Екатерина Иртегова – Полина в Долине Друзей (страница 6)
— Я огромный страшный ёж, ни на кого я не похож. — Ёж с фырканьем, сбивая колосья, торпедой полетел куда-то в горизонт, едва не сбив слона, который, к своему счастью, отклонился по тропинке вправо, пытаясь достать побольше сахарных синих васильков.
— Что это было? — Одуван возвращался обратно с тропинки, наполненный цветами почти до самого хобота. Бабан, тараща глаза, с отчаяньем похлопал себя по отсутствующим карманам в зелёных шортах.
— Как жаль-то, как я мог сегодня забыть блокнот, именно сегодня. Досадная досада. Как запомнить-то столько впечатлений?!
— Эй, Одуван, остановись, куда ты столько ешь? — Шмяк, тоже особо любивший поесть, так распереживался за него, что сам того не замечая, начал плести широкий венок из колосков, заодно съедая часть из них.
— И правда, лопнешь ещё, и будет тут дневной маковый салют. Хм, а красиво, наверное, было бы. Но не надо. — Звяк понял, что близится время полдника и занервничал. Дома его ждала любимая и вечно горячая запеканка. Не опоздать бы. Стресс стрессом, а запеканку отложить на потом ни за что нельзя.
— Чем это так пахнет от вас? — Слон, почуяв только сейчас какой-то дивный аромат, приблизился вплотную в Бабану и Звяку. — Что это?
Утренний пикник на берегу реки с круассанами со сливочным маслом и клубничным компотом, солнечный разморенный полдень в гамаке со стаканом шипучего лимонада под уютной кроной яблони, неторопливая прогулка по полю с ромашками и с авоськой спелых персиков, ночные чаепития со свежими пирогами у потрескивающего камина — какие только картинки не приходили в голову от запаха, витающего над — Одуван заглянул внутрь — увы! — пустой корзинкой.
— Там были блинчики. — Звяк вздохнул и тихонько улыбнулся приятным воспоминаниям. Но мы их съели еще до того, как вы долетели.
— Запах такой, что, кажется, в этой корзинке побывали все самые вкусные сказки. Что-ж, может, там вырастут новые. Да и я, пожалуй, наелся.
— Что у вас тут вообще происходит? — Поля, держась поодаль, только и успевала наблюдать то за исчезновением цветов, то за занятыми шиншиллами, то за Фуком, во сне постепенно скатывающимся с горы тополиного пуха.
— Всё как обычно. — Хрюк раздавил лапой шишку в попытке сделать её больше. — Только с вами суеты добавилось.
Слон тяжело бухнулся на цветы, и, посмотрев вокруг, глубоко вздохнул. Оживление пропало, как и не было. Большие уши Одувана обвисли и легли, словно покрывала, на плечи и лапы. Одуванчик так и оставался в его правой лапе.
Глава 3, в которой находят друзей, но не находят дом
— Где ваш дом? — Тихо спросил Бабан, присаживаясь рядом со слоном, и смотря на Полю.
— Наверное, где-то наверху, если я проваливалась вниз. Хотя до этого попадала еще куда-то. А до этого, — Поля рассеянно села в траву, — лучше не вспоминать. Тоже не знаю, была ли дома и был ли он домом вообще.
— Ещё одна запутанная история. — Проснувшийся Фук подлетел сзади.
— Да и я теперь точно не знаю, в какой стороне дом. И на какой планете он, может, и не на этой. Но я обычно чувствую дом, а сейчас чувствую, что он очень-очень далеко.
— Как называется твоя страна, или планета, или что? — Бабан, забыв про блокноты, понял, что прямо рядом с ним начинает происходить какое-то приключение.
— Страна Воздутия.
— Ух ты! — Звяк уже представлял, как он начинает есть запеканку, предварительно полив тягучей ванильной сгущенкой, — Воздутия, Надутия, Передутия. Сейчас, сейчас, мне кажется, могут появиться стихи.
Слон в этом месте совсем горько вздохнул, а Бабан пихнул Звяка в бок так, что тот на мгновение мысленно выронил запеканку. Но быстро подобрал.
— Всё расскажете по дороге домой, или уже дома. Сейчас пойдём к нам. Вам все равно некуда деваться, пока мы ничего не прояснили и не составили план, — у Бабана аж зачесалось левое ухо от слова «план». Ух, как он любил это всё!
Одуван тяжело поднялся и, вздохнув, посмотрел на пушистые облака. Цветов в нём стало в два раза меньше. Зато теперь они могли свободно парить, залетая то в лапы, то в большие уши.
— На тебя можно смотреть, как на мультфильм. — Поля не могла оторвать глаз.
— Или как на успокоительный фильм. — Бабан зевнул.
Пролетающая мимо пчела с двумя вёдрами, как обычно скучала и напевала свою монотонную песню. Как вдруг — цветы! Они танцевали прямо в воздухе, по кругу, влево, и вправо. Песенка пропала, вёдра полетели в траву, чуть не задев Хрюка.
— Бз?
Пчела зависла, но сомнение длилось доли секунды. Она просто не могла не попробовать танцующие парящие цветы и ринулась вперед. Одуван, почуяв неладное, бросился в бега изо всех слонячьих сил. Цветы затанцевали ещё быстрее. Бабан, Звяк и четыре шиншиллы понеслись следом, что-то крича и размахивая лапами. У пчелы потекли слюнки, сдуваемые от быстрого полёта. Слон, завидев вдалеке стог сена, поверил в спасение. Цветы замельтешили совсем быстро, еще быстрее, и вдруг — пропали все разом в огромной желтой колючей траве. Пчела, врезавшись в неё со всего размаху, отпружинила и зависла в воздухе. Ей точно стало понятно, что вообще ничего не понятно.
— Бз?
— Жужа, ты лети, лети обратно по своим делам! Ведёрки там твои, забери, — Бабан едва дышал от неожиданной физкультуры.
— Бз?
— Лети, говорю. Это не цветы были, это слон, Жужа. Давай потом поговорим, прилетай к нам вечером на малиновое варенье лучше!
— Бз! — Пчела оживилась и, посекундно оглядываясь, полетела за своими вёдрами.
— Одуван выходи! — Бабан потряс стог сена.
Слон, обрушив конструкцию, вылез. Внутри него вперемешку с цветами, была желтая трава.
— Ну, это фты зря, — Шмяк жевал семечки подсолнечника, — ты же не лофадь.
— Это было совсем не вкусно. — Одуван вздохнул.
— Пойдём к нам домой. — Звяк направился в сторону тюльпановой рощи.
Солнце, пройдя еще одним лучом сквозь цветы и сено в Одуване, исчезло за большой свинцовой тучей, взявшейся из ниоткуда. На горизонте ухнуло.
— Пойдём быстрее, похоже, будет ливень. — Бабан, захватив охапку сена с собой для новой подушки, припустил быстрым шагом. Все двинулись следом.
— Ливня по прогнозу сегодня не было, только солнце и летающих девочек со слонами обещали. — Бряк был самым известным в лесу псевдо-предсказателем погоды. Его прогнозы никогда не сбывались, но он не сдавался. Ведь то самое «попадание» должно было случится, рано или поздно. И тогда «звёздному часу» — быть.
— Это за мной пришли. Или за нами. — Одуван, прищурив глаза, пристально рассматривал небо, которое из прозрачного стало немного серым. Туч сверху становилось все больше. Казалось, они, застыв на пару минут, что-то действительно поняли, и полетели к ним быстрее.
— Ничего не понимаю, — Бабан ускорил шаг и бегло оглядел поле вокруг. С горизонта зашумело, и, судя по пригибающейся волной траве, которая задвигалась в их сторону, действительно, происходило что-то, чего не было раньше.
— Понимаю, что в нашем лесу много всего волшебного и не обычного, но живых туч вот нам только еще не хватало. Бежим!
Бабан, схватив Полю за руку, пустился бежать. Тучи, превратившись почти в черные, полетели еще быстрее, шум травы сзади нарастал так, будто это была огромная морская волна, вот-вот собирающаяся обрушиться на берег. Шиншиллы, визжа, тоже бежали.
Прямо перед Звяком в цветы бахнула молния. На месте маков остались угольки. Единорог, шарахнувшись, сбил Бряка, и, подхватив его на лапы, пустился бежать еще быстрее.
— Скорее, нам надо забежать в лес. Они нас будут видеть не так хорошо. Может, отстанут. Ненадолго. — Одуван, совершенно не привыкший к бегу, почти потерял форму слона и был похож скорее на перекатывающуся медузу.
— Скорее, еще чуть-чуть!
Ледяная стена дождя, почти царапая острыми гранями, хлынула абсолютно вертикально. Бабан готов был ущипнуть себя, потому что часть струй были абсолютно серебряными, будто это острые пики.
— Быстрее, забегайте! — Фук, проснувшись на сей раз от необычного шума с поля, перепрыгивал от нетерпения с лапы на лапу, забыв про достоинство и мудрое выражение морды. Открывшаяся картина пугала так, что, проснувшись, подумал, что во сне его перенесли из собственного леса в одну из страшных историй старого крота. Тот любил их сочинять, говоря, что «клянусь кроличьей норой, это правда, насилу ноги оттуда унёс сам». На что звери ему обычно говорили, что лучше бы он лапы оттуда не уносил. Слишком ужасными были его истории для мирных жителей долины.
Бабан, Звяк, Одуван, Поля и шиншиллы забежали под деревья. Где же, где же? Дышали так громко, что даже заглушили на минуту грохот с поля.
— Успели! — От Фука полетели перья во все стороны. Он так сильно хлопал себя крыльями по бокам, что стал похож на курицу.
— Что это было, Поля, Одуван? — Бабан, отдышавшись, строго и испуганно посмотрел на них.
— Сейчас точно не время для бесед, — Звяк не отрывал глаз от поля. Ливня — как не бывало. Серая туча, замешкавшись, резко взлетела вверх, и, захватив остальные тучи, исчезла. Стало так тихо, что даже стрекотание невидимых цикад показалось не уместным. Появилось солнце и тут же задвигалось вниз. Близился закат. С листьев берез на краю поля, падали в траву со стуком тяжелые нездешние капли.
— Ну, идем же. Скоро вечер. Надо успеть все обсудить. — Бабан, огибая толстые подберезовики, молча пошел впереди, — Фук, прилетай к нам.