Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки страсти (страница 11)

– Монсеньор, – старинное обращение, оставшееся с поры, когда инквизиция являлась государством в государстве, а власть Великого инквизитора была сильнее, чем власть короля. Времена прошли, а обращение осталось, и секретарь неизменно использовал его. Рейнард даже привык к этому.

– Валентин, доброе утро. Что у нас сегодня плохого?

Подобное приветствие стало традицией, еще с тех времен, когда разгневанные аристократы постоянно строчили жалобы на герцога л’Армори. Поняв бесполезность своих усилий, жалобщики затаились, а приветствие осталось.

– Пока что без происшествий, – отрапортовал секретарь. – Будете просматривать почту?

Рейнард кивнул:

– Да. Скажи, чтобы принесли две чашки кофе, и заходи.

Еще одна традиция, которой оба неуклонно следовали.

– Да, монсеньор, – Валентин направился к дверям отдать распоряжение дежурному, а герцог проследовал к себе в кабинет. Дверь оставил открытой, не сомневаясь, что кофе будет подан моментально.

Кофе действительно появился словно по волшебству, хотя почему словно, бытовые артефакты для оснащения кухни отдела герцог заказывал лично. Поднос опустился на столик у окна, чтоб не осквернять рабочий стол, переживший не одно поколение начальников. Герцог наконец рухнул в кресло, вытянул ноги и с силой помассировал затылок, стремясь унять тупую боль, точно обруч сдавливающую голову. За закрытыми дверями было можно расслабиться, секретаря он смутить не опасался

– Тяжелый вечер? – участливо поинтересовался секретарь, разливая кофе и поглядывая на болезненно хмурящееся начальство.

– Да, – коротко отозвался Рейнард.

– Обезболить?

– Не стоит.

Валентин понятливо кивнул. Попытки излечить мигрень от несвоевременного колдовства были чреваты разрывом кровеносных сосудов. Секретарь не стал спрашивать, что заставило начальника применять магию, хорошенько перебрав, тот и сам расскажет, если сочтет нужным.

– Ладно, что на сегодня? – сделав несколько глотков, Рейнард отставил чашку.

Валентин послушно начал передавать документы на подпись.

– Окончание расследования о подделке магических артефактов, дело передается в суд, – перечислял он, протягивая папку. – Список о присвоении очередного звания по выслуге лет, список ежемесячных расходов…

Рейнард подхватывал очередную бумагу, небрежно вчитывался в строки и ставил в конце документа размашистую подпись. – Приказ Академии об исключенных адептах…

– В этом году их стало больше. Наконец-то подняли стандарты?

– Оплату за обучение, – Валентин неодобрительно покачал головой, а Рейнард усмехнулся и откинулся на спинку кресла, вертя в руках перо.

– Я слышу в вашем голосе осуждение?

Секретарь пожал плечами.

– Вы же понимаете, ваша светлость, оплата и так была высока, а сейчас… – он обреченно махнул рукой.

– Договаривайте, – разрешил герцог.

– Вы не хуже меня знаете, сколько молодых и талантливых магов не закончат Академию и будут вынуждены расстаться с даром.

– Стране нужны артефакты, если мы хотим идти в ногу с прогрессом.

– Да, но скоро их некому будет изготавливать. Уже произошло несколько случаев поломок, две были с жертвами.

– Считаете, это диверсия? – насторожился Рейнард.

– Повышение оплаты за обучение? Несомненно!

– Поломки, болван!

– Скорее, халатность магов и… – Валентин помолчал. – Низкий уровень знаний тех, кто изготавливал эти артефакты. Хотя все они закончили Академию Магии.

– Ясно… – Рейнард повертел в руках список и отложил в сторону. – Как вы думаете, Валентин, стоит ли инквизиции провести более тщательное расследование этих происшествий?

– Думаю, ваша светлость, это пошло бы на пользу всем.

– Кроме нас, – криво усмехнулся герцог, представляя какой шум поднимут его враги. Академия Магии была неприкосновенна. Этакое государство в государстве. Одного этого достаточно, чтобы взяться за расследование, не говоря уже о том, что он с удовольствием припомнит некоторым преподавателям их издевки.

– Инквизиции тоже нужны сильные маги, – осторожно заметил секретарь, моментально уловив сомнение во взгляде начальника. – Можем обосновать проверку этим.

Рейнард согласно кивнул. Мысленно сразу же укорил себя в недостойной мелочной мести, но тут же великодушно простил себе эту слабость. В конце концов, он работает на благо родины, и личные отношения тут не при чем… Почти не при чем…

Заметив, что секретарь все еще стоит, ожидая распоряжений, герцог кивнул.

– Ты прав. Подготовь всё, что сейчас есть по Академии, а заодно статистику магических происшествий последних лет и… – он посмотрел на украшенный лепниной потолок, производя нехитрый расчет. – Список адепток третьего и четвертого курсов.

