Екатерина Колосова – От Невы до Сан-Марко. Тайный диалог двух столиц. (страница 1)
Екатерина Колосова
От Невы до Сан-Марко. Тайный диалог двух столиц.
Петербург, он, как Венеция, лежит на перекрестке миров – «этого», живого и настоящего, подчиненного всем разрушающим законам хаоса, и «того», вечного, над которым земной хаос уже не властен. Он – чистилище, которое предстоит пройти каждому из нас прежде, чем окончательно раствориться в вечности. Но и в этой своей странной, магической роли он тоже – брат-близнец Венеции. Для меня эти два города – отражения друг друга. Для меня каждый из них – повод заглянуть туда, к чему мы готовимся всю жизнь, к чему всей душой стремимся и чего так отчаянно, безотчетно боимся, к небытию, к вечности, к истокам.
Светлана Конеген, петербурженка, журналист, телеведущая.
Благодарности
Выражаю благодарность Марине Г, подавшей мне когда-то идею книги о Санкт-Петербурге и Венеции, Марине Опочинской, моему неизменному бета-ридеру и подруге за внимательность и поддержку, Елене Боровковой (Тютяковой) за нашу многолетнюю дружбу и ее ценные комментарии по поводу рукописи, моему редактору, филологу и театроведу Анне Петровой за помощь и терпение, работникам Российской Государственной библиотеки Искусств в Москве и Библиотеке Марчиана в Венеции за поддержку в моих поисках, моей подруге из Санкт-Петербурга Ирине Царенковой за компанию в моих исследованиях, волшебной Ольге Ивановой-Мюллер за теплое петербургское гостеприимство и неравнодушное отношение к моему творчеству. Спасибо за консультации и ответы на мои вопросы Владе Новиковой-Наве, Алессандро Романо, Алле Алексеевне Баевой из Музея-заповедника П. И. Чайковского в Клину, Кириллу Михайлову, фотографам Яснояре Брусникиной и Лине Борка, без творений которых эта книга была бы просто немыслима, моей подруге и дизайнеру Зинаиде Зиновьевой за художественный вклад в оформлении этой книги. Отдельное спасибо историку, ученому, петербуржцу Михаилу Талалаю за прочтение рукописи, советы по ней и за идею создать главу о Франческо Альгаротти. Благодарю персонал отелей Tresini Palace, Wawelberg, администрацию Никольского Морского собора за помощь и предоставленную информацию. Благодарю всех тех, кто любит Венецию и Санкт-Петербург и с нетерпением ждал эту книгу.
Введение
Санкт-Петербург принято называть «Северной Венецией». Все к этому привыкли, но мало кто задумывался: что же связывает эти города помимо очевидных каналов, воды, львов и мостов? Идею «нырнуть» в это исследование мне подала подруга, но надо признаться, взялась за нее я далеко не сразу. Зрела. И каково же было удивление, когда я осознала, сколько судеб, событий объединяют эти два таких разных, а, с другой стороны, таких похожих красавца.
Санкт-Петербург мне дорог с юности, когда в течение шести лет учебы мы с подругами-студентками каждый год приезжали на пленэр на месяц, обычно выбирая июнь. Писали городские виды, делали наброски, ездили по пригородам, допоздна задерживались в музеях. Конечно, в город я возвращалась и после, в нем поселились дорогие мне люди. А недавно узнала об особой связи моей семьи с градом святого Петра. Оказывается, мой прадед, Захаров Михаил Михайлович, защищал «Дорогу жизни». Каждый петербуржец отлично знает, что это такое: единственный путь, соединявший блокадный Ленинград с большой землей, проложенный по льду Ладожского озера. По «Дороге жизни» привозили боеприпасы, продовольствие и все то, что поддерживало жизнь в городе в самое тяжелое временя в его истории. Мой прадед погиб в 1942 году во время проведения Синявинской операции при попытке прорвать блокаду Ленинграда. Так что тема Санкт-Петербурга в моем творчестве неслучайна.
Что касается Венеции – это любовь, страсть, вдохновение, самое прекрасное, что есть на Земле, и ей уже посвящены две мои книги «Bella Венеция» и «Русские в Венеции». Но снова появилось желание заняться исследованиями, на этот раз обручившими Серениссиму с Петербургом. Частично эту тему я начала раскрывать в «Русских в Венеции», рассказав о художнике из Петербурга Александре Волкове-Муромцеве и его дворце на Большом канале, а также историю знаменитого Золотого дома, где есть романтический след, ведущий в город на Неве. Здесь я эти истории пропущу, сосредоточусь на других, хотя и ими связь двух водных городов не исчерпывается.
