Екатерина Иртегова – Полина в Долине Друзей (страница 9)
— А крылья? — Звяк позавидовал слону на самую маленькую карамельку.
— Забыл сказать, но во сне я взлетаю. Поэтому мне надо привязывать себя к чему-нибудь. Лучше к конфетам. — Слон слегка смутился.
— Так ты летаешь... — Звяк мысленно уже начал прикидывать, как бы ему успеть взять пару уроков уже сегодня.
— Да нет же, я не умею. И очень хочу есть, извините. А цветов у вас на потолке, увы, нет.
— Вот были же мысли нарисовать. — Звяк удрученно цокнул. — Но кое-кто не дал.
— Ну дела. — Бабан, оправившись от удивления, уже отмерял муку для утренних сырников из березовых почек. — А ты там так и будешь теперь жить? — Взбивая венчиком пыльцу с мукой, он вдруг понял, что прямо на ходу придётся еще и составлять план «Как спустить слона почти с небес». Хотя, до этого он вроде и хотел в них подняться и вернуться домой. Но, видимо, в начале всё же придется его спустить, накормить, и сделать всё по еще одному плану.
— Я просто незаменим. Как обычно. — Бабан, удовлетворённо вздохнув, вылил на сковородку порции для четырех сырников.
— Ты умеешь готовить? — Полина, притащив Дуню на кухню, не веря себе, смотрела как блины, осторожно начиная пузыриться, медленно подворачиваются по краям тончайшей коричневой корочкой изнутри.
— Еще как умею. — Бабан победно облизал ложку и скосил глаза на Полю. Как здорово что можно будет удивлять шедеврами еще кого-то, новенького.
— Что за шум у вас? Похоже, и драка была. — Послышалось с веранды. Шерстёк, давно проснувшись, уже вовсю вязала свой бесконечный шарф. Триста пятьдесят утренних петелек уже благополучно свисали вниз.
— У нас есть теперь летающий слон. Который не умеет летать. Ага. — Звяк вдруг понял, что у него есть теперь надежда тоже взлететь случайным образом. Стихи родились сами собой.
— Бабан, запиши срочно стихи, пожалуйста. А то утром у меня память только для одного места. — Звяк доедал свою вечно горячую запеканку.
— Сейчас. — Бабан, быстро вытерев лапы в мокром тесте о полотенце, взял карандаш, мгновенно прилипнув к нему грязной лапой. — Хм, а это идея — самоприклеивающийся карандаш. Тогда мыслей можно будет не упустить еще больше. В блокнот номер два отправился еще один шедевр вместе с куском прилипшего теста.
— Я тут взяла доесть вчерашнюю вафлю, — Шерстёк поправила сползший бант, — а она куда-то исчезла. Вот дела.
— Я злой и страшный серый ёж, — кто-то, явно что-то дожевывающий, пробежал мимо, — меня ты утром не найдешь.
— Там слон, несчастный, под потолком. — Поля, не обращаясь ни к кому конкретно, подумала, было, достать его сама, но после ночи с кошмарами перед глазами все плыло.
— Эй, достаньте меня отсюда! — Жалобно послышалось сверху.
— Надо позвать кого-нибудь летающего.
— Здесь я, друзья мои, — филин Фук влетел в открытую дверь, — с вашими недоприключениями у меня весь режим сбился. Так же как было и у моего прапрадедушки. Ухх, нельзя этого допустить. Мы рыжеем, если не спим днём. А дед мой — о, кто его туда забросил? — Фук увидел отчаявшегося совсем слона.
— Жизнь его туда забросила, — Шерстёк переходила уже к вязанию четыреста седьмого синего ряда, — она и не туда забросить может.
— Сначала сюда, потом туда. И еще через то и это. — Поля, накладывала на сырник ежевичный джем. Сырники для нее на завтрак никто никогда не жарил. И вообще — не на завтрак — тоже. Объедение!
— Ну так вот, — Фук, держа Одувана за лапу, — спустился с ним вниз, — дед мой с таким режимом стал совсем оранжевым. Вот уж потешались летучие мыши над ним. Слоника-то, привяжите пока. Шерстёк, дай нитку, а то взлетит опять.
— Я днем не взлетаю. — Послышалось с порога. Одуван бегом направлялся к клумбе с ромашками. Так долго не подкрепляться было категорически нельзя.
— А ты сырники не ешь? — Но тот уже не слышал. Бабан залил новую порцию теста для вновь проснувшихся и прилетевших.
— Так, а дед твой что? — Единорога всегда живо интересовали всякие перемены и изменения.
— А, ты про оранжевость? Стеснялся. А потом стал самым модным в лесу, даже бледные белки завидовали.
Клумба с ромашками изрядно опустела. Через половину слона лес позади перестал быть виден. Вдруг, оживление у Одувана спало. Он сел прямо в подорожник и вздохнул с отчаяньем.
— Дома после завтрака мы всегда шли надувать самые большие за день облака.
— Тебе с нами плохо? — Бабан безуспешно пытался отлепить карандаш от лапы.
— Не плохо. Но мой дом — там. Или там, или, — он взглянул в небо, — или там. Но не здесь.