– Адепток? – уточнил педантичный Валентин.

– Именно.

Не обращая больше внимания на секретаря, герцог притянул к себе папку и начал изучать документы.

Глава 6. Амадин Гросс

Вагон третьего класса не отличался ни убранством, ни комфортом. Пассажиры выходили и заходили, втискивали корзины и кофры под жесткие лавки, дремали, сплетничали, резались в карты – словом, вели себя привычно и безопасно, но Амадин все равно нервничала. Предчувствие опасности по мере удаления от столицы не оставляло ее. Забившись в угол подальше от окон, с которых нещадно дуло, девушка настороженно приглядывалась к каждому входящему.

Но время шло, поезд неторопливо, но уверенно набирал ход, приближая беглянку к побережью. Пассажиры если на девушку и поглядывали, то с праздным интересом, а не как подозрительный господин с вокзала, решивший поиграть в детектива.

Тучная дама, умостившись на лавке рядом, попыталась было разговорить соседку, но не слишком преуспела и переключилась на немолодого служащего напротив, любовно обнимающего саквояж. Обсуждение касалось недавно введенных новых налогов и выросших цен. В разговор вмешались работяги, расположившиеся на соседней лавке, затем – две женщины, горничные, ехавшие на новое место службы. Они начали сетовать на низкое жалование, часть которого уходила на покупку форменного платья, служащий поддакивал, а соседка Амадин сочувственно охала. Шум в вагоне стоял невообразимый, но девушка скоро начала клевать носом: сказалась бессонная ночь.

Когда она проснулась, день уже уверенно перевалил за середину. Поезд как раз подъезжал к станции.

– Блодетт! Стоим час! – проорал кондуктор, перекрикивая стук колес и вокзальный шум. Пассажиры загалдели и стали подниматься с мест, когда в вагон вошел жандарм с листком дешевой серой бумаги.

– Проверка! – мужчина пристально оглядел вагон, одернул форму и пошел вдоль рядов, то и дело наклоняясь то к одному, то к другому и показывая листок. Судя по всему, рисунок преступника или преступницы. Амадин вжалась в сидение. Неужели ее сейчас найдут? Закуют в кандалы и отправят обратно в столицу? От страха живот скрутило. Чем ближе подходил жандарм, тем больше девушка пыталась спрятаться за плечо сидящей рядом женщины.

«Надо было сойти раньше и пересесть на дилижанс», – промелькнула запоздалая мысль. Она закрыла глаза.

– Скажите, вы не встречали?

Это раздалось совсем рядом над головой. Амадин вздрогнула. Зашуршала бумага, жандарм явно протягивал листовку с портретом преступника. Или преступницы.

– Не-а, – громогласно прогудела соседка, – не видели. Аж от самой столицы едем, не видели.

– Прошу прощения, служба!

Капрал двинулся дальше, девушка открыла сначала один глаз, а потом, убедившись, что ее оставили в покое, – второй.

– Совсем стыд потеряли, – пробурчала женщина. – Инквизиции на них нету!

Амадин не ответила. Она напряженно следила, как жандарм дошел до конца вагона и махнул рукой, позволяя выйти. Пассажиры недовольно повскакивали со своих мест и потянулись к дверям, намереваясь прогуляться по перрону. Девушка осталась на месте, выжидая, пока утихнет дрожь. Сердце колотилось где-то в горле, а перед глазами плясали темные мушки.

Постепенно в голове прояснилось, а дышать стало легче. Судя по всему, жандармы разыскивали не ее, значит, есть шанс добраться до побережья.

Амадин вздохнула. Она предпочла бы не выходить, но желудок протестующе простонал, напоминая о том, что она не завтракала. Пришлось, краснея, протискиваться мимо сочувственно глянувшей соседки, чтоб обменять пару последних медяков, глухо бренчавших в кармане, на какую-нибудь еду. На перроне оказалось ветрено, но гораздо свежее, чем в вагоне. Амадин с наслаждение вдыхала воздух, пропахший мазутом и дымом.

Она прошлась по платформе, стараясь не привлекать внимания. Впрочем, в суете узловой станции это не составило труда. Всюду сновали грузчики, вытаскивая с прицепной платформы громоздкие тюки. От головы состава фонило магией так, что сводило зубы: меняли стержень ходового артефакта. Простая работа почему-то вызвала огромный ажиотаж среди работников на станции.

Следить за ними Амадин не стала. Сверившись с часами на башне вокзала, она направилась ко входу, рядом с которым стояла торговка с корзиной снеди. Самой обычной из той, что пользуется спросом у путешественников: еще пышущие жаром пирожки, завернутые в промасленную бумагу сэндвичи, воздушные пончики с белыми от сахарной пудры боками. Пончики оказались решающими. Амадин сглотнула и, точно завороженная, подошла поближе.

– Тебе чего, девонька? – торговка скользнула по ней цепким взглядом, до медяка оценивая одежду покупательницы.