Екатерина Каблукова – Институтка. Уроки страсти (страница 12)
– Да… вот… – монеты жалко звякнули в кулаке.
Старуха хмыкнула:
– Из дома сбежала или что?
– Или что, – подхватила Амадин. – Я это… горничной работаю. Младшей. Хозяйка на сносях, вот-вот разрешится. Ну меня и отправили в имение порядок навести, а господа позже приедут, что ребеночку городскую пыль глотать.
Она сама изумилась, что вот так сходу придумала историю.
– И то верно, – женщина ничуть не удивилась услышанному. – А что хозяйка раньше не поехала. Небось, с целителем рожает?
– А как же!
– Эх, что за мода пошла, – посокрушалась торговка. – Раньше приличные дамы повитух звали, а сейчас – целитель!
Судя по тому, как старуха протянула последнее слово, целителей она не жаловала. Амадин пожала плечами. Желудок заурчал, и девушка смутилась
– Ой, что ж это я заболталась, – спохватилась торговка. – Вот, бери свеженькие!
Она сунула Амадин под нос булку, судя по потрескавшейся корке, вчерашнюю, но девушка не стала возражать: выглядела сдоба вполне прилично. А пахла вообще изумительно.
– А жандармы что здесь ходят? – поинтересовалась она, откусывая от хрустящего края.
– Да вынюхивают… говорят, опасного преступника ищут.
В животе опять похолодело. Что, если опасный преступник – это она? Хотя прошел же жандарм мимо… Может, просто не признал? От этих мыслей корка жалобно хрустнула под пальцами, крошки посыпались к ногам, и на них тут же налетели воробьи.
– А… кого?
– Кто ж его знает. Сказывали: бумага из столицы пришла с вестником.
Старуха подняла вверх указательный палец, подчеркивая важность события, и неодобрительно покосилась на стоявших неподалеку стражей порядка. Они лениво рассматривали суетящихся пассажиров, перекидываясь между собой короткими фразами.
– С самого утра тут, – пожаловалась торговка, недовольно кривясь – Всех покупателей распугали, чтоб их!
– Они тоже люди подневольные, – вступилась Амадин, выдыхая. Если с самого утра, так, может, и не по ее душу. – Думаете, им в удовольствие всех допрашивать?
– Можа, и так, – неожиданно согласилась торговка. И сунула в довесок пару румяных яблок. – А ты бери, бери деточка. Бледные вы столичные, заморенные.
Девушка поблагодарила, отошла к вагону, с хрустом вгрызаясь в сочный полосатый бочок.
– Барышня, – раздалось за спиной, – а вас-то я и не опрашивал.
Девушка обернулась, силясь проглотить ставшее колом яблочко. Перед ней возвышался жандарм всё с тем же листом и с интересом рассматривал ее. Она все же не удержалась и закашлялась, так что из глаз брызнули слезы.
– Простите, что напугал.
Кажется, страж порядка и сам не ожидал такой бурной реакции и теперь растерянно ждал, пока девушка справится с кашлем. Амадин же передышка дала возможность рассмотреть собеседника. Молодой, не старше её самой. Соломенные вихры торчат из-под фуражки, а нос украшали веснушки. Глаза у жандарма были голубые, окруженные белесыми ресницами. Он несколько раз взмахнул ими и смущенно потер нос. Похоже, что ситуация была самому ему неприятна.
Амадин выдохнула и невольно улыбнулась, вызвав смущенный румянец на щеках у слуги закона. Это приободрило ее еще больше. Судя по поведению парня, хватать и арестовывать прямо тут ее не планировали. Она прокашлялась и пожала плечами:
– Немного. Вы очень неожиданно под… подошли, – она зачем-то спешно убрала за спину надкусанное яблоко, словно ее застукали на месте преступления.
– Да я просто… – он сунул под нос девушки смятый листок. – Вот, может, видели?
Она вздрогнула. Перед глазами все поплыло, и Амадин не сразу сообразила, что держится за руку молодого жандарма. Кажется, он что-то говорил ей.
– Простите, что? – выдавила девушка.
– Вы в порядке? Может быть, позвать целителя?
– О, нет, нет, все прекрасно, – фальшиво уверила она.
– Точно? – настаивал жандарм. – Может быть, все-таки мне сбегать? Тут недалеко…
– Не стоит, но все равно спасибо! – она ослепительно улыбнулась, чем окончательно смутила парня, и поспешила вернуться в вагон, оттолкнув невысокого мальчишку в огромном картузе. Тот забористо ругнулся и погрозил кулаком, но сразу же встретился взглядом с жандармом, смутился и поспешил к зданию вокзала. Амадин проводила его взглядом и заметила, что он ловко выхватил кошелек у какого-то толстого господина. Конечно, следовало сообщить об этом, но она была уже в вагоне. Поэтому девушка предпочла молча занять свое место.
До отправления оставался десяток минут, часть пассажиров уже втянулась обратно в нутро состава, занимая места. Амадин с сожалением отряхнула ладони от налипших крошек. Второе яблоко еще лежало в кармане, но его лучше оставить на потом.
Она напоследок обернулась на вокзальное здание с облупившейся надписью “Блодетт”. Стражи порядка так и не покинули перрон, к флиртовавшему с ней жандарму подбежал напарник с еще одним листом. Сердце екнуло. Лицо жандарма вытянулось, он что-то спешно затараторил, указывая то на торговку у входа, то на поезд. Амадин сглотнула, понимая, что это наверняка по её душу. Все-таки Сайлус подал заявление, и повсюду разослали ориентировку.
Понимая, что оказалась в ловушке, девушка метнулась к выходу, но в вагон входили пассажиры, и выскочить на перрон с другой стороны вагона не удалось.
В окно она видела, как жандармы двинулись к поезду. Выбора не оставалось. Амадин вздохнула и сосредоточилась на заклинании. Миг, и искры сорвались с пальцев, упали на пол вагона, чтобы взметнуться под потолок густым белесым дымом, в воздухе пахнуло гарью.
– Пожа-а-ар! – затянул кто-то. Вопль сразу же подхватили остальные пассажиры. Они засуетились, каждый из них норовил скорее покинуть вагон. У дверей возникла давка. Кричали женщины, ругались мужчины, кондуктор выскочил одним из первых и теперь бегал по перрону, причитая и пытаясь вызвать пожарных.
Дышать становилось все труднее.
– Выбейте окна! – предложил кто-то. Послышался звон стекла. Дым стал еще гуще, Амадин усмехнулась, плетение “дым без огня” – простейшая иллюзия, любой адепт первого курса знает, что чем больше воздуха, тем гуще дым. Но пассажиры третьего класса не были адептами Академии Магии. Даже если кто-то из них и слышал о подобном, вряд ли он стал бы сопоставлять факты. Паника охватывала людей все больше. Те, кто не мог выскочить в двери, кинулся к разбитым окнам.
Клерк спрыгнул на перрон и упал. Судя по его стонам, он сломал ногу. Дородная дама хотела последовать его примеру, но застряла в окне и теперь оглушительно верещала.
Перепугавшись, пассажиры, оставшиеся в вагоне, хлынули к дверям, стремясь выбраться наружу, они попросту смели жандармов.
Амадин видела, как прижатые к стене стражи порядка растерянно озираются, пытаясь понять, что им делать. Девушка не стала ждать, пока они опомнятся. Выскочив на перрон, она развернулась и нырнула под сцепку вагонов, перебегая на другую сторону состава, а потом и еще одного, стоявшего на следующем пути. В спину полетел запоздалый свисток. Подобрав юбку, понеслась вдоль поезда к густому кустарнику, росшему у забора.
– А это еще кто?
– Лови ее! Там разберемся!
Позади раздался тяжелый топот. В боку тут же закололо. Все-таки не стоило совсем уж пренебрегать физическими упражнениями, просиживая в библиотеке. Амадин стиснула зубы и только прибавила ходу. Радуясь, что на ней крепкие ботинки с толстой подошвой, беглянка нырнула за первый же сарай и на бегу попыталась сплести матрицу для отвода глаз. Рискованно, но терять было уже нечего. Неожиданно заклинание легло как в учебной аудитории после упражнений на концентрацию. Она затаилась за какими-то ящиками, молясь всем богам, чтоб ее не заметили, и стараясь не дышать как загнанная лошадь.
Мимо промчался тот самый молодой жандарм, где-то за сараем тоже прогрохотали кованые сапоги.
Некоторое время было тихо, погоня удалилась вглубь складов, и Амадин рискнула выглянуть из укрытия, надеясь на защиту магического плетения, но его нити вдруг вспыхнули белым пламенем и растаяли в воздухе.
– Вот же она, – послышалось совсем рядом. – Сюда! Добегалась!
Застонав, девушка рванула прочь, уповая на то, что преследователи устали еще больше ее самой.
– Стой!
Она все-таки обернулась. Нога подломилась, и Амадин, вскрикнув, упала. Последнее, что она увидела, – яркую вспышку, окутывающую ее.
“Все-таки они применили парализующее заклинание,” – пронеслось в мозгу прежде, чем ее поглотила тьма.
Амадин очнулась уже ночью. Она долго лежала, боясь пошевелиться и не понимая, почему тьма перед глазами не рассеивается. Пахло гниющей соломой и нечистотами, а где-то вдали слышались леденящие душу вопли. Наконец, луна, заглянув в зарешеченное окно, принесла с собой осознание того, что она находится в тюрьме. Амадин шевельнулась. Звякнуло железо.
Осмотрев себя, девушка обнаружила, что по рукам и ногам закована в кандалы. Уже предполагая ответ, она потянулась к шее и горько усмехнулась: так и есть, железный ошейник, означающий, что ее приравняли к особо опасным преступникам. Тем, кто совершает преступления при помощи магии.
Это объясняло и одиночную камеру, куда ее поместили. Девушка всхлипнула и села, обхватив колени руками. От страха ее мутило. Она не понимала, что с ней будет, и неопределенность пугала больше всего. В который раз она пожалела, что попросту не вернулась в Академию. А можно было еще уступить Сайлусу… Ну подумаешь, всего одна ночь, не переломилась бы, как говаривала мама.