Екатерина Кариди – В его власти. Вторая жена (страница 10)
— Сама-то как детям в глаза смотришь? — едко усмехнулся он. — Ты же первая завела молодого любовника и настаивала на разводе.
— Я их мать! Это другое!
— Ага, — скучно обронил он. — Надеюсь, это все?
— Нет не все! — прошипела Алена. — Ты урод. Это ты довел меня! И да, я хотела тебя уничтожить. Хотела, чтобы все тыкали в тебя пальцем и смеялись над тобой. И я не успокоюсь, пока не отсужу у тебя все! Голым останешься, по миру пойдешь, Антошенька.
А ему просто надоело.
— Удачи, — бросил в трубку и оборвал вызов.
Ясно было с самого начала, что Алена не успокоится. К этому он был морально готов. Однако кое с чем следовало разобраться прямо сейчас. Он вызвал к себе начбеза и приказал:
— Моей бывшей жене закрыт сюда доступ, — ткнул пальцем в пол. — Еще хоть раз она войдет в этот дом, нахрен всех уволю.
Дав указание начбезу, Жаров ушел в ту
Достаточно было войти, немедленно включилась подсветка, приветствуя хозяина. Мужчина на несколько мгновений застыл на пороге, оглядывая все, от темных стен с узкими слепяще-белыми полосками световых коробов до ночной темноты за стеклом.
Потом его взгляд остановился на большом черном кресле в центре.
Это было его кресло, никто не смел садиться в него, кроме него.
Сейчас ему казалось, что чего-то не хватает. Глядя на черную кожаную обивку, он видел молодую женщину в белом платье. Она спала, свернувшись клубком. Из-под подола виднелась босая стопа с высоким подъемом и аккуратными пальчиками.
Мужчина усмехнулся про себя, уголок губ дернулся.
Потом он медленно и шагнул на мохнатый ворс темно-синего пола. Шаг, еще шаг, густой ворс проминался под подошвами туфель и поглощал звуки. Он вдруг поймал себя на мысли, что хочет еще раз увидеть, как
А сев в кресло, закрыл глаза.
Полная иллюзия того, что
Когда открыл глаза, это ощущение было подавлено. Жаров никогда не был рабом страстей, незачем становиться им сейчас. Твердые губы исказила жесткая усмешка.
Потом он откинулся затылком на спинку кресла и стиснул подлокотники.
Несмотря на все дневные волнения и усталость, Ника спала хорошо. Утром, правда, чуть не проспала. Но ей не дали. Похоже, ее «хозяин» заботился о том, чтобы она не отлынивала от работы. Впрочем, собиралась Ника недолго, ей ведь сообщили, что в столовой ее уже ждали Антон Жаров и его сын. Потом был быстрый завтрак (потому что они уже опаздывали), а после она уехала вместе с ним.
Ника уже привыкла, что ее провожают странными взглядами. Понимала, что для всех в этом доме она непонятный объект. Сегодня на нее косились как-то особенно. Это было терпимо, но все равно напрягало.
День как-то прошел.
Потом следующий.
Если отбросить всю дикую неловкость ситуации и прочие нюансы, это была просто работа. Она просто вставала по утрам, ела с ним и его сыном Антоном за одним столом, а потом ехала в офис вместе с ним.
Ее обязанности сводились к тому, чтобы постоянно торчать рядом с боссом и быть на подхвате. А босс он был крайне требовательный и суровый. Моментами пугающий и жесткий до жестокости, если кто-то пытался ловчить или еще как-то нагреть его. Но Ника уже знала не понаслышке, что Жаров не терпел, когда его обманывали, и не прощал долгов.
За эти два дня ей один раз пришлось присутствовать вместе с ним на переговорах. Ника чувствовала себя лишней и ужасно стеснялась, когда на нее косились. А ему было плевать, он был идеально спокоен. Наоборот, его сила заставляла прогибаться других.
Но по отношению к ней он теперь не делал ничего, что бы как-то ущемляло ее достоинство. Держался ровно и натянуто. И то, что он позволил себе тогда на стройке, не повторялось тоже. Правда, она часто ловила на себе его тяжелый задумчивый взгляд. В его светло-серых, словно присыпанный пеплом лед, глазах тлело звериное что-то.
Обычно рабочий день был не нормированный. Когда все заканчивалось, ей приходилось ехать с ним домой. На заднем сидении его машины. Рядом. Потом еще был «семейный» ужин с ним и его старшим сыном.
