Екатерина Иртегова – Оборванные ноты (страница 2)
«Может, не надо было затевать это. Но как теперь назад повернуться? Все зря было, получается? Только теперь вообще неизвестно, дойду ли. Папа ведь говорил – тропки хоженые есть. А нет их. Хотя, откуда знать мне? – Селена, сделав очередной шаг, ощутила ногой что-то шуршащее, похожее на высохшую траву. Та мигом облепила ноги, пристав к размазанной болотной жиже, будто к клею. Леший бы точно позавидовал таким валенкам. – Вернусь назад если – как жить потом, дальше? Все время думать – а надо было попробовать. Надо было попытаться! Ведь впереди – самые волшебные моменты, за лесополосой. Папа ведь говорил – пара минут вверх – и ты другой, и все по-другому. Я хочу попробовать, по-другому. Так давно хочу, что если бы не пошла и на этот раз – просто молча визжала бы на луну каждую ночь, тоскуя и ожидая. А потом визжала бы и днем. Днем ведь тоже больно думать о том, что не попыталась. А она есть – дорожка эта, к ветру в волосах. Только вот в путь отправляться ночью – неправильно было. И одной – неправильно. Хотя. А с кем же тогда? Мама не пошла бы – сказала ведь тогда: «Селена, каждому свое место. Не дури. Что там папа тебе все мозги запудрил – так забудь. Мало ли что ему когда понравилось! У тебя свой путь».
Последний шанс сегодня. «Мама теперь как перейдет с ночных дежурств в больнице на дневные, и все. Все. Толку что будет со мной больше времени проводить? Если мы чем ближе – тем дальше. И обувь эта. Сколько можно мои ботинки уносить с собой на ночь. Не уйду, – Селена горько усмехнулась, – как же, не уйду. Что ж теперь – бесконечно избегать? Прятаться от всего? А вдруг – наши пути с папой – похожи? И вкусы – похожи? Я попробую – и тоже стану счастливой! Хоть на пару минут. А может и…»
В ступни начали врезаться мелкие камни. Хотелось верить, что камни, а не стекла. Но ветви вверху вдруг стали не такими густыми. В просветах потянулось серое марево. В большой палец что-то все-таки впилось и успело проникнуть еще глубже. Пока Селена пыталась сесть, не упав при этом, в дымном свете стало видно, что из пальца течет кровь. Быстрой струйкой, такой легкой и живой, будто она и рада была покидать тело. Что-то острое, застряв в середине, отказалось показать хоть кончик или выйти наружу при надавливании. Придется смириться и хромать так, наступая лишь на пятку. Правда, капающая следом кровь в ночном лесу – нехорошая история. Судя по всполохам между веток – летучие мыши заняты своими делами. Но в свои дела никто не помешает включить им и новую добычу. Впереди что-то полыхнуло пару раз, и исчезло. Может, уже близко? Темный, бесконечный и запутанный лес ведь бывает только в кошмарных снах, правда? Сейчас ведь не он? Впереди замигало еще и еще. Селена ускорила шаг, неловко подтягивая ногу. Двумя сразу, хоть было мокро и остро, и холодно – но идти было гораздо удобнее. Но понятно это стало только сейчас. Если разобраться с этой историей раз и навсегда – она тоже узнает, что такое счастье в первый раз. И вообще, что такое настоящее счастье. Ведь с двух лет только и слышала о волшебном подъеме в небо. О переходе за одну минуту из отчаянья и страха – в состояние полета и могущества. А еще какого-то полного осознания. Правда, что это, не понимала раз за разом, сколько папа не объяснял. Сейчас уже и не объяснит. Поэтому только через страх, самой. Мама за руку – не поведет. Если узнала бы, куда собирается Селена – первое, что сказала: «Такая же двинутая, как и папаша. Все вам надо куда-то. Слушай его больше. Давай, мечтай побольше, фантазируй, отрывай ноги от земли, пари! А пока там паришь, за ногами здесь твоими кто следить будет?»
Следи не следи, а одна уже чуть подтягивалась сзади, припадая на пятку. Лес вдруг кончился, да так внезапно, будто на сцене занавес подняли не как обычно, с томительной тягучестью и неторопливостью, а подменили на занавес Кабуки, отцепившийся и упавший в самый неожиданный момент.
Селена оказалась на узкой поляне с чуть отливающей фиолетовым травой. Уличный фонарь слева, с выбитыми стеклами и поржавевшей макушкой, тихо треснул разбитой лампой внутри. Темная полоса деревьев спереди сливалась с ночным воздухом настолько, что было непонятно – если пойти вперед – заплутаешь среди шершавых стволов или провалишься навсегда в чернильную бездну? Ледяной ветер, подувший из травы, взметнул ночнушку и волосы вертикально вверх. Селена, ловя подол, резко запрокинула голову. Колесо! Это было оно! Нависало на полнеба! Как можно было его не заметить сразу? Гигантское колесо обозрения. Цвета было не разобрать, лишь ломаные прямые грани, переходящие в полукруг и силуэты ящиков-кабинок. Ветер прокатил по голым ногам стукающимися друг о друга булыжниками. Селена, глубоко вздохнув, пошла заледеневшими негнущимися ногами к чернильной бездне. Если она хочет попасть на это колесо, придется перестать бояться. Почему папа не говорил, что вокруг него так страшно? Или раньше так не было? И вообще – почему все здесь выглядит так, будто в этих местах никогда и не было жизни? Хотя мертвым тоже не выглядит. Мимо проносились гонимые ветром коряги, грозясь подбить и вторую ногу.
– Папа, я нашла это колесо. Это ведь оно? – Селена посмотрела в небо. Небо молчало. Втянув воздуха сколько могла, подошла вплотную к деревьям. Назад идти поздно. А счастье – еще не рукой достать, но несколько шагов, и… Селена подняла ногу, покидая поляну, шагнула вперед и – земли внизу так и не оказалось. Густой жужжащий поток то ли подхватил сзади, то ли всосал в себя, но ее понесло вниз и вперед. Вслед летело воющее эхо. Глаза крепко зажмурились. Оставалось только ждать, куда вынесет.
Вокруг застучало. Прислушалась к ощущениям. Лежала на чем-то влажном и холодном. Рядом тикало. Осторожно открыла глаза. Впереди, настолько близко, что исказились даже пропорции, нависало дряхлеющее колесо. Тик-тик-так-тик-тик-тата-так. Раскачиваясь чуть влево, оно тут же подавалось вправо. Вновь влево, вновь вправо. Словно думало – куда? Туда – туда? Или туда – не туда? А куда тогда – туда? Если и туда – не туда? Тихий монотонный скрип не прекращался ни на секунду. Селена непроизвольно начала кивать головой, наклоняя ее из стороны в стороны, словно это могло повлиять на ход событий. Но эта нерешительность бездушной конструкции уже спустя пару минут начала сводить с ума.
– Ну же, начни. Начни!
Селена почти беззвучно шептала, сама того не замечая, но уже веря, что вращение в любую сторону лучше, чем эта бесконечная неопределенность. Титик-татак-тата-татак. Еще пару минут могли бы вогнать в транс самого Колдуна Джафара.
– А если тебя как-то подтолкнуть?
Селена, с трудом поднявшись и вскрикнув от острой боли в пояснице, быстро, насколько могла, и неловко пошла к колесу. Страх впасть в транс от монотонного покачивания был сильнее страха быть задавленной или загипнотизированной им же. За секунду до того как занесла ногу чтобы вскочить в открытую кабинку мелькнула последняя здравая мысль: «Если мама вернется после дежурства домой и не обнаружит меня – ведь окажется, что она была права все это время. «Без вести пропавшая» – сейчас я могу сделать это своими руками. Или ногами».
Селена, схватившись двумя руками за железную трубу, оттолкнулась правой ногой и вскочила в кабинку. Ржавчина с остатками зеленой краски прилипла к ладоням кусками, тут же осыпаясь мелкой крошкой по краям. Колесо, может показалось, чуть накренилось. То ли собираясь завалиться плашмя набок, то ли пытаясь разглядеть кто же там, