Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки страсти (страница 21)

Удивительно, что герцог вообще узнал ее в этой замарашке с серой кожей и невнятного цвета волосами, ведь в прошлую встречу он был изрядно пьян, а она выглядела куда приличнее и неприличнее одновременно.

От одного взгляда на платье и огромные буквы на сукне девушку передернуло. Она решительно начала стаскивать опостылевшую робу, а следом и далекое от свежести белье.

Раз уж герцог решил, что ей место в этом доме, то ему придется смириться с тем, что она воспользуется всеми предоставленными удобствами.

Вода с напором хлынула в каменную чашу, стоило отвернуть медный вентиль крана.

– М-м-м, а герцог не чужд магического прогресса, – Амадин пробежалась пальцами по изящной вязи, выточенной на камне, заставила воду потеплеть до едва терпимой температуры и пошла разбираться с притираниями.

Вместо привычных серых брусков с запахом дегтя, который не могли перебить никакие травяные отдушки, здешнее светлое мыло вкусно пахло цветами. Не привычной розой и лавандой, а скорее, мятой, полевой ромашкой, хмелем и еще чем-то терпким, густым и душистым одновременно.

Амадин не стала ждать, пока ванна наполнится целиком. Желая побыстрее смыть с себя все, она осторожно ступила в горячую воду, опустилась на колени, а потом и растянулась на дне с блаженным стоном.

Запястья, ободранные кандалами, тут же нещадно засаднили, заныли все синяки, полученные за последние дни. Измученное тело предательски потянуло в сон, но девушка встряхнулась и решительно намылила волосы, вымывая грязь и тюремный дух.

Смыла и намылила снова… и снова. А потом долго терла кожу жесткой мочалкой, словно сдирая с себя все чужие взгляды, прикосновения, тычки. Дольше всего не поддавалась предательская траурная кайма под обломанными ногтями.

Выбравшись из ванной, девушка с тоской осмотрела казенную робу и решительно откинула ее. Еще раз обвела взглядом комнату, заметила халат, небрежно лежавший на одной из полок. Синий шелк и парчовый пояс просто кричали о принадлежности вещи хозяину дома.

Поколебавшись, девушка завернулась в него. Халат был настолько большой, что ей несколько раз пришлось подвернуть рукава, а пояс обмотать на талии два раза, и все равно золотистые кисти почти касались пола. Ткань еле ощутимо пахла чем-то свежим, точно лес после дождя.

– Надеюсь, на меня не рассердятся, – пробормотала Амадин.

Кровать в спальне так и манила прилечь, но девушка, собравшись с силами, спустилась на первый этаж. Прежде чем ложиться в постель, стоило прояснить с хозяином дома некоторые моменты и… попытаться продать себя подороже.

При мысли о том, что она может стать любовницей герцога, Амадин бросило в дрожь, а низ живота скрутило, но не от страха, а от волнения. Она глубоко вздохнула, пытаясь обрести ясность мысли, и направилась в гостиную.

Камин внизу почти прогорел, однако пара поленьев, подброшенных на угли, быстро занялась веселым ярким пламенем. Амадин подтащила кресло поближе к огню, завернулась в мягкий шерстяной плед, обнаруженный на кушетке. Томик стихов выскользнул из-под ткани, девушка подобрала его, усмехнулась и положила на место. После чего забралась в кресло, поджала голые ноги, моментально озябшие на узорном мраморном полу.

Дрова в камине мирно потрескивали, пламя плясало перед глазами, а тело после горячей воды и мыла охватила томная слабость. Глаза то и дело закрывались, и Амадин не заметила, как заснула.

Глава 12. Рейнард де Треви

Королевский дворец встретил Великого инквизитора изумленным гулом. Весть о выходке герцога в суде уже разлетелась по городу, и придворные обсуждали ее, гадая, чем вызвано подобное поведение. Демонстративно не замечая удивленных взглядов, Рейнард прошел сквозь анфиладу комнат, сухо раскланиваясь со знакомыми и обрывая любые попытки завести разговор.

Лакей, дежуривший у приемной, бросив взгляд на сурово сжатые губы Великого инквизитора, торопливо распахнул двери. Королевский секретарь незамедлительно вскочил со своего места и поклонился:

– Ваша светлость!

– Докладывать не надо! – Рейнард махнул рукой в подобие приветствия и прошел в кабинет.

Его величество Карл V, читавший какой-то документ, поднял голову.

– Ты не заставил себя ждать, – в голосе монарха слышалась ирония.

– Когда было по-другому? – хмыкнул герцог, садясь напротив хозяина кабинета. – Особенно если я вижу магического вестника. Что за спешка?

– Хотел из первых уст узнать, что произошло в суде, – его величество отложил бумаги и внимательно посмотрел на друга.

– В сущности, ничего.

– Ничего? Рей, ты прервал судебный процесс и на глазах у всех вытащил какую-то девчонку со скамьи обвиняемых!

– Вот видишь, ты уже все знаешь, – поддразнил инквизитор.

Король тяжело вздохнул:

– Я могу поинтересоваться, зачем ты это сделал?

Рейнард осклабился:

– Можешь.

– Но, как я понимаю, ты вряд ли посвятишь меня в причины своего идиотского поступка.

– Я могу складно наплести про интересы следствия и даже не совру.

– С равной вероятностью ты можешь сочинить, что влюбился с первого обвинения, – отмахнулся монарх. – Это вряд ли умерит мое любопытство.

Рей вздохнул, вытащил из жилета сложенный листок и протянул его через стол. Его величество едва взглянул на таящийся внутри портрет и удивленно поднял брови:

– Сесси? Только не говори, что до сих пор хранишь ее портрет! Еще и у сердца. Мне казалось, что ты тогда получил мощное противоядие от ее чар, – Карл усмехнулся и снова взглянул на портрет: – Да и выглядит она тут не лучшим образом.

– Еще бы, неделя по тюрьмам.

Король вскинул брови:

– Сесилия Летард в тюрьме?

– Ее зовут Амадин. Амадин Гросс.

– Ну и имя, словно южная птичка, – проворчал король, внимательно рассматривая портрет.

– Что? – не понял Рейнард.

– Есть такие птицы. Похожи на воробьев, только оперение поярче. Ты не знал?

– Никогда не задумывался об этом, – инквизитор протянул руку и повертел портрет, внимательно вглядываясь в грифельные линии. – Интересно, с чего вдруг такое сходство?

– Самое простое – внебрачная дочь. Кто ее родители?

– Сесилии?

– Нет. Твоей девушки-птички, болван! – Карл встал и подошел к огромному глобусу, стоявшему в углу, плеснул из графина в бокалы янтарной жидкости и вернулся к столу: – Держи.

– Спасибо, – Рейнард отсалютовал монарху, – твое здоровье!

Король усмехнулся и опорожнил бокал. Герцог, напротив, только пригубил, смакуя напиток.

– Истинный?

– Конечно.

Инквизитор кивнул и отставил бокал.

– У меня еще допрос, – пояснил он, заметив удивление друга. – Не хочу упустить детали.

– Когда тебе мешал хороший алкоголь? – фыркнул Карл. – Только вопросы становятся более тонкими и грамотными.

Рейнард дернул уголком рта, обозначая улыбку. Он встал, подошел к глобусу, подхватил графин и со стуком поставил на стол:

– Опять жена?

– Хуже, – король плеснул себе вторую порцию. – Кабинет министров. Почтенные мужи взывают к совести и настаивают на наследниках.

– Сочувствую.

Карл опрокинул в себя второй бокал, после чего коротко высказался, куда друг может идти со своим сочувствием. Направление, как и сами слова, герцог проигнорировал:

– Все так плохо?

– Еще хуже, чем ты думаешь.

Рейнард кивнул. Он каждый день благодарил высшие силы, которые избавили его от незавидной участи выслушивать ежедневные нотации об обязанности подарить наследника. К Карлу судьба не была столь благосклонна. Несколько лет назад он, повинуясь воле отца, вынужден был жениться на алеманнской принцессе. Брак оказался бездетным. Хотя, это инквизитор знал точно, у Карла была внебрачная дочь, но не законные дети, которые могли наследовать престол.

– Вильгельмина ударилась в религию, – продолжал король. – Молебны, старцы, провидцы…

– Почему бы тебе не отправить ее в монастырь? – предложил Рейнард.