Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки страсти (страница 10)
– Третий класс начинается через два вагона, – буркнул он.
– Спасибо! – девушка послушно направилась туда. Уже присев у окна, она украдкой взглянула на здание вокзала и вновь увидела недавнего господина в котелке, который все еще стоял в компании двух жандармов и озирался по сторонам, силясь найти подозрительную девицу. Амадин вздрогнула и поспешно отвернулась, молясь, чтобы поборник нравственности и порядка не заметил ее в пестрой толпе работяг и крестьян. Оглушительный гудок паровоза показался ей благословением небес.
Состав вздрогнул и тронулся, лязгая сочленениями вагонов и набирая скорость.
Амадин прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь отдышаться. Сердце колотилось словно бешеное, а в ушах звенело.
Хоть она выбралась из города, но, что делать дальше, совершенно не знала.
Глава 5. Рейнард де Треви
Утро Рейнарда де Треви, герцога л’Армори, верховного инквизитора и Карающего меча королевства самым пошлым образом было омрачено похмельем. Голова кружилась, а к горлу подкатывала тошнота. Проснувшись, Великий инквизитор долго лежал в кровати, задумчиво созерцая вышивку на балдахине, а заодно размышляя, что ему не показалось, и коньяк вчера был дешевым и некачественным. Выждав, когда комната перестала кружиться, он соизволил дернуть шелковый шнур у себя над головой.
Невозмутимый камердинер бесшумно вошел в спальню, неся поднос с похмельным зельем, а попросту рассолом, приправленным мятой и базиликом. Поставив его на край кровати, он замер, ожидая дальнейших распоряжений.
Рейнард в несколько глотков осушил кружку и опять откинулся на подушки, ожидая, когда напиток подействует. Как только в голове прояснилось, он подал знак слуге раздернуть шторы. Солнечный свет, хлынувший в спальню, показался возмутительно ярким.
– Который час, Гийом? – осведомился герцог, прикрывая глаза.
– Четверть десятого, монсеньор.
– Вот как? – Рейнард приподнял тяжелые веки и взглянул на часы. Словно в ответ, минутная стрелка вздрогнула, указывая на цифру три. В этот же момент ворота над циферблатом распахнулись, и оттуда выехала деревянная птица. Каркнула и снова скрылась в недрах механизма.
– Действительно, четверть… – герцог еще раз взглянул на циферблат. – Десятого…
– Да, монсеньор. Изволите завтрак в постель?
– Пожалуй.
Рейнард снова откинулся на подушки. Голова противно ныла, а к горлу подкатывала тошнота. Он нахмурился, пытаясь понять, как он напился до такого состояния, тем более в доме Тристана л’Эрме. Интересно, зачем вообще его пригласили?
В памяти всплыл вышитый батист, стройные ноги взлетающей вверх девушки, округлые ягодицы…
Тело напряглось, бурно реагируя на воспоминания о несостоявшейся ночи страсти. Рейнард недоуменно хмыкнул, удивляясь подобной реакции. В конце концов, он давно не мальчишка, чтобы возбуждаться при виде девушки в неглиже, но округлые ягодицы незнакомки будоражили воображение.
Герцог л’Армори шумно выдохнул и, решительно откинув одеяло, отправился в ванную комнату. Яркий блеск медных кранов заставил поморщиться. Наполнять огромную мраморную чашу водой герцог не стал, просто включил душ, новомодное изобретение, и встал под тяжелые струи.
Прохладная вода привела в порядок мысли и усмирила тело. Кровь прилила к голове, заставляя вспомнить о делах насущных.
– Ваша светлость! Завтрак подан! – раздался голос слуги.
Рейнард по-звериному отряхнулся, разбрызгивая вокруг себя воду, и только потом обернул бедра мягкой тканью. В голове все еще шумело, и он в который раз проклял себя за то, что создавал магические плетения, основательно набравшись: слишком уж болезненным получился откат. Девица и сама могла придумать, как вернуться в комнату. Например, использовать плетение отвода глаз, которому учат в Академии Магии. Хотя, если эта темноволосая особа училась так же, как и большинство знакомых ему дочерей аристократов, вряд ли выучила хотя бы одно заклинание.
Этим можно объяснить ее желание продать себя в обмен на оплату обучения. Или же жена Тристана, зная, кто будет в гостях, вместе с подругой спланировали все, чтобы попытаться охмурить его. Рейнард скривился. Женщины не учли только одного: он давно не мальчишка. Герцог л’Армори никогда не шел ни у кого на поводу и всегда сам выбирал себе любовниц. И уж темноволосая девственница вряд ли могла рассчитывать на его благосклонность. В том, что любительница ночных прогулок в неглиже была девственницей, Рейнард не сомневался.
С этим, отринув мысли о соблазнительных ножках институтки, герцог л’Армори принялся за завтрак.
Часом позже он, тщательно выбритый и подтянутый, появился на крыльце. Карета, запряженная парой гнедых, уже стояла у ступеней.
Скупо кивнув на приветствие слуг, инквизитор сел в карету. Лакей захлопнул дверцу, кучер сразу же хлестнул вожжами, и пара гнедых двинулась вперед.
Желая еще несколько минут провести в тишине, Рейнард плотно задернул шторки и откинулся на подушки. Несмотря на новые рессоры, экипаж все-таки покачивало, и герцога снова замутило.
Он поморщился и тяжело вздохнул. Надо было все-таки отклонить приглашение. Но Тристан слишком сильно настаивал, поэтому Рейнард согласился прийти, надеясь понять, что на уме у приятеля. Увы, без толку. Вечер заполнили пустые разговоры и, судя по утреннему состоянию герцога, дешевый алкоголь.
– Приехали, ваша светлость, – пробасил кучер.
Рей вышел из кареты, но вместо того, чтобы подняться на крыльцо, подошел к лошадям, погладил бархатный нос одной из них. Гнедая задумчиво фыркнула.
– Как они, Леон? – поинтересовался инквизитор, вытирая руку платком.
– Да как видите, – кучер расплылся в улыбке. – Хорошая пара, ваша светлость, ноги сухие…
– Думаю, надо будет испытать их в деревне.
– Оно бы хорошо, только кто вас тогда сюда возить будет? – насмешливо отозвался кучер. – Я-то с коняшками уеду.
– Вообще-то я планировал поехать сам.
– Боюсь, что кобылы падут раньше, чем вы соизволите, ваша светлость! – непочтительно отозвался Леон. – Вы ж до службы сам не свой.
– Это временно.
В отличие от остальных слуг, кучеру, служившему еще у отца герцога, позволялось гораздо больше, чем остальным. Рею он напоминал ворчливого деда, которого у инквизитора не было. Поэтому одергивать Леона и делать замечания за дерзость его светлость не стал. Махнул рукой на прощание и направился на службу.
В здании инквизиции было шумно. Суетились служащие, перепрыгивая через ступеньку, носились мальчишки-курьеры – их брали, чтобы не тратить время и силы на магических вестников внутри здания, где-то рыдала женщина, не то потерпевшая, не то преступница. Кажущийся незнакомому с деятельностью инквизиции человеку хаос под внимательным взглядом распадался на осмысленные и понятные процессы. Заметив Великого инквизитора, все засуетились еще больше, демонстрируя усердие.
– Доброе утро, монсеньор!
– Ваша светлость, доброе утро! – звучало со всех сторон.
Рейнард цепким взглядом окинул свою вотчину и проследовал в кабинет. Никаких срочных дел, требовавших его пристального внимания, пока не было, он знал это наверняка, еще когда принимал приглашение Тристана. А появись внезапно что-то срочное, его не постеснялись бы выдернуть из постели.
Причем не только из своей. Рейнард хмыкнул, вспомнив, как два года тому назад, его люди, упустив начальника из виду, попросту стучали в каждый дом с вопросом, не ночует ли здесь герцог. Скандал был страшный, и усердных служак от увольнения спасло лишь то, что его величество хохотал как сумасшедший.
Сам герцог криво улыбался и хранил молчание, поскольку в ту ночь они кутили вместе с королем, и никому об этом знать не обязательно. После этого он нанял Валентина. Выпускник магической Академии, еще на собеседовании привлек внимание герцога. Юноша разительно выделялся среди молодых аристократов, рассчитывающих получить это место по протекции.
В памяти промелькнуло их собеседование.
Валентин не обманул, он действительно обладал знаниями и работал на износ, поэтому Рейнард потребовал для секретаря личное дворянство, что автоматически означало повышение жалования.
На Валентине это никак не сказалось, разве что он стал работать еще усерднее, чтобы оправдать оказанное доверие.
Вот и сейчас в застегнутом на все пуговицы черном мундире с серебряным шитьем, из-под воротника которого, точно ошейник, выглядывала белая полоска рубашки – дань памяти ордену храмовников, основавших инквизицию и называвших себя “псами Господними” – Валентин сидел за своим столом, разбирая утреннюю корреспонденцию, чтобы передать ее начальнику, когда тот придет. При виде входящего инквизитора Валентин спешно вскочил и вытянулся в струнку.