и акваппарат рядом со стопкой снятых карточек.
Майя подошла и перевернула обложку. Нашумевший дешевый роман о доблестных подвигах молодого мастера на службе у императора. Майя усмехнулась: в ее отсутствие у Кая явно испортился вкус. Впрочем, она видела и другие тому подтверждения – в Воздушном театре, например. Рыжеволосые, нелепые и в платьях не по размеру.
Ее-то Кай не бросил одну на этом спектакле. Как Майя и рассчитывала. Во рту вновь сделалось очень горько.
Взгляд упал на стопку аквакарточек. Самая верхняя запечатлела саму Майю: она была по-домашнему немного растрепанной, сонной и уставшей после тяжелого дня. Внутри все моментально вскипело. Она ведь столько раз просила избавиться от этого дурацкого снимка. Десятки!
Обида до краев заполнила все внутри, перемешиваясь с ядом, болью и желчью. Секунда – и все аквакарточки на столе превратились в горсть серого пепла. Еще одна – и акваппарат разлетелся на множество деталей от столкновения со стеной.
Надо было убить Кая еще тогда, в Тюрьмах. Уничтожить, расплавить сознание, лишить не только зрения, но и слуха с голосом. Сделать так, чтобы ему стало так же больно, как ей сейчас. Неужели и правда можно было пойти на поводу у собственной слабости, в последний момент замешкаться и не успеть доделать начатое? Она ведь совсем не такая.
Она повернула голову. Изменившееся зрение доставляло больше всего неудобств – глаза теперь навсегда застыли. Как у куклы. Майя ведь и была для них для всех не ценнее куклы. Встала на пути – избавились.
Майя открыла шкаф и провела пальцами по дорогой ткани рубашек. Отныне у нее есть это все. Куница подыщет ей работу в Цензуре. Басту больше нет до нее дела. Да, без далла Стихия внутри будет угасать, но до конца ведь не исчезнет, и ум Майи остался при ней. А сочувственные взгляды после красивой истории о трагически погибшем далле уж как-нибудь переживет.
Погибшем. Майя прислушалась к себе: где-то глубоко еще звучали сожаление и грусть. То, что не сделала она, теперь неизбежно выполнят другие. Пусть и не без ее участия.
В той бойне, что устроит Аврум по их с Куницей наводке, никому не спастись. Все эти нападки за промах Майи в театре несправедливы. Ей и самой стоит перестать корить себя за секундную слабость: убить Кая тогда совсем ничего не стоило, все нужные сведения уже были получены, зато как бы тогда возросли ее заслуги в глазах Его Величества…
Но Майя не смогла. Глупая сентиментальность, досадное промедление: рядом с Каем с нее раз за разом слетало все то, чему их столько лет учили. А потом и вовсе вмешался этот невозможный ребенок, и покончить с начатым уже не осталось шансов. Но претензии Куницы были нечестными: разыщи они больше бойцов, все скатилось бы в обычную потасовку, в которой Майе ни за что не удалось бы заполучить желаемую информацию. Да и просто уцелеть. А так они с Куницей на тарелочке принесли Авруму настоящее сокровище.
А что до того, что Кай и его рыжее убожество уцелели… Ничего, теперь начатое за Майю доделают другие. Не впервой.
…Белая рубашка. Рубашка с вышивкой – Кай не любил ее, считал слишком вычурной и надевал неохотно, только по праздникам. Рубашка, в которой он тренировался, – на манжете высохшие разводы от соленых брызг. Видимо, так и не успел отдать слугам почистить.
Не успел. Кай.
Майя с раздражением захлопнула шкаф, дверца уныло скрипнула.
Завтра она прикажет слугам все здесь убрать, пусть найдут для мебели другое место. Устроит тут новую гардеробную.
1010 год от сотворения Свода,
19-й день первого весеннего отрезка Себерия, Край Ветра
Кай
Ему казалось, что голова вот-вот расколется на две части – так сильно Кай устал одновременно удерживать творение и изо всех сил цепляться за мысленную связь, не позволявшую