Екатерина Кариди – В его власти. Вторая жена (страница 3)

И вдруг он сказал:

— Можешь снять туфли. Я же вижу, что ты устала.

Неожиданно. Она даже сначала не поняла. Просто это было как-то слишком человечно для него… Не вязалось.

— Сними, — проговорил он жестче. — И можешь сесть. Не обязательно стоять.

Этот его голос, от которого бегут колючие мурашки. Если бы он еще говорить умел нормально. И да, ноги за весь день на шпильках просто отнимались, как будто разом обрушилась вся дневная усталость. Ника сняла туфли и осторожно, стараясь не шуметь и не производить лишних движений, уселась, подогнув под себя ноги, и прислонилась к стене. Сразу нахлынуло облегчение.

Но тут мужчина подался вперед, опираясь локтем на колено, и показал на пол перед собой.

— Сюда.

Приказная интонация и какие-то непонятные огоньки во взгляде. Сейчас это был именно зверь. Непредсказуемый и хищник. Она застыла, глядя на него исподлобья.

— Что…

— Поговорить надо, не хочу кричать.

У нее все перевернулось в душе. Такая эмоциональная встряска… Подойти к нему было все равно что переступить через себя. Но если он хотел поговорить. Возможно, ей удастся выторговать какие-то условия по выплате долга?

Это было страшно трудно, но Ника подошла ближе.

— Я сказал, сядь, — мужчина смотрел на нее, прижав кулак ко рту. — Не надо стоять.

А ее словно ошпарило, к лицу стала приливать краска. Этот страшный человек, он постоянно продавливал ее, выдергивая из зоны комфорта. Но оставался еще личный лимит неприкосновенности.

Она села на пол. И в тот же момент мужчина протянул руку и ухватил ее за подбородок. Наверное, это и был пик.

— Не надо ко мне прикасаться, — Ника отвернула лицо, вырываясь из захвата.

Он внезапно усмехнулся.

А потом встал и вышел.

Стоило выйти, Жаров успел заметить мелькнувшую за поворотом коридора тень. За его дверью движение?

Не успокоится никак бывшая. Так и будет следить за ним, подсматривать и поднюхивать в надежде урвать больше. Поздно. Надо было раньше думать, когда решила слить его и отжать большую часть бизнеса. Думала, он пальцем делан.

Мужчина презрительно хмыкнул и двинулся вперед, скользя взглядом вдоль стены. Ему сейчас даже не нужно было гадать, он и так знал, что происходит. И да, не ошибся, уловил обрывки разговора.

— Он что, действительно отвел ее в ту свою комнату? Не в спальню, не куда-то еще?

В голосе жены проскальзывали визгливые интонации. В ответ бормотание прислуги.

— Гад, Мерзавец. Животное! Я хочу, чтобы он сдох!

Жаров едва заметно ухмыльнулся, а потом не спеша вышел в холл. Где его бывшая стояла с одной из горничных. Горничная сразу стушевалась, увидев его, и отвела взгляд, потом и вовсе исчезла, а бывшая жена уставилась на него с ненавистью.

Плевать он хотел.

— Ты что-то задержалась, Алена, — проговорил, поравнявшись с ней. — Твой бойфренд тебя еще не ищет?

А та прошипела:

— Подонок. Ненавижу! Клянусь, я тебя уничтожу!

— Угу, — он кивнул и показал взглядом в сторону двери. — Тебе пора.

Казалось, бывшую просто порвет от злости. В конце концов, она резко развернулась и стала с грохотом спускаться с крыльца. А он развернулся и пошел обратно. Ему было положить на бывшую жену и ее угрозы.

Его сейчас занимало другое.

В первое время Ника все ждала, что он вернется. Однако прошла минута, две, десять. Он так и не появился.

Ее оставили в покое? Не верилось, но, похоже, так и есть…

Еще Ника еще не отрываясь смотрела на дверь, все казалось, что сейчас она снова откроется. Однако ничего не происходило.

И постепенно та пружина нервного напряжения, на которой она держалась, стала ослабевать. Пошел откат, восприятие притупилось, ей даже не хотелось есть. Только усталость и полное равнодушие ко всему.

