Екатерина Коробова – Иные знания (страница 21)

Мик нахмурился, остальные с удивлением переглянулись. Но прежде чем кто-то успел что-то произнести, Рут бодро ответила:

– Конечно! Получится здорово.

– А потом я буду пирог, – объявила всем Лита.

Рут после попросила одну из этих карточек у Кая и везде носила с собой в заплечной сумке. Бумага явно пролежала в акваппарате не один год, пожелтела и покрылась разводами, а сами краски поблекли. И опасения Кая оказались ненапрасными: умение снимать явно его немного подвело. Ярче всего почему-то виднелись зеленые и желтые цвета, и казалось, будто все изображенные находятся в каком-то южном лесу, а не в маленьком заснеженном доме.

Снимая, Кай смотрел на мир глазами Литы и в итоге с непривычки держал акваппарат слишком высоко. И все же кадр получился по-своему чудесный в своей искренности: Мик хмурился, сама Рут жутко смущалась, Мирра улыбалась за всех остальных, вместе взятых, Риккард казался растерянным. Ласка, Лика и Лайм склонили головы друг к другу, будто делились каким-то секретом. Дая и Орион выглядели так, словно не до конца понимают, где оказались. Дарина пыталась спрятаться за остальными, Эя и вовсе выскользнула из комнаты. Крошечный миг из безумной круговерти последних месяцев их жизни, редкое мгновение покоя, выхваченное и увековеченное акваппаратом.

Глядя на этот снимок, Рут всякий раз улыбалась.

1009 год от сотворения Свода,

25-й день второго зимнего отрезка Элемента, Далекие Земли

Мик

– Когда-то все это уже было, – Мирра шутила, но Мик знал: ей тоже страшно.

Он и сам успел подумать об этом: в тот последний летний день они вчетвером так же стояли друг против друга, приготовившись к битве. Еще не зная, что следующие полчаса определят всю их жизнь. Дома ждали семьи, шрам не уродовал его лицо, руки Рут оставались целы, и главной проблемой был предстоящий поход на праздник осени. Мик помнил, что казался самому себе тогда страшно несчастным. Как же мало на самом деле они в те дни знали о мере настоящего горя!

Они вчетвером не решились нарушить традиции боя и надели маски. Вдруг, если сражаться без них, то и желаемой защиты после битвы не получишь? Проверять не хотелось.

Мик впервые в жизни оказался внутри ристалища, на арене. Те, что он видел в Пределе, были настолько ветхими и заброшенными, что вряд ли кому-то вообще приходило в голову посещать их. Это, впрочем, снаружи выглядело ничуть не лучше: покосившиеся ступени, обветшавшая крыша, облезшая краска на фасаде.

Но внутри все еще жила Стихия. Возможно, она и не давала обрушиться деревянным балкам под потолком и сберегла в целости стены, полы и окна, не позволяя творениям бойцов и череде лет уничтожить тут все. Повсюду царили пыль и запустение, но самому ристалищу как будто удалось победить время.

– Нам нужно просто начать? Или как? – Риккард прошелся, осторожно касаясь напитанного Стихией камня. Шаги гулко звучали в пустом зале. – Мне тут не по себе.

– Едва ли Четыре лично явятся и благословят нас приступить, – Мик и сам бы сейчас предпочел оказаться в каком-то другом месте. – Вы с Миррой приняли вызов, в полдень начнем битву.

– Ничего ведь не будет за то, что все, хм, заранее обговорено – кому следует победить, а кому сдаться? – Мирра встала поближе к Риккарду, и он привычно приобнял ее за плечи. Из-за масок воздух вокруг них будто немного дрожал, размывая силуэты.

– Увидим, – ответил Мик. – Спросить уже точно не у кого.

Добраться до Далеких Земель оказалось проще, чем они думали. Орион рассчитал время так, чтобы корабль, на котором они прилетели, приземлился буквально за полчаса до полудня, и едва ли кому-то пришло бы в голову искать их здесь. Кварталы вокруг ристалища казались заброшенными и пустующими.

– Люди покидают эти места, – Орион с тоской осмотрелся вокруг. – Без Стихии тут нет жизни.

– Зато наши творения будут заметны всей округе, – поежился Риккард.

– Если все пройдет хорошо, это будет не важно. Мику и Рут помогут Четыре. За тобой и Миррой прилетит корабль. Идите, Стихия благословит вас.

И вот они вчетвером стояли под сводами древнего ристалища, не решаясь начать. Бледный зимний свет из грязных окон пятнами лежал на выщербленном полу, и Мику чудилось в этой картине что-то очень тоскливое и тревожное. Невозможно было предсказать, как пройдет бой на арене. Но Орион обещал, что – в случае чего – сдержать Стихию, направленную против друзей, будет проще.

Как правильно бросить вызов, никто, разумеется, не знал, и в конце концов Мик, чувствуя себя страшно глупо и неловко, просто сказал Мирре и Риккарду, что ждет их на бой. В ответ на это кончики пальцев слабо закололо от Стихии.

– Ого, работает! – Риккард, ощутивший, очевидно, то же самое, выглядел почти довольным.

Все было как во снах Мика: размытость, дрожание, невозможность запомнить образ. Постоянно приходилось напоминать себе, что под масками скрываются друзья.

– Пора, – шепнула Рут.

Мик кивнул Мирре и Риккарду.

Они заранее договорились, что битва не будет длиться долго. Просто атака, ответ и победа нападавшего. Но в первую же секунду, когда Мик ощутил, как его Огонь переплетается с Землей Рут, он понял, что они недооценили свои силы.

Ристалище словно очнулось от столетнего сна. Каждый камень, каждая доска и пылинка отозвались на боевые творения, отразили их и приумножили. Мику казалось, что он сходит с ума: в голове не осталось ни одной мысли, кроме как – сразиться, победить, уничтожить. Сейчас в его жизни не было ни множества неудавшихся творений, ни обожженных рук Рут, ни ее утраченной памяти. Огонь испепелял, и они с Миком снова были всесильны.

Слабая Вода ничего не могла сделать, капли испарялись, стоило им только появиться. Существовали лишь Пламя и черная Земля, опаленная им, смерть и разрушение, боль и утрата. Победа, которая на вкус горше всех поражений разом.

– Хватит! Сдаюсь! – крик долетел до Мика будто издалека, за много десятков шагов отсюда. – Ты выиграл, мы просим пощады! Мик!!!

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, кто его зовет. Вместе с осознанием накатил стыд. Рут удалось оборвать свое творение чуть раньше.

– Ты второй раз за месяц пытаешься меня спалить, – Риккард осторожно ощупывал лицо, покрасневшее от близкого пламени. – Я начинаю что-то подозревать.

Мирра нервно рассмеялась.

– Получилось, – улыбнулась Рут.

Мик и сам уже понял. Чудесное, пьянящее, невероятное чувство. В ристалищах вновь полыхал огонь сражений, Стихия не умерла, не покинула их. Четыре помогут и сберегут. И пусть всего на сутки, но они с Рут стали непобедимы.

Поздно ночью Мик и Рут с Орионом прилетели в Ризу, соседний с ристалищем городок. Всю дорогу Мик отчаянно надеялся, что Мирре и Рику удастся в целости добраться до Себерии. А им троим предстояло остановиться в маленьком гостевом доме на самой окраине. Ветхое строение состояло всего из двух комнат, пропахших сыростью и плесенью.

– Напади на нас, – обратился Мик к Ориону, едва они переступили порог. – Я не встречал мастера опытнее тебя. Тут достаточно Стихии – есть откуда ее черпать, чтобы создать такое творение. Преобразуй мою или Рут – и атакуй.

– Мик… – Орион собирался возразить, но тот не дал ему закончить.

– В худшем случае я просто отведу удар и ничего не произойдет. Но мы должны знать. Полагаться на то, что нам кажется, – недостаточно.

Стихия, набранная Орионом и воплощенная в Пламени, словно наткнулась на преграду еще до того, как Мик успел поднять руку для творения.

– Отлично, – Орион улыбнулся. – Просто отлично.

Рут сразу же уснула, едва добравшись до кровати. Мик и Орион ненадолго задержались у разожженного стихийного камина.

– Завтра с утра сюда придут ваши следующие соперники. Мирра и Рик теперь для вас навсегда повержены, – сказал Орион, протягивая озябшие руки к огню. В доме было холодно. – Те, кто придет, знают всю правду.

– Отлично, – Мик едва ворочал языком от усталости.

– И воздушное судно у здешних мятежников найдется. У тебя больше друзей, чем ты думаешь, – улыбнулся Орион. – Истина открывается все новым и новым людям. И они встают под ее знамена, сколь бы горькой она ни была.

Мик не нашелся что ответить. Некоторое время они сидели в тишине.

– Но ты пока так и не научился, – вдруг произнес Орион.

– Что ты имеешь в виду?

– Видеть их едиными. Раньше ты превозносил выше других Огонь, – я не осуждаю тебя, нет. Когда с рождения растешь с этой мыслью, с чего бы рассуждать иначе. Потом ты увидел силу Земли – истинную, безудержную, не те вялые отголоски, которые Аврум запер в стенах Предела. И отдался ей без остатка, потому что только так поверил в нее. Отринув даже Пламя.

Мик слушал молча, опустив голову.

– Ты про то, что случилось с медвежьей тройкой? Когда сама Яха-Ола якобы пришла ко мне на помощь? – наконец спросил он. – Я все время думаю об этом. Но никто ведь так и не смог до конца понять, что произошло.

– Я не стыжу тебя, – Орион положил руку ему на плечо. Он словно не слышал слов Мика. – Но ты так и не смог увидеть Стихии чем-то целым. Почувствовать, что по-настоящему все Четыре сильны лишь тогда, когда едины. Среди них нет старшей или главной, каждая могущественна на свой лад. А ты пока понимаешь лишь язык силы. Ты и Рут – это не история о том, как она приходит и исцеляет там, где ты оставил ожог. Ваши Стихии суть одно.