Странная, однако, была у Жарова привычка, чтобы все сидели за одним столом и участвовали в общем разговоре. И то, как он моментами смотрел на нее. Зачем ему это нужно, невозможно было понять. Но после ужина Ника уходила в свою комнату, и ее больше никто не беспокоил.
Как будто установилось некое зыбкое равновесие.
А на следующий день кое-что произошло.
Глава 6
Трудно смириться с утратой власти, если привыкла властвовать безраздельно. Осознать, что все, упустила вожжи, теперь мужик, которого еще недавно могла заставить на цырлах скакать и исполнять любую твою прихоть, вдруг перестает быть ведомым. И игнорирует любые попытки вернуть свою власть над ним.
Алена смириться не могла.
Антон Жаров принадлежал ей с потрохами, и так было всегда. Но в какой-то момент взбрыкнул. Чего только она не делала! Зная, что он дикий собственник, она даже любовника молодого завела, чтобы сделать ему как можно больнее. Чтобы ревновал, сходил с ума и сдох от боли. Чтобы корчился, когда все узнают о его позоре и будут смеяться ему в лицо.
Но ему было хоть бы хны! Он отряхнулся от нее как от грязи. Просто отряхнулся и пошел дальше. Как будто она ненужная тряпка. А с такой женщиной, как она, так поступать нельзя! Нельзя забивать на нее, а он забил. Забил до такой степени, что запретил ее в дом пускать. В тот самый дом, куда он привел молодую потаскуху.
Как она исходилась от злости….
Развелся с ней? Да, она сама настояла на разводе и разделе имущества. Но он что себе думал? Что избавился⁈ Нет, она не могла позволить ему наслаждаться жизнью. У Алены все еще оставались ресурсы, чтобы отравить Жарову существование. И она начала их задействовать один за другим.
Пережил он, что по его фирме слили конкуренту важную информацию? Ничего, всегда есть другой вариант. Врагов у Жарова много, а у нее все еще оставались свои люди и рычаги влияния.
Он немало отстегнул ей при разводе, однако она считала, что это капля в море. Доля сыновей⁈ Ей было плевать на его отговорки. Она жена и мать. Ей решать, какая кому достанется доля. Это прежде всего были ее деньги, и Алена собиралась отсудить у мерзавца все.
А пока, раз она не могла контролировать его сама, решила это другим путем.
Этот день был один в один похож на предыдущие.
Ранний подъем, «семейный» завтрак с Жаровым и его сыном Антоном. Ника уде стала привыкать к парню, и они сегодня довольно неплохо общались, нашлись даже общие темы для разговора. Но, правда, общаться получилось недолго.
Жаров сразу напомнил о себе.
Поднялся с места и сказал:
— Уходим.
Она тут же встала и пошла на выход, а он задержался и что-то довольно долго говорил сыну. Ника не прислушивалась, но поняла, что все касалось той маленькой «тренировочной» части бизнеса, которым занимался Антон. Опять ощущение, что взрослый матерый хищник учит охотиться молодого.
После этого он нагнал ее в холле, и они вместе выехали на работу.
Нике опять пришлось провести рядом с ним весь день, она даже уже начала немного разбираться в его работе. То есть… он учил и ее⁈
Неожиданно.
Однозначного представления о Жарове у нее не было. Несомненно, он сильный и жесткий руководитель и (по тому, что она видела) хороший отец. Но в остальном — холодный монстр.
И она совершенно не могла понять, зачем она ему. Помогать? Ему не нужна была помощь. Сопровождать? Смешно.
При его возможностях, этот мужчина мог иметь в спутницах любую женщину. Об этом, кстати, Ника старалась думать как можно реже. И еще реже на него смотреть, потому что, каждый раз сталкиваясь с ним взглядом, испытывала странное смущение.
Как бы то ни было, и рабочий день закончился.
Дальше все было как обычно. Но когда Ника спустилась к ужину, в столовой царило тяжелое молчание, а столом присутствовал еще один человек.
Подросток лет четырнадцати.
Стоило ей войти, все взгляды немедленно устремились на нее. А она сразу поняла, что подросток за столом тоже внешне похож на Жарова. Немного другие краски и он был тоньше в кости. Но явно тоже его сын. Трудно было не заметить, как холодно и отчужденно он на нее смотрел.
Молчание затянулось. Она кивнула всем сразу и проговорила:
— Добрый вечер.
Антон, старший сын Жарова, сделал движение кистью, обозначая приветствие, и относительно бодро произнес:
— Как прошел твой день?
Но ощущение неловкости только усилилось, она осязаемо висела в воздухе.
— Нормально, — ответила Ника.
И вдруг подросток повернулся к старшему брату и процедил: