Екатерина Иртегова – Полина в Долине Друзей (страница 14)
— С какой ноги? Да с двух передних надо вставать, потом — средние, а потом — задние! Что непонятного? И вперед — за земляникой.
Бабан со Звяком опять переглянулись.
— Как же, если нет столько их, средних всяких?
Гусеница замешкалась.
— Нет средних? Глупости какие. Заболталась я тут с вами, так и день можно пропустить и землянику не достать. — Идите, делом займитесь, следопыты!
Клуба заползла в заросли высокой крапивы.
Бабан вздохнул и добавил еще одну умную заметку в блокнот. Пошли они по тропинке дальше.
— Фрр-ки-фыр! Дорогу! — Послышалось сзади.
Друзья расступились, пропуская огромного важного ежа Шурша. На колючках у него был большой желтый лист.
— Доброго здоровья Бабан! Доброго здоровья Звяк! Спешу я, спешу, ффр-фык! — Ёж бежал вперёд.
— Добрый день Шурш! — Быстро сказал единорог. — Ответь нам на один вопрос, пока не убежал.
— На какой? — Шурш оглянулся на ходу.
— С какой ноги надо утром вставать для хорошего настроения?
— Ха! Фрр, тоже мне, вопрос. Все знают, что вставать надо с правой задней лапы. И дело в корзинке, как говорится. И будут вам — и яблоки на иголках, и грибы в лукошках.
— Вот это да! — Бабан аж присел на тропинке. — Всё так просто.
— Конечно! Если что — обращайтесь. Что хотите — посоветую. Побежал я, фррк, на другом конце леса яблоки с яблони попадали, надо успеть урожай мне собрать. И — мне все передали! Не вздумайте больше топтать поляну с земляникой!
Бабан было собрался делать запись в блокнот, но тут над исследователями что-то захлопало и заухало. Филин Фук запоздало возвращался в своё дупло после ночной прогулки. Он сел на нижнюю ветку дуба и хитро уставился на друзей.
— Так-так, что я вижу! Кто-то собирался идти к погодному зайцу! Сейчас чем занимаетесь? Никак не разберетесь, какое утро правильное, с какими лапами? Слышал, слышал. — Филин зафукал и захохотал, хлопая крыльями так, что в воздух полетели перья.
— Да вот, узнаём. — Звяк было застеснялся.
— Так я вам скажу самый главный ответ. Самый важный и самый нужный. Важно не то, с какой лапы ты встал, а с каким настроением! Вставать надо не с лапами, — Фук опять захохотал, — а с настроением! С настроением радоваться дню впереди. С настроением — ждать чудес! С настроением — бежать за яблоками, или варить кашу с комочками, или — ха — мышей летучих гонять! Тут уж каждый сам решает, что ему делать. Вот и всё. Вот и секрет. Улыбайтесь. Утром. Вот так.
Фук улыбнулся так сильно, что его маленькие глазки пропали в перьях.
— Полетел я! Спать. А вы делами займитесь, и улыбнитесь, если утром забыли. Обязательнооо! — Донеслось уже сверху сквозь листья и облака. — Как соберетесь идти к зайцу, кричите в листья — пойду с вами. Да поторопитесь, слышал на другом конце Долины капибары обсуждали что еще одно черное облако упало. На сей раз на Изумрудное Озеро, да так и осталось лежать в нем, пропитавшись водой, да напоминая огромную бесформенную губку.
— Мы отклонились от главных задач, да. Вернемся и все исправим. Да, и улыбнутся же еще надо.
Бабан и Звяк переглянулись. И улыбнулись во все зубы. Солнце засветило в три раза ярче. Блокнот Бабана бегло пополнился еще одной записью.
По дороге мимо ягод брусники и морошки Фук, Бабан, Звяк, Поля, Одуван и Король хомяк освобождали корзинку от абрикосовых кексов.
— В фыфни нифево фкуснее не фобавал, — Хомяк одновременно из разных лап откусывал два кекса.
— Это так еще, по-простому приготовил. Ты вот еще не пробовал мой абрикосовый торт.
— Готов его пробовать прямо сейчас. И вообще, другое сейчас тоже, и ещё. — Хомяк косился на последние шесть кексов в корзине. — Вот эти тоже готов пробовать.
— Нет, эти для зайца.
— Ааа, ну ладно. Останусь голодным.
