Екатерина Кариди – В его власти. Вторая жена (страница 7)

А Жарова здесь уже встречали, причем целой толпой. Какие-то люди в деловых костюмах, явно бизнесмены и все в оранжевых строительных касках. Ему тоже принесли каску, но он не надел, не глядя протянул ей.

Ника была слегка ошарашена. Ее миссия тут будет носить за ним каску? Хорошо, пусть так. Она замерла, держа каску в руках, и пока Жаров разговаривал с этими людьми, смотрела в сторону. Налетел особо сильный порыв ветра, волосы закрыли ей лицо, полезли в глаза. Она стала убирать и услышала:

— Надень, — Жаров смотрел прямо на нее.

Что-то диковатое было в светло-серых глазах. Ей даже в голову в тот момент не пришло не подчиниться.

Потом был обход по стройке, они поднимались в здание, ходили по этажам. Ему что-то показывали и рассказывали, порой перекрикивая шум, он что-то говорил, кивал. Ни черта в этом не понимая, Ника везде ходила за ним, как придаток. Потому что он велел не отходить, держаться рядом.

Это продолжалось долго, ей показалось, что целую вечность, она устала. В какой-то момент вообще засмотрелась на город, с высоты его хорошо было видно в просвет между этажами. И даже не сразу отреагировала, когда он сказал:

— Достаточно. Все свободны, можете идти.

Люди попрощались и ушли, она внезапно осталась там вдвоем с ним.

Жаров медленно прошел к краю перекрытия и повернулся к ней и протянул руку.

— Подойди.

Это был верхний этаж. Там, где он стоял, перекрытие делало небольшую полку у основания железобетонного пилона. Мужчина смотрел на нее, словно хотел сказать: «Слабо?» и по-прежнему протягивал ей руку.

Да, ей было страшно, но Ника подошла.

Как только она коснулась его руки, он тут же развернул ее и тесно прижал к себе, а сам отступил за пилон на самый край. Она невольно ахнула, инстинктивно вжимаясь в него еще сильнее, и вдруг поняла.

Город. Он был как на ладони. И ветер. Все так ярко, ощущения на грани, дикий адреналин.

— Нравится? — низкий голос у самого уха.

И непонятно, что он имел в виду.

И непонятно, что он имел в виду.

То ли город, который он ей показывал, то ли ощущать за собой его горячее, литое тело. Ее бросило в краску. Слишком. Награни фола!

Ника отстранилась и стала выбираться из его рук. Тогда он развернул ее и поставил за собой дальше от края.

— Осторожнее, — проговорил. — Полка узкая.

Его низкий голос отдался вибрацией под ложечкой, и от этого внезапно осталось ощущение, что они по-прежнему связаны какой-то странной нитью. Это пугало, и это надо было разорвать. Ника сразу же подалась назад, закрываясь защитным жестом.

— Это было опасно. Не надо было так делать.

Он только оглядел ее странным взглядом холодных светло-серых глаз и сказал:

— Опасно даже лежать и ничего не делать. И то помереть можно.

Весь его вид, тон. Кривоватая усмешка и низкий голос, вызывающий внутреннюю дрожь.

Он просто ломал все стереотипы, сносил к чертовой матери границы и безжалостно вышвыривал ее из зоны комфорта. Но город, который он ей показал, тот дикий всплеск эмоций…

Диссонанс был страшный. Трудно прийти в себя, обрести почву. Ей нужно было дистанцироваться от него, закрыться. Внезапный порыв ветра налетел, пронизывая до костей, стало вдруг холодно.

А мужчина прищурился, глядя на нее, и проговорил:

— Думаю, на сегодня достаточно.

Крепко ухватил Нику за локоть и повел к открытому подъемнику. Эта его стальная хватка, она ощущала себя в его власти, словно пойманный зверек. Но после выплеска адреналина пошел откат, и сейчас у Ники слегка дрожали ноги, самой дойти ей было бы трудно.

Вскоре после того, как отец уехал по делам, забрав с собой гостью, Антону позвонила мать. Он уже предвидел, о чем пойдет разговор, но ответил:

— Да, мама, что ты хотела?

— Ну что, убедился⁈ А ты мне еще не верил! Убедился, что твой отец повел себя как последний мерзавец? Привести в дом шлюху, когда я еще не успела даже вывести все свои вещи! Надеюсь, он потащил ее не в мою спальню, — резкий голос матери приобрел ядовитые нотки ненависти. — Впрочем, с него станется, он и не такое способен, лишь бы сделать мне назло!