Я побывала во всех местах, что описала в этой книге. Ходила под расписными потолками венецианского дворца Дожей, вдоль виноградников муската Сканцо под Бергамо, искала дома семьи Кавос в Серениссиме, изучала пыльные архивы и статьи, сидела над книгами в библиотеке Марчиана на площади святого Марка, подглядывала за русской виллой в некогда аристократическом пригороде Венеции Мольяно Венето, напрашивалась на производство мозаики Орсони и на экскурсию в палаццо Паппадополи, ныне люксовый отель, где когда-то отметился Сергей Дягилев. Я общалась с настоятелем петербургского Никольского Морского собора, напитывалась искусством в Эрмитаже, посещала дом Вавельберга, ныне отель Wawelberg – копию венецианского дворца Дожей, останавливалась в гостинице Tresini Palace в поисках информации о первом архитекторе города на Неве Доменико Трезини, ездила в Павловск и пригороды Санкт-Петербурга. Все для того, чтобы своими глазами увидеть места, о которых пишу, и чтобы дать почувствовать читателю многомерную и многовековую связь, укрепившуюся между двумя водными городами. И еще поэтому я ввела цитаты петербуржцев и венецианцев в начало каждой главы.
В наше время в Петербурге имя «Венеция» носят кафе, рестораны, гостиницы и даже жилой комплекс на престижном Крестовском острове, на стенах которого красуются львиные головы, в капителях угадывается венецианско-византийское эхо колонн дворца Дожей, а бежево-коричневые ромбы, сеткой покрывающие фасады, тоже напоминают орнаменты на главном палаццо республики святого Марка.
Два города соединяют и люди: Казанова и его братья, Стравинский, Дягилев, династия Кавос, Бродский, Павел Первый, Петр Великий, Петр Чайковский, Николай Чудотворец, Александр Бенуа, фаворитка Николая I, целый ряд художников и архитекторов (Кваренги, Трезини, Дициани, Гуарана и тд). Вы не скроетесь от Венеции нигде: ни в Эрмитаже, ни в Петергофе, ни в роскошном Екатерининском дворце Царского Села. И это прекрасно! Ведь культурные связи обогатили обе стороны: и быстро развивающийся амбициозный Санкт-Петербург, и уже почивающую на лаврах обворожительную Венецию. И что бы ни происходило, эти узы невозможно разорвать: истории городов на Неве и на Адриатике, как вы убедитесь после прочтения этой книги, давно и тесно переплелись друг с другом.
Глава первая
Михаил Пиотровский, петербуржец, директор государственного Эрмитажа:
«Эрмитаж – это музей, который не спускается вниз: ты должен подняться на его уровень. Он должен людей поднимать, выпрямлять, созывать нужных ему, обучать. Эрмитаж в принципе сам выбирает, кто ему нужен, и, если человек не его, ему в Эрмитаже не удержаться, проверено многолетним опытом.
Поэтому, собственно, твое пребывание в музее еще не означает, что ты соответствуешь этому высокому искусству. А ему нужно все время соответствовать. Хотя по сравнению с Эрмитажем мы все «букашки», но каждый из нас все равно должен стараться соответствовать Эрмитажу. Я думаю, что горы книг, которыми у меня завалены столы кабинета (они тут не просто лежат, а все время по нему крутятся), – это моя попытка соответствовать Эрмитажу».1
Государственный Эрмитаж… О нем наслышаны все: это крупнейший музей, известный как в России, так и за ее пределами. Его многочисленные залы с миллионами экспонатов привлекают сотни тысяч любителей искусства, которые мечтают увидеть уникальное собрание.
Одно только здание заслуживает особого внимания! Колонны, барочный декор, золото, гармоничный зеленый цвет и внушительные размеры заметны издалека. И словно бы этого дворца, спроектированного итальянцем Бартоломео Растрелли, недостаточно – его отражение в гладком зеркале Невы умножает великолепие архитектуры.
Строительство началось по распоряжению императрицы Елизаветы Петровны. Дочь Петра Великого утвердила проект новой резиденции, которая должна была превзойти дома европейских правителей и стать величайшей в истории. К задаче подошли с размахом: приглашение известного зодчего Растрелли, значительные финансовые вложения, четыре тысячи рабочих и лучшие мастера – все было направлено на создание грандиозного сооружения на набережной.
И оно по-прежнему остается одним из крупнейших дворцов в мире, а само слово «эрмитаж», что с французского означает «место уединения», прочно ассоциируется с Зимним дворцом. Именно оно стало петербургским символом, несмотря на то, что павильоны для спокойного времяпровождения в одиночестве строились во многих парках и усадьбах.
Поначалу произведения искусства, приобретенные другой великой государыней, Екатериной II, действительно хранились в специальном отдельном здании, называемом Эрмитажем. Постепенно коллекция росла: на момент смерти императрицы насчитывалось около 4000 шедевров, а в собрание поступали полотна Шардена, Рубенса, Пуссена, Рембрандта, Тициана и Джорджоне.