Екатерина Кирик – Тайна старого пиджака (страница 5)
«И что со мной случилось? Я повела себя как… как не знаю кто, – лихорадочно закрутились мысли в ее голове, – Я вообще не подумала о Хлое, о том, почему ей захотелось принять участие в этом концерте, психанула, наговорила грубостей, ушла… Неужели мы не могли потом почитать этот гребаный сборник? Могли! Завтра, послезавтра, на выходных, наконец!»
– Она меня теперь не простит, – это Хлоя уже произнесла вслух.
– Да простит конечно! – вскрикнул Макс, обрадованный тем, что тяжелое молчание прервалось. Хлоя снова дернулась, вспоминая о Максе.
– Макс, спасибо тебе. Ты привел меня в чувство. Ты кругом прав.
– Да ладно тебе, – засмущался Макс, – Я вообще ничего такого не сделал. Просто поболтали.
– Сделал-сделал, – Хлоя закинула вещи в сумку и вскочила со скамейки. – Мне нужно идти.
– Эй, может прогуляемся? Я тебе еще чего-нибудь расскажу! – Максим Пичугин взъерошил стрижку, с обожанием поглядывая на Хлою. Он был горд, что смог ей помочь и, кажется, развеселил, хотя так и не понял, как и чем.
– Нет, мне надо бежать!
– Ну может в другой раз?
– Может! – Хлоя почти бегом пошла по дорожке.
– Так я позвоню?
– Пичугин! – обернулась и засмеялась Хлоя, – Ну позвони!
Макс довольный засунул руки в карман, согревая замерзшие пальцы. Но ему не было холодно, совсем.
Глава 6 Муки сцены
Тем временем Патти открыла дверь актового зала. Это место всегда ассоциировалось с праздниками – здесь проходили все большие торжественные школьные мероприятия и собрания. После ремонта, когда от старого здания школы почти ничего не осталось, на территории построили большой комплекс из двух корпусов, в одном из которых даже была своя небольшая телебашня. Школу условно разделили на две части – в правом крыле учились младшие классы, а левое крыло было отдано старшеклассникам. В этой же части здания располагался и актовый зал, который отличался масштабом и напоминал настоящий зрительный зал в театре.
Центральное место занимала большая сцена с ровными светлыми квадратами пола. С двух сторон ее обрамляли тяжелые портьеры золотого цвета и красный бархатный занавес. Ровными рядами с хорошим подъёмом вверх уходили красные стулья с откидывающимися сиденьями. К сцене можно было спуститься с двух сторон зрительного зала. Вниз вели широкие ступени, обтянутые серым бархатным материалом. Когда спускаешься по этим ступенькам вниз, шагов практически неслышно – мягкий материал глушит все звуки.
Патрисия тихо приоткрыла дверь. В актовом зале был приглушен свет. Ярко светилась только сцена, на которой сейчас стояла парочка одиннадцатиклассников и изображала какое-то действие. Патрисия на негнущихся ногах стала спускаться вниз по ступенькам. Ее никто не слышал, и никто не обращал на нее внимание. Патти не знала, что будет делать, когда ступеньки закончатся, и ей придется что-то говорить. Пока она пыталась определить местоположение ребят, кто где находится, и самое главное, понять, где же Глеб. На краю первого ряда она заметила Дашу и Варю, но к ним было уже не пробраться – для этого надо было подняться наверх и снова спускаться с другой стороны зала.
«Так, знакомые в недосягаемости. Ок, думай, где приземлиться, сбоку этого ряда? Да, сяду здесь, но лучше во втором ряду, а потом, когда позовут на сцену, встану и покажусь.
А где Лизавета? Ага, уже на сцене, ближе к кулисам, вертит хвостом перед каким-то одиннадцатиклассником. Что-то расспрашивает у него, кокетливо порхая ресницами и накручивая прядь волос на палец. Ясно. Хорошо, что она не с Глебом. Интересно, устоял бы он против ее обаяния?»
Устоять перед чарами Лизы, по мнению Патрисии, мало кто был способен – Лизавета обладала каким-то особым магнетизмом. Правда, специфическим – действовал он в основном на мальчиков.
Внезапно Патрисию обдало волной жара, когда она заметила знакомую фигуру Глеба в первом ряду. Он сидел по центру, слегка откинувшись в кресле, его стройная фигура выделялась в полумраке зала. Рядом с ним находилась Марина, которая осторожно придерживала его за предплечье и что-то жарко шептала на ухо. Они оба при этом смотрели на сцену, кажется, обсуждали происходящее на ней.
Зеленый свитер с узким воротом очень шел Глебу, он подчеркивал цвет его необычных глаз и в свете сцены отливал изумрудом. Лампы выхватывали строгий профиль и слегка взъерошенные темные волосы, будто он только что провел по ним рукой. Его пальцы нетерпеливо барабанили по подбородку, а лицо выдавало сложный мыслительный процесс.