Здесь не было ничего: ни стола, ни стульев, ни даже дивана. Хорошо, хоть не подвал и не бетонный пол. Ведь если вдуматься, она залог, пока не будет выплачен долг. Стоит ли удивляться, что этот монстр поместил ее в такие условия?

Мысли вяло ворочались, а спать хотелось. Теперь уже очень.

Она потерла себя за плечи. Нет, холодно не было, наоборот. Похоже, в этой странной комнате отопление включали даже летом. Надо же, какая забота о «заключенных».

Но тут негде было присесть, не говоря уже о том, чтобы лечь спать. Разве что на пол. А на полу спать Ника не стала бы ни за что. Оставалось только кресло. Тяжелое и широкое кресло, обитое мягкой на вид черной кожей.

Настоящий трон.

Чтобы подойти туда и прикоснуться, тоже пришлось переступить через себя, как будто на нем был отпечаток хозяина. Опять мелькнула ассоциация с логовом хищника, но Ника все же устроилась в кресле, подтянув колени к подбородку.

Кто мог подумать, что все закончится так?

Это был день ее свадьбы.

А в комнате стало темно, подсветка померкла, только ее серебристые туфли белели на мягком ворсе темно-синего ковра. Стараясь не думать ни о чем, она прикрыла глаза.

Когда Жаров вернулся в комнату, девушка спала в его кресле. Некоторое время он смотрел на нее, потом вышел.

Обычно он никого не пускал в эту комнату. И уж точно не водил баб. Это было его личное особое место. У мужика должно быть такое место, где он может поразмышлять, связаться с космосом, просто побыть в одиночестве, чтобы ничего не доставало.

Еще к нему в эту комнату приводили должников. Тех, кто проворовался.

Сидя в кресле он их и принимал. Умел Жаров убеждать, после десяти минут разговора с ним любой трясся и готов был все отдать, лишь бы выбраться живым. Но и этих выводили быстро — ему надоедало, что все обделываются и ползают в ногах.

Эту девочку он привел сюда, потому что она его заинтересовала.

Заметил ее еще в Загсе. Такое удивление, когда услышала, что ее женишок с**здил бабки. Хотелось спросить: «Девочка, что ты строишь из себя невинность?».

Да ладно. Уж одно Жаров четко знал — когда дело касается бабла, невинных и наивных не бывает.

И все же, ему было интересно, прямо доставляло. Аж настроение поднялось. Давно он в душе так не смеялся. Наверное, потому он ее в залог и забрал. Хотелось посмотреть, как она поведет себя. А женишок ее, кстати, падаль. Если бы у него кто-то забрал бабу, он бы зубами того порвал. Но это к делу не относилось.

Короче. Он просто ее забрал, потому что шакалов наказывать надо.

И потом по дороге ждал, когда она полезет своими «невинными» ручками ему в штаны. Он ей все условия для этого создал. Но нет. Никаких поползновений, никаких попыток уломать его. Это тоже было занятно.

Но больше всего его зацепило, как повела себя с его женой.

«Это ваши дела, они не имеют ко мне отношения»

Даже захотелось рассмотреть поближе, что ж там за феномен такой. Потому он и забрал ее в ту свою комнату. Потому что легко строить из себя целку, а когда доходит до дела, все сразу перестают ломаться и становятся шелковыми. Другая уже давно бы на коленях стояла и ртом отрабатывала бабки, что ее женишок скрысил.

А эта нет.

«Не надо ко мне прикасаться». Попыталась вырваться. А вот это действительно доставило. И да, он не прочь был изучать этот феномен дольше. Чтобы понять, где же та грань, за которой она перестанет прикидываться и покажет себя настоящую.

Однако Жаров знал, что бывшая жена сейчас в доме, а это действовало на нервы, отвлекало. Он и так достаточно отдал Алене при разводе, чтобы иметь право у себя дома наслаждаться свободой.

Девчонку он ненадолго оставил, собирался спровадить бывшую и вернуться к интересному разговору. Когда вернулся, она спала.

Забралась в его кресло и спала. Никто не смел. Но это почему-то не вызвало в нем отторжения. Тот самый зверь, что живет в глубине каждого мужика, был не против. И это тоже было странно.

Он решил вернуться завтра.

Ника проснулась среди ночи и долго не могла понять, где она и что происходит. Потом наконец дошло: в логове у Жарова она. Стало тошно.