Екатерина Коробова – Иные знания (страница 19)

– Ты же смог.

Мик попытался было поспорить, но наставник жестом остановил его.

– Я, кажется, знаю, что тебя мучает и гнетет. Как много в твоей жизни решили за тебя. И как не хочется тебе делать это за других. Но оглянись, Мик. Сколько выборов на самом деле ты совершил? Вы все. Когда бежали, а не сдались цензорам, когда нашли в себе смелость прыгнуть с воздушного судна. Когда ты один вышел против медвежьей тройки. Когда Кай помог Дарине и Лите, вместо того чтобы стать палачом, и когда ты помог ему. Минуту назад, когда ты сказал, что не собираешься сдаваться. Выбор зачастую есть даже тогда, когда кажется, что все предопределено. И я правда верю, что мы все вместе сможем избрать для этой страны иное будущее.

Стена Огня вспыхнула между ними и окружающим миром прежде, чем он успел что-то подумать.

«Мик! – голос Рут у него в голове звенел от волнения. – Мик, ты всех покалечишь. Это снежки, просто чья-то шутка. Все хорошо, ты же наверняка играл так в детстве».

Мик зажмурился и выдохнул. Пламя исчезло. Остальные со страхом смотрели на них.

Он едва успел сделать несколько шагов – после полета всех еще слегка пошатывало, – когда голую полоску шеи обожгло внезапным холодом, в затылке заломило, а перед глазами запрыгали темные пятна. Не осознавая до конца свои действия, Мик мгновенно прижал к себе Рут и выставил защиту.

– Ты опалил мне брови, – Риккард, стоявший ближе всех, усмехался, но вид у него был потрясенный. – Прямо как в старые добрые времена. Нет бы научиться нормально снежками целиться.

– Прости, я не хотела, – Лика стояла у дверей ангара, опираясь на руку Лайма. В кулаке у нее был зажат еще один снежок. – Мы ждали вас. И решили… что это будет смешно, – последнюю фразу она пробормотала чуть слышно, уставившись себе под ноги.

Лика привычно попыталась протянуть к Мику тонкое, едва заметное творение-свет, но он никак не ответил. Им больше не суждено было творить вдвоем.

– Все хорошо, – он попытался изобразить беззаботную улыбку, еще ощущая, как дрожат кончики пальцев от скопившейся Стихии. И страха. – Я очень рад, что тебе уже лучше.

Мирра и Ласка при этих словах, словно очнувшись, кинулись обнимать Лику и чуть не сбили ее с ног.

«Иди к ним, все хорошо, – Мик наконец опустил руку с плеча Рут. – Я пойду отдыхать».

Рут в ответ на миг сама приобняла его за плечи. Пришлось еще раз выдавить из себя улыбку.

Мик добрел до своей спальни, рухнул, не переодеваясь, на заправленную постель и проспал так до самого утра.

Мик рос среди рассказов о войне, но никогда не видел ее. Он с малых лет знал, что однажды займет место отца, мечтал, как захватит для ненасытной Элементы новые земли. В их детских играх всегда были пламя, армия, огнестрелы, сражения. Красивые слова, за которыми прячется столько всего безобразного.

Теперь же, когда война склонилась над ним так близко, что можно было ощутить ее зловонное дыхание, Мик почти ненавидел себя за эти мысли.

В войне здесь не было славы, не было победы и восторга. Люди вокруг хотели жить, но знали, что придется умирать за свою землю. Они думали не о подвигах и доблести, как Мик когда-то, а о мире и безопасности для своих семей. Война пахла несвежими окровавленными бинтами, голодом и потерей. Страхом, парализующим и лишающим рассудка. Болью, от которой некуда спрятаться.

Впервые в жизни Мик так хотел, чтобы войны не существовало.

Тренировавшиеся не замечали его, увлеченные азартом битвы. Слабые боевые творения мастеров, почти лишенные Стихии, гасли мгновенно, едва достигнув соперника. Они сражались совершенно безыскусно, порой даже неуклюже, но с удивительной самоотдачей. Маски для ристалищ, которые эти двое зачем-то надели, явно не упрощали задачу. Мик не вмешивался.

– Я разрешил им взять их поиграться, – Ярт подошел к Мику и встал рядом. – После полета в Тюрьмы так и не придумал, что делать с масками. Почему-то не могу просто взять и выкинуть, хотя какой от них прок за пределами ристалищ? Им вот и прятать-то нечего.

– Да и нам они не слишком помогли. Пусть, – кивнул Мик. В этот момент маска слетела с одного из тренирующихся, и оказалось, что сражается буквально вчерашний мальчишка. – Не могу поверить, что это их я собирался вести войной на Предел. Все изначально было обречено на провал.

– Я был против того, чтобы брать этих двоих в армию, – Ярт проследил за его взглядом. – Но в итоге пришлось уступить. Не нам теперь разбрасываться людьми. Тебе еще нужны эти маски? Им-то точно лучше без них.

Мик кивнул. Какая-то мысль, еще не до конца оформившись, прочно засела в мозгу.

– За пределами ристалищ… – Мик не отрываясь смотрел, как вторая маска слетела в снег. – Ну конечно. За пределами!