В глубине серых глаз читалось легкое напряжение, будто он одновременно находился здесь и в другом месте. Иногда Глеб наклонялся к Марине, отвечая ей шепотом, и тогда его профиль резко вырисовывался в свете софитов – прямой нос, четкий подбородок, сдвинутые брови. В его позе чувствовалась энергия, словно он в любой момент готов был вскочить и двинуться куда-то. Патрисия продолжала движение, но внутренне замерла, вбирая в себя каждую деталь этой картины.
В зале стало очень шумно, как будто в один момент заиграла громкая музыка, стал слышен шепот, музыка, разговоры, стуки, грохот. Видимо, пребывая в волнении, девушка сначала и не заметила всего этого, а присев под защитой темноты зрительного зала и слегка успокоившись, начала ощущать пространство более полно.
Зажегся верхний свет, и в помещении стало совсем светло.
Наконец, Марина встала со своего места быстрым шагом взошла по маленьким деревянным ступенькам на сцену. Она взяла микрофон.
– Так, девочки из 10-го, вы здесь? Поднимите руку, чтобы я вас видела.
До Патти не сразу дошло, что Марина говорит и о ней. Она с опозданием подняла ладонь. С другого края первого ряда тянули руки Даша и Варя. Лиза продолжала флиртовать с 11-классником, не обращая внимания на Марину. Марина осмотрела зал, потом повернулась назад, в сторону Лизаветы, выискивая оставшуюся участницу, заметила ее и, нахмурившись, отвернулась.
– Поднимайтесь на сцену, посмотрим, что вы можете.
Патрисия нехотя встала и направилась к сцене. На этот раз ступеньки закончились предательски быстро.
Все девочки собрались по центру площадки. Даже Лизавете пришлось отлепиться от парня, с которым шел оживленный разговор, и вернуться к делу.
– У нас для вас три роли: ты будешь учительница физики, Ангелина Матвеевна, ты – Валерия Сергеевна, учительница русского, ваша классная, а ты – Антонина Витальевна, наша химичка, – рассказывая, Марина раздавала большие белые листы со сценарием в руки каждой девочке, – Красным отмечен кусочек, который нужно будет прочитать на сцене.
Патрисия поняла, что ей листов со сценарием не досталось.
– Ээээ… А… Я не получила сценарий, – запинаясь, проговорила она.
– Ааа, да, – обернулась Марина, – Вас же четверо. Ну тогда ты тоже будешь химичка, типаж похож, – придирчиво оглядывая Патрисию, сказала Марина, – Сценарий у нее подсмотришь, – она кивнула в сторону Лизаветы.
Лиза недовольно зыркнула в ответ и даже не подвинула свой текст – она явно не собиралась делиться сценарием и испытывать от этого неудобства. Патти вся затея нравилась все меньше и меньше – ей и так было неловко из-за необходимости выступать на сцене, а тут еще какие-то соревнования, недовольства…
– Держи, – раздался сзади бархатный голос. Глеб. За всеми этими сценическими волнениями Патрисия и забыла, ЧТО именно ее на самом деле привело в актовый зал. А тут – та самая причина, Глеб. Стоит позади, так близко, что она чувствует легкий лимонный аромат его парфюма. Глеб, вот так просто, стоит рядом и протягивает ей свой экземпляр сценария.
– Спасибо, – пробормотала Патрисия, опустив глаза. Да что ж такое-то! Почему он на нее так действует, что она ведет себя как рыба – ни слова сказать, ни посмотреть ему в глаза не может.
Патти начала злиться на себя – какой смысл втягиваться в это дело, если она все равно ведет себя как тюфячка, которая всего боится, а тем более боится самого Глеба? Никогда ей с ним не общаться легко и свободно! Зачем она вообще все это себе выдумала! Зачем сюда пришла? Такие как Глеб встречаются с такими как Марина – смелыми, уверенными – вон как она ходит по сцене, раздавая указания. Все сразу же бросаются их исполнять – боятся или уважают. Ну или с такими как Лизавета – которые строят глазки, накручивают на палец длинные светлые пряди волос и кокетливо хихикают. А она что? У нее из необычного то – только имя! Овца блеющая!
Патрисии захотелось плакать. А больше всего – уйти отсюда. Она опустила взгляд на сценарий, чтобы как-то сдержать подступившие слезы. Сценарий был местами изрисован шариковой ручкой – Патти с любопытством исследовала рисунки на полях. Неплохо, неплохо! Кажется, это Глеб рисовал – какие-то фигурки, треугольники, растения, буквы. Внутри потеплело – он еще и рисовать умеет. Сколько же еще у него талантов? Как было бы интересно его узнать! Наверное, не стоит пока сдаваться…
Странно, но минутная передышка помогла ей воспрять духом.
«Ладно, посмотрим, что нужно делать. Значит, я – Антонина Витальевна. Так, говорю свою речь, а потом включается минусовка песни певицы Валерии «Часики» – и мы поем переделанный текст вместе с ансамблем».
В сценарии для учительницы химии предназначались слова: