Екатерина Каграманова – Далеко за лесом (страница 23)
– Где Аманда? Госпожа Мейер где? – крикнула Майя.
– Она наверху. Велела не беспокоить. – Девушка стала серьезной.
– Это срочно. Где она?
– Она в детской. – Нина попыталась загородить собой лестницу. – Но она велела не беспокоить!
– Ничего.
Майя отстранила ее и, придерживая длинную юбку, пробежала по лестнице. Нина быстро поднялась следом.
– Послушайте, так нельзя. Хозяйка сказала…
– В чем дело?
Экономка по прозвищу Грымза строго смотрела на них обеих.
Нина быстро затараторила:
– Хозяйка очень устала. Она в детской отдыхает. Велела не беспокоить. А барышня настаивает.
– В детской? – Женщина нахмурилась. – Она заперлась?
– Ну да. Она отдыхает и просила не беспокоить. – Нина подняла ровные брови.
– Пойдемте.
Гримз быстро зашагала по коридору.
– Госпожа Мейер! – Она постучала в дверь. – Госпожа Мейер, откройте, прошу вас!
– Она спит!
Экономка не слушала горничную. Она громко стучала в дверь и кричала.
Майя чувствовала, что ее знобит.
– Позовите мужчин, кого-нибудь! Быстрее! Надо выбить дверь! – крикнула она.
Нина по-прежнему не понимала, что случилось.
Позвали кучера, потому что лакей стал нудно объяснять, что у него больная спина и доктор не одобрил бы. Дюжий дядька ударял в дверь плечом и ногами, пока та наконец не подалась.
Сначала они ее даже не увидели. Аманда Мейер свернулась калачиком в кресле, держа на коленях детскую голубую подушечку. Страшная бледность женщины делала ее похожей на куклу. Несмотря на шум, Аманда не открывала глаз. Рядом на полу валялись обертки от порошков.
– Доктора, быстро! – закричала Гримз. – Помогите мне!
Глава 31
Франк надел старую домашнюю куртку и грузно опустился в кресло. Взял со стола трубку и, прикрыв усталые веки, закурил. Его окутывала привычная тоска. Он был рад, что девчонка вернулась наконец домой. Он узнал ее сразу, такую не забудешь, да и прошлая встреча ему дорого обошлась. Хорошо, что она убралась. И все же, все же… Она была забавная. По-настоящему забавная, как маленькая дерзкая зверушка.
Франк пустил кольцо дыма и прикрыл глаза. Ей шестнадцать. Какой была его дочь в этом возрасте? Он плохо помнил. Прошлое сливалось для него в сплошную газетную страницу, где можно было прочесть отдельные слова, вроде «ограбление банка» или «убийство на пристани». Работа. У всех мужчин так, разве нет? Он честно делал свою работу. Приходил со службы ночью, это верно. Жена упрекала, что он совсем не бывает дома. Так ведь он не развлекался и не глушил пиво литрами, как некоторые. Служба – этим все сказано. Он был хорошим полицейским. Был?
Иногда он возвращался пораньше, и тогда приходилось возиться с бумагами дома. Когда Анжела была маленькой, она забиралась к нему на колени и начинала что-нибудь рассказывать. Он говорил: «Милая, не сейчас, ладно? Папа занят». Потом она выросла и перестала это делать. Когда? Он не заметил. О том, что происходит у Анжелы, он знал от жены. Дочь окончила школу – да бросьте, он же был на выпускном вечере. Начала работать в швейной мастерской. Встретила хорошего парня. Парень пришел познакомиться. Анжела вышла замуж. Свадьбу он помнил прекрасно: у него было целых два выходных, выпил лишнего, признаться.
Как это все промелькнуло, сколько лет прошло? Анжела родилась, когда ему было двадцать три, а сейчас… Ему пятьдесят два. Ей в этом году исполнится тридцать.
Франк смахнул пот со лба. Душно здесь. Он расстегнул воротник рубашки, вдохнул глубже, потер грудь – снова что-то давит. Так какой была Анжела в шестнадцать? Он очень хотел вспомнить. Припоминались какие-то мелочи. Завитые каштановые локоны, какое-то особенное платье цвета слоновой кости. Так она говорила – «цвет слоновой кости». Да. Но какой она была? Дерзкой? Веселой? Робкой? Она была спокойной, он не помнил, чтобы дочь устраивала скандалы или истерики. Но что она любила? Она рисовала? Пела?
От этих мыслей ему становилось не по себе. Франк не привык задаваться такими вопросами. К чему это копание в душе? Он делает свою работу из года в год – это главное. Все живы и здоровы. Чего еще? Он всегда зарабатывал достаточно, чтобы жена могла оставаться дома, а дочь хорошо одевалась. И на этом все!
В дверь громко постучали. Закряхтев, он выбрался из кресла. Брюхо, будь оно неладно, начинало мешать.
– Добрый вечер, Франк! Позволишь нам зайти?
Он смотрел на нежданных гостей с подозрением.
– В чем дело?
– Мы все же войдем. Думаю, лучше поговорить в доме.
Высокий худой человек в черном плаще говорил вкрадчиво, но в голосе звучала угроза.
– Заходите.
Их было трое. Войдя в дом, двое встали у входной двери, не снимая капюшонов. Третий, не спрашивая разрешения, прошел в комнату. Оглядевшись по сторонам, человек занял кресло, в котором только что сидел Франк.
Полицмейстер буркнул:
– Пересядь. Это мое кресло.
– Что? – Человек в плаще поднял на него ярко-синие глаза. В них искрился смех. – Твое кресло, Франк? Здесь все твое, это ведь твой дом. Какая разница? Я у тебя ничего не отниму.
– Сядь в другое, говорю! – Франк почувствовал, как все внутри закипает.
Человек поднял обе руки, как бы сдаваясь, и встал.
– Хорошо, хорошо, брат! Успокойся. Мы давно не виделись. Давай спокойно поговорим. Как ты живешь? Смотрю, ты раздобрел, а? Это отцовская кровь, ты всегда был на него похож! А я, видишь, пошел в мамочку! Да, у тебя тут холостяцкая берлога. Ты бы зашел ко мне как-нибудь, все не так одиноко.
– Что тебе надо? – Франк опустился в свое кресло.
Мужчина посмотрел ему прямо в глаза, и по его лицу пробежал нервный тик, искривив на секунду верхнюю губу.
– Девчонка, Франк. Девчонка. Рыжая. Глаза желтые, как у кошки.
Он перешел на шепот:
– Она тут? Ну, братишка? Притащил ее домой, верно? Где ты ее прячешь?
Шулль резко ответил:
– Ты рехнулся, Лу? Что ей тут делать? Она давно уехала домой, ее и брата забрали родители.
Лу вкрадчиво спросил:
– Серьезно? Родители? Как это мило, семейные дела…
Вдруг, словно отпустили сжатую пружину, он выдернул из кармана руку с ножом.
– Франк, ты мой брат, но, клянусь… Где она, говори? Здесь? – Он бросился к одной двери и распахнул ее, потом к другой. – Где ты ее прячешь? Ты один раз перешел мне дорогу, Франк! Не вздумай сделать это снова!
– Сядь на место! – рявкнул Франк. – Ты тот же псих, что и был всегда! Говорю тебе, она уехала.
– Куда ей ехать, братишка?! Она пришла в город утром через северные ворота. Мальчишка из закусочной не будет врать! Ее брат не помнил своего имени, Франк! Мы оба знаем, кто они такие! Поджарить таких на костре – святое дело!
Лу задыхался, волосы слиплись, по щеке скатилась капелька пота.
– Давай, Франк, расскажи по-хорошему, где ты ее прячешь. Они же не люди, ты знаешь!
– Я уже сказал тебе, она убралась сегодня из города!
Внезапно успокоившись, Лу спросил:
– Ты действительно ничего не знаешь? О, брат, какое счастье, что ты тут ни при чем! Я тебе расскажу. Эта ведьма увела брата и вернулась. Все через те же северные ворота. Я слишком поздно узнал. Ее знак уже вот-вот проявится, Франк. Тогда – она наша.
Лу хлопнул в ладоши и прежним вкрадчивым голоском попросил:
– Извини, что потревожили, Франк. Рад, что ты на нашей стороне. Ведь на нашей, верно? Если вдруг что узнаешь, братишка…