— А я теперь не знаю, где мой дом. И надо ли мне туда. — Поля тяжело вздохнула, обняв Дуню и поняв, что четвертый сырник она не осилит. Жаль. И грустно, и хорошо — надо же, как бывает.
— Тут не так, и так не так, и даже когда так — тоже не так. И нет того так, которое так, пока вот так. — Шерстёк вязала следующий ряд, забыв, что бант давно сполз на очки.
— Сделаем так. А что не знаем, Поля — узнаем. Или придумаем. Или сочиним всё заново. Все поели? Пойдем сейчас к горизонту. Нужно найти нужную мысль, чтобы так.
Звяк, Одуван, Поля с Дуней, Бабан и Фук сидели на краю обрыва, пытаясь понять геометрию облаков. Горизонт для Бабана всегда был там, куда дальше идти никак не получится. Но если очень постараться, и получится, то вполне можно пойти к другому горизонту. Шмяк, Бряк, Трюк и Хрюк, присоединившись по дороге, были заняты кто — чем, но обязательно полезным. Измерение длины пятой травы слева, пересчет количества лепестков у лютиков, постановка рекорда — кто кого больше переотдыхает — дел у шиншилл было невпроворот.
— Облако слева точно наше. Это тоже. И это.
— Что ты знаешь вообще, что вокруг вашей страны, и как тебя вообще из неё вынесло?
— Знаю, что путь к нашей стране лежит через большой холод и Северный Ветер. Он никогда не перестает дуть. Если сильно приблизится к краю, то… То может унести. У нас, — Одуван, поникнув ушами, посмотрел на второй горизонт вдалеке, — у нас так унесло трёх слонов.
— Они вернулись? — Шмяк бросил разбирать камни на две кучки — мелкие и крупные.
— Нет. Пока никто не возвращался.
— Но есть какие-то варианты вернуться? Может, ты слышал что-то, как попадают обратно? — Фук, забыв про важный вид, нервно теребил перья на правом крыле.
— Хорошо, наверное, знать, с какого ты облака. А если я прилетела из темной дыры? Мне искать дыру? — Поля, занервничав, вскочила и стала ходить туда-сюда. — И потом что — мне хотеть вернуться в темную темноту? А из неё куда? Или мне надо искать... или мне надо искать попугая? Ведь с него все началось. От этих мыслей лопается голова!
— Какого такого попугая? — Фук, забыв о горизонте, насторожился.
На втором горизонте что-то сверкнуло. Хрюк, бросив подбирать сосновые иголки, чтобы приклеить к берёзе после, приготовился считать сверкания.
— Когда я был маленький, то однажды, когда побежал к самому яркому одуванчику, то провалился. — Слон, задумчиво посмотрев на Полю, направил взгляд куда-то перед собой. — Это было очень странно, потому что у нас нет ям. Долго летел по ней, но как-то странно, как будто очень медленно. Приземлившись в белый песок, похожий на снег, но не холодный, увидел длинный тоннель. Пошел по нему, так как было совершенно непонятно, что еще делать. Шёл и шёл по нему, бесконечно длинному, и света становилось всё меньше и меньше, пытался идти обратно, но меня заворачивало обратно к темноте и в какой-то момент что-то стало тянуть вперед. Внутри появился голос: «Забери её, если ты уже здесь. Забери». Меня продолжало толкать вперед, становилось всё холоднее, а песок снизу защипал холодом лапы. Мимо пролетали белые ни то попугаи, ни то летучие мыши, и каждая из них, не говоря ни слова, говорила мне: «Стой, а то замерзнешь». А голос внутри продолжал шептать: «Забери её, забери сейчас». Я всё шел. А потом, когда песка становилось всё больше, и попугаи стукались в меня на каждом шагу — опять провалился. Вокруг всё было в холодном белом порошке. Я врезался так сильно, что, казалось, сам стал ледышкой. Передо мной была большая золотая книга, вмурованная в глыбу льда. «Забери её, забери, только ты» — шептало что-то внутри. Я тогда не понимал, что вообще происходит. Правда ли это. «Как?» — попробовал я тогда спросить мысленно. «Грей внутри. Ты сильный, у тебя получится» — ответил мне голос.
Рядом послышался такой сильный храп, что история мгновенно оборвалась. Все посмотрели в сторону звука. Фук громко и давно спал. Но от тишины резко проснулся.
— О, — глаза всех присутствующих были обращены на него, — такая захватывающая история, что я просто, просто переперился и очень сильно рассредоточился. Ох, нет, сосредоточился.
— Смотрите, смотрите, что это?
Прямо с неба в долину, впереди обрыва, медленно надвигалась тень. Она спускалась прямо с неба.
— Это же… — Звяк перебирал крыльями и готов был вот-вот взлететь.
— Это падающее чёрное облако. Бежим. — Бабан подскочил, схватив ларами Бряка и Трюка.
— Стойте, стойте. — Одуван остался сидеть на первом горизонте. — Это облако падает. Бежать никуда не надо. Мы сейчас ничего не сможем с этим сделать, но мне надо срочно домой. Помогите, пожалуйста.
— Так, а облако? Оно же вот-вот опустится в Брусничную Долину, и что дальше?