— Так тебя и не прокормишь, восемь кексов — и голодный. — Фук уже жалел, что они взяли хомяка с собой.
— Вкуснятина просто такая, что после каждого кекса становишься еще больше голодным.
— Надо будет запомнить свойства этого кекса, может, пригодятся. Но правильнее — записать.
— Если у тебя нет имени, — Поля осторожно тронула его за плечо сзади, — может, и назовём тебя — Кекс?
— Как можно? — Фук от возмущения немного врезался в сосну — Это же название блюда, должны же быть какие-то нормы, правила. А то и я так могу назвать себя... Назвать себя Пельменем или Пирожком. Ох, неужели я это сказал!
Хомяк и Звяк покатились с хохота так, что сбились с тропинки и подавили все ягоды по обе стороны от неё.
— Ох, не ожидал от тебя. Ты, оказывается, способен шутки шутить, пельмень Фук. — Звяк от переизбытка хохота начал икать.
— Кекс. Кекс. — Хомяк пробовал как будто на вкус теперь и само это слово. Мне нравится. Согласен. Это очень по-королевски.
С единорогом случилось вдохновение.
— Звяк, ну ты выдаешь шедевры даже в неудобные моменты. Нам надо спешить, а тут... Подождите, запишу. — Блокнот номер два пополнился еще одним творением.
— Мы с вами только и делаем что едим, мокнем, и куда-то ходим. Помогите вернутся домой. — Пустой слон обреченно вздохнул, повиснув ушами. — И еще, кажется, со мной начало происходить что-то не то.
Цепочка остановилась, едва не налетев друг на друга. Несколько пар глаз устремились на Одувана. Со слоном и правда было что-то не то — на его прозрачности появилась едва заметная трещина.
— Всё понял. — Бабан спрятал блокнот и ускорил шаг. — Точнее, опять же, понял я не очень, но нам правда надо поторопиться. Фук, веди быстрее.
Мимо грибов, лесного ручья, папоротников, высотой больше Звяка, и неизвестно откуда взявшейся пальме — они вышли на поляну, сплошь усеянную чем-то, похожим на тополиный пух. С ним всё казалось нереальным и воздушным. Часть пушинок бесцельно летали в воздухе вместе с семенами ясеня и тыквенными семечками. В конце поляны стоял огромный дуб.
— Нам к нему. — Указал Фук.
Подойдя, компания ничего и никого вокруг не обнаружила. Только пух всё навязчивее лез в глаза, клювы, хоботы, носы и уши.
— Заяц, видимо, уже там. — Фук со вздохом указал крылом в небо.
— В смысле там? — Кекс чувствовал себя уже своим в новой компании. — Мы так долго шли, что не успели?
— Хомяк, вот в тебе дури-то много. Дом погодного зайца там.
— Это порода такая — погодный? — Кекс стал припрыгивать от нетерпеливого любопытства.
Поля захихикала.
— Нет, не порода. Таких, как он, больше нет. Заяц, ты дома? — Фук не хотел взлетать и заглядывать прямо в окна.
На огромной высоте, в самой гуще дубовых листьев виднелся большой шар-шалаш, с темными просветами окон. От него во все стороны по веткам дуба расходились верёвочные лестницы и веревки с разноцветными флажками и колокольчиками, которые слабо позвякивали при дуновении ветра.
— Заяц, выходи. У нас к тебе очень важный разговор.
Динь-ди-линь — только и донеслось сверху.
— Заяц, нужна твоя помощь. — Звяк с беспокойством заметил, что солнце, только что висевшее на ясном небе — скрылось за появившейся из ниоткуда серой дымкой и вновь загрустил о вечно горячей запеканке, оставшейся дома. Ей может стать очень одиноко одной. «Главное, чтобы мыши её не нашли. Иначе быть расстройству».
— Именем хомячьего королевского высочества, хмм, или величества, не пойму как ёмче звучит — именем моим хомячным королевским — Заяц, я приказываю тебе больше не бояться и выйти из небесной норы.
Как только хомяк замолчал, сверху на него вылилось ведро ледяной воды, от которого досталось и друзьям.
— Охладись там внизу, командир! — Послышалось сверху. — Давно ко мне не захаживали такие хулиганы!
— Это кто хулиган? — Хомяк, отплёвываясь, был готов вступить в незримый бой. — Выходи, сейчас всё обсудим как...
Лапа Бабана легла на рот хомяка, крепко его зажав.