Екатерина Колпинец – Формула грез. Как соцсети создают наши мечты (страница 8)

Руководство Instagram до последнего игнорировало проблему фейковых пластических хирургов и лжедиетологов, шквал рекламы диет и препаратов для похудения. Только в марте 2019 года, когда рост популярности движения против прививок спровоцировал вспышку кори в США, вице-президент Facebook (которому принадлежит Instagram) Моника Бикерт сообщила, что разработчики планируют понизить рейтинг вредоносных страниц, распространяющих дезинформацию о вакцинах, и не показывать их во вкладке «Рекомендованное». Однако проблема так и не была решена. Дело в том, что алгоритм Instagram объединяет контент по тематикам, и если вы подписаны на страницы, связанные со здоровьем или вакцинами, то рано или поздно алгоритмы приведут вас к БАДам и «растительным диетам».

В итоге Instagram ввел ограничения на показ контента, связанного с диетами и похудением, для лиц младше 18 лет, а в январе 2020 года администрация приложения сообщила, что начала скрывать из ленты фотографии, обработанные в фотошопе, помечая их как «ложную информацию».

Один из самых известных инстаграм-хэштегов #nofilter всегда соседствовал с уже упомянутым феноменом plandid. Сделать вид, будто не знаешь, что тебя фотографируют. Сделать вид, что запостил фото «как есть», без минимальной обработки. Требовать пересмотра стандартов красоты и при этом всегда снимать себя в максимально выигрышном освещении, повернувшись «рабочей стороной». Несмотря на полные гуманистического пафоса заявления, инстаграм, а вслед за ним и тикток борются не за представленность отличных от идеала тел и лиц, а за «любовь к себе» и «принятие себя». Бодипозитив в его цифровом варианте образца 2021 года крайне далек от радикального движения активистов конца 1960-х, выступавших против капитализма и диетической индустрии, извлекавшей выгоду из борьбы с ожирением и дискриминацией. Политическое по своей сути требование быть видимым и репрезентации разнообразия заменяется коммерчески ориентированным предложением «полюбить себя», которое алгоритмы преобразуют в уже знакомую рекламу антицеллюлитных кремов и диет.

Как пишет в своей статье «Бодипозитив – это обман»[43] журналистка Аманда Мулл, в контексте «принятия и любви к себе» низкая самооценка женщин, как правило, предстает полностью рекламным конструктом без видимой связи с обстоятельствами жизни конкретных женщин. Этот маркетинговый ландшафт, возникший задолго до появления Instagram, по всей видимости, вместе с первой бодипозитивной рекламной кампанией Dove – Real Beauty в 2004 году, – сегодня выглядит пассивной агрессией в тонах millennial pink: «Полюби себя! Как ты могла позволить себе плохо относиться к своему телу?» То есть вся ответственность за годы дискриминации и давления на полных людей перекладывается на плечи отдельно взятой женщины.

Две самые популярные тикток-блогерки США, создающие бодипозитивный контент: 16-летняя Сиенна Мэй Гомес (15 миллионов подписчиков), Бруклин Уэбб (8,5 миллиона подписчиков), Дениз Мерседес (2,7 миллиона), Виктория Гаррик (800 тысяч), 15-летняя Чарли Д'Амелио (113 миллионов). Для миллионов девочек-подростков Мэй и Д'Амелио, демонстрирующие неидеальную фигуру и невыгодные ракурсы с точки зрения стандартов красоты, стали источником вдохновения и уверенности в себе. Во время вирусного челленджа «Тела выглядят так» (Bodies that look like this) запущенного в декабре 2020 года, женщины и девушки демонстрировали, как выглядят их тела в выигрышных и невыигрышных позах. Цель была в том, чтобы показать, насколько сильно ракурс, освещение и поза искажают наше восприятие чужого тела.

Единственная проблема: люди, демонстрировавшие складки и жир в ходе челленджа, не были толстыми. Как отметили комментаторы, девушки на видео носили 4, 6, максимум 8-й американский размер одежды, в то время как средняя американка носит 16-й. При этом, когда толстые люди снимали и выкладывали похожие видео, то их удаляли под предлогом неких расплывчатых «правил сообщества».

«Тела выглядят так» запустили волну обсуждения двойных стандартов в тиктоке. В частности, блогерша @sheismarissamatthews сняла свою версию видео, написав, что «у многих толстых людей складки жира на животе присутствуют 24 часа в сутки 7 дней в неделю, а принимать позы, показывающие складки и жир, когда у тебя их нет, бессмысленно». Пока худые люди говорят о принятии себя, толстые говорят о том, чтобы начать видеть в себе нечто большее, чем просто тело, на которое можно смотреть и оценивать.