– Что-что? – Ярт, похоже, тоже погрузился в свои думы, наблюдая за сражением.

– Пусть принесут маски мне, как закончат, – в голосе Мика слышалось нетерпение.

– Расскажи все, что знаешь о них. Пожалуйста, – Мик сел напротив и положил маски на стол перед собой.

Орион, которого он, судя по всему, оторвал от составления письма, казался слегка раздраженным.

– Едва ли я сообщу тебе хоть что-то новое, – он устало потер переносицу. – Я в прошлый раз был в ристалище еще до твоего рождения. Уже тогда там никто не сражался.

– Но оно ведь было не последним, правда? Они еще остались? Не только в Пределе. И никакого запрета проводить бои в них нет?

Орион наконец отложил свое занятие.

– Нет.

– Зачем маски скрывают лица и Стихии?

– Никто тебе уже точно не объяснит. Может, чтобы не отвлекаться ни на что иное, кроме битвы. Или чтобы за одного бойца мог выйти кто-то иной. Или потому, что кому-то в древности казалось, что так честнее.

– И Стихия все еще бережет победившего? Сколько? Сутки?

– Мик, – Орион вновь взял в руки простенький ирфитный стержень – твердый темный брусочек, оставлявший на бумаге яркий след. Стихийные письменные принадлежности были в Себерии большой редкостью. – Ими не пользуются уже сотню лет, и в людской памяти многое стерлось. Стихия в масках еще есть. Когда-то она действительно сутки оберегала победившего, и природа этих творений до сих пор не до конца понятна. Возможно, это была своеобразная награда. Или защита от мести. Такие сражения – очень древний обычай, и когда-то под сводами ристалищ творились действительно ужасные вещи.

– Как далеко сами арены находятся друг от друга? – Мик крепко сжимал маски. – Я смогу добраться за сутки от одной к другой?

Во взгляде Ориона вспыхнуло мгновенное понимание.

– Как я могу тебе помочь?

– Люди. Мне же нужно с кем-то сражаться. Я знаю, на окраинах очень мало творцов. Но мне ведь и нужно будет всего по паре в каждом городе, так? Можно и приезжих. Найдем?

1009 год от сотворения Свода,

23-й день второго зимнего отрезка Себерия, Край Озер

Рут

– Я не понимаю, почему тогда нельзя полететь сразу в Предел? Кай и Дарина же летали, – спросила Мирра, осторожно расправив складки на подоле платья, считавшегося праздничным. Ткань полиняла, и цветочный узор теперь казался просто тусклыми разводами.

Мик вздохнул.

– Ну и чем такая затея кончилась? Это рискованно. Мы прилетим туда беззащитными и, сражаясь в ристалище в центре Предела, привлечем к себе кучу внимания – а мы с Рут пока что, увы, не самые сильные бойцы. Если Стихия действительно оберегает победивших, у нас есть хоть какой-то шанс добраться живыми до центрального книгохранилища. Начнем с окраин Элементы, Далеких Земель – оттуда в случае неудачи легко будет вернуться в Себерию. А если все получится, будем подбираться к Пределу все ближе под защитой Стихий.

– Для надежного плана многовато «если», – Риккард почесал нос.

– Ага, – угрюмо согласился Мик. Он и сам много раз об этом думал. – Но, с другой стороны, кто сейчас вообще вспоминает о ристалищах? Это возможность выиграть время. И шанс очутиться в столице незамеченными.

– Я бы предпочла вспомнить о празднике, – с наигранной обидой вставила Мирра.

– Твоя правда, – усмехнулся Мик. – Не дуйся.

Рут вполуха слушала их разговор, рассеянно оглядывая комнату, которую украсили Лика и Мирра. Непросто было сделать нарядным это унылое полупустое помещение, где из мебели имелись только стол и расшатанные стулья. Но, как, усмехнувшись, сказал Мик, выстоять на пути у решившей что-то Мирры однозначно сложнее. Рут и сама принесла сюда утром несколько букетов, цветы для которых вырастила своими творениями. Дарина каким-то чудом уговорила Эю состряпать угощение и даже заглянуть на праздник, и теперь кухарка, ужасно смущаясь, спряталась в самом углу и тайком хихикала в кулак над шутками Риккарда. Орион, сидевший рядом, изредка обменивался парой слов с Даей, тоже перебравшейся в Край Озер, и подливал себе и ей в кружку ароматных настоев. Не было сегодня со всеми, к огорчению Рут, только Вьюги – ей срочно потребовалось доставить какое-то послание в Элинту.

Постепенно общая неловкость стала сходить на нет, разговоры звучали все громче, и смех теперь слышался не только из угла, где сидел Риккард. Рут сделалось очень светло и уютно на душе, как в детстве, когда мать Лайма зимними вечерами собирала их всех за ужином. Не хватало на этом празднике только музыки, но и места для танцев тут тоже не было.

Отмечать дни рождения Дарины и Кая, выпавшие на одну дату, предложила Мирра, случайно услышавшая, что это число приближается. В прошлой жизни виновники торжества праздновали бы к тому же и день нити, но сейчас одно только упоминание о нем казалось преступно неуместным.