— Подожди, мама, — начал Антон. — Она не показалась мне такой. И вообще, насколько я понял, она в доме временная гостья.

Если честно, Антон вчера поехал к отцу, потому что мать закатила истерику. Сейчас он хотел объяснить. Он видел девушку утром. Отец сказал: она побудет в доме, пока у ее жениха проблемы. Антон не стал вдаваться в подробности, он не в курсе всех дел отца, но не дурак же, догадывался, что это могут быть за проблемы.

А девушка показалась ему вполне обычной. В смысле, не эскортница. Конечно, нельзя было отрицать, что было в ней что-то цепляющее. Даже очень.

Сказал это и тут же почувствовал, как мгновенно изменилось настроение матери. Как будто холодный шквал по связи пронесся.

— Она — что? — опасно вкрадчиво спросила мать. — Понравилась тебе?

— Подожди, послушай!

Но мать услышала только то, что хотела услышать.

— Вот как, — едко проговорила. — Посмотрим.

И оборвала разговор.

Со стройки они выбрались не сразу, у Жарова были еще дела. А после этого Нике еще пришлось еще ехать с ним в какой-то офис. Опять сидеть рядом в машине и потом тоже ждать, пока он говорил с людьми. Где-то перекусывать, терпеть взгляды, скользившие по ней.

Ника замкнулась в себе и переваривала случившееся. Ее роль во всем этом была непонятна. Да она и не пыталась понять, что от нее Жарову нужно. Просто находилась рядом. Молча.

К концу дня она чувствовала себя вымотанной.

Но наконец наступил вечер.

Когда вернулись в особняк, Ника думала, что теперь-то уж ее отпустят. Ведь больше никуда не надо ехать. Господин Жаров уже побывал сегодня, где хотел. И она везде ходила за ним, как привязанная. Ощущала себя собачонкой, которую хозяин зачем-то изволил взять с собой.

Ног не чуяла под собой, когда он помог ей выйти из машины.

И да, принимать его помощь, ощущать себя такой безвольной слабачкой, было унизительно. Он догадался. Ника поняла это интуитивно по тому, как уголок его твердых губ дернулся.

Черт… Теперь он еще будет потрошить ее мысли?

Прорываясь сквозь усталость, волной поднялась злость. Но он уже повернулся спиной и направился к дому. А ей пришлось идти следом, смотреть на его мощную спину и тихо злиться молча.

Но она не могла не понимать, что этот человек ворочает грандиозные дела. Этот его бизнес… на самом деле, власть этого человека огромна. Хотелось бы сказать — власть денег. Но нет. Прежде всего это был он сам. Такой, как он есть.

Особенно остро она это ощутила там, нас тройке. Страшно было подчиниться, но не подчиниться невозможно.

Идиотские мысли. Незачем вспоминать.

Теперь он вошли в холл, и Ника постаралась отвести взгляд. Смотрела в сторону, думая только о том, что наконец сможет попасть в свою комнату…

Он проговорил не оборачиваясь:

— Переоденься и спускайся к ужину.

Этот его низкий голос и тон, не допускающий возражений. Ника чуть не споткнулась. Вскинула на него взгляд и молча кивнула. Он даже не обернулся, так и продолжал идти вперед. Как будто знал .

Протест колыхнулся в душе, она еще больше разозлилась. В «свою» комнату влетела так, что от нее аж «искрило». Зато усталости как не бывало. Ника схватила с вешалки первое попавшееся ей платье, но прежде ушла в душ. Смыть с себя пыль, усталость, ощущения. Все.

Потом быстро оделась, закрутила в узел волосы и спустилась в холл.

Пока шла, со стороны столовой доносились гул голосов и приглушенный смех. Значило ли это, что у него гости? Впрочем, теперь Нике было все равно. Желает ее демонстрировать всем как ручную зверушку. Пусть. Она стиснула зубы и пошла вперед.

Стоило ступить в дом, Жарову сообщили, что бывшая жена приезжала днем. Под тем предлогом, что здесь остались ее вещи, осмотрела все комнаты. Антон Жаров виду не подал, но внутри здорово пригорело.

— Впредь пусть заходит только туда, где МОГУТ быть ее вещи, — бросил походя. — Иначе я распоряжусь, чтобы все ее вещи отправили ей.

Он же знал, что Алена не успокоится, будет постоянно влезать и пытаться контролировать. Плевать он хотел на эти попытки. Однако настроение это ему подпортило.

Нужно было сосредоточиться на другом. На том, что давало правильный настрой и позитивные эмоции. Девушка.