Во время недавнего флешмоба #ourbodiesourchoice российская модель с пятью миллионами подписчиков Виктория Одинцова опубликовала пост с тремя фотографиями – модельный снимок в полный рост; едва заметные растяжки на бедрах крупным планом; бледные следы от шрамов на коленях крупным планом, – который сопровождал следующий текст:

Любовь к себе заключается не только в наличии подтянутой попы, накаченного пресса и идеальной кожи. Я искренне не осознавала этого раньше и как загнанный кролик стремилась к идеалу, выдуманному и нарисованному. Мы смотрим картинки в Инстаграм и забываем про реальность. Искусство любви к себе заключается в его принятии, с изъянами и без. Мне писали и делали комплименты о том, что я идеальная, но это далеко не так и мне всегда было неловко ответить спасибо.

Я каждый раз пыталась соответствовать, но не для себя, а для других, чтобы оправдать их ожидания. В сегодняшнем дне я принимаю себя со всеми своими минусами и плюсами и неважно, нравится это кому-то или нет[44], [45].

Стоит ли говорить, что остальные фотографии в профиле Одинцовой, выверенные и щедро обработанные фильтрами, – витрина ее эталонного лица и тела.

Существуют ли в инстаграме и тиктоке пространства, свободные от шквала пассивно-агрессивного «бодипозитивного» контента? И почему они предлагают не альтернативу стереотипам, а еще одно измерение старой идеи о том, что женские тела существуют как объекты для оценки и потребления? Чем больше бодипозитива навязывают алгоритмы, тем больше людям напоминают, как сильно они должны заботиться о том, как выглядят.

Бодипозитив – это свобода вообще не думать о собственном теле. Как ни странно, гораздо более бодипозитивными в первоначальном смысле этого слова оказываются блоги, где тема любви к себе и принятия себя не упоминается вовсе. Например, ютуб-канал самой известной российской мукбанг-блогерки Инны Судаковой из Каменск-Уральского. Или ютуб-канал корейской блогерки Янг Субин, также снимающей видео в жанре мукбанг[46]. Известность Судаковой вышла далеко за пределы ютуба и превратилась в мем, она ни разу не затрагивала темы бодипозитива в своих видео, а хейтерам, пишущим, что она толстая, отвечала: «Какой у меня лишний вес? Ну да, маленько жирненькая. И че?»

Алгоритмы и AdSense (рекламный инструмент Instagram), и TikTok на поверку оказываются гораздо страшнее хейтеров и троллей, потому что если вы просто используете слова «толстый» и «жир» в поиске, то неизбежно столкнетесь с рекламой похудения, схем интуитивного питания, пяти легких упражнений для похудения, наконец, пластической хирургии. Вы обязательно увидите то самое лицо «до и после операции», завернутое в упаковку «любви к себе».

С инстаграмным лицом никто не рождается. Также никто не рождается с беспокойством по поводу его отсутствия. Поток красивых фотографий и видео, которые вы ежедневно видите в лентах соцсетей, – не ваш собственный выбор, а продукт работы сложных алгоритмов, оценивающих и анализирующих миллиарды кликов в разных концах Земли каждую минуту. В итоге вы видите не отражение собственных вкусов, а усредненные предубеждения и вкусы общества, в котором живете. Возникает парадокс, когда можно совмещать полное отрицание навязанных стандартов красоты с постоянным корректированием собственной внешности.

«Настолько плохо выглядела, что пришлось наложить фильтр на фото».

Тело и лицо мечты не могут оцениваться в категориях «подлинное/искусственное», поскольку полностью ирреальны, даже если вы видите перед собой человека, перенесшего двадцать пластических операций. Пациенты Брауде и женщины из проекта DreamGirls3D обитают в одном выдуманном пространстве и живут одной коллективной фантазией, в реальность которой продолжают верить миллионы людей.

Глава 2

Путешествие мечты

Берите машину и езжайте в Свято-Введенский Толгский монастырь – там благостно и угарные фрески об Апокалипсисе. Или просто в поля и леса. Честно, больше всего в поездке понравилось, что был и город, и природа. Вернувшись, можно и пиво выпить.

Самолет набрал высоту. Внизу необъятной зеленой лужей заблестела тундра. В ближайшие полтора часа пейзаж в иллюминаторе не изменится. За полтора часа у меня не возникнет мысли достать фотоаппарат и сделать несколько кадров из серии «Под крылом самолета». Середина июня, сегодня шел снег, а я, уставшая с самого с утра, сижу на рваном сидении грязного Ан-2 в зимнем пальто и резиновых сапогах. Пахнет соляркой и пылью. Скоро мы приземлимся в Нарьян-Маре, где тоже будет снег.

Сегодня мне исполняется 25 лет, и я возвращаюсь из своей первой командировки в качестве корреспондента газеты «Красный тундровик» (по-ненецки «Нарьяна Вындер»). Я прилетела в Нарьян-Мар два месяца назад. Точно так же шел снег и дул шквальный ветер с Печоры. Город с населением 20 тысяч жителей состоял из деревянных домов, раскрашенных в яркие цвета пятиэтажек, администрации, площади и ДК. Город можно было пройти насквозь за 20 минут. Девять месяцев в году добраться сюда можно только на самолете. Летом к самолету добавляются баржи и корабли, курсирующие по оттаявшей Печоре. Вокруг города есть несколько мелких поселков, а дальше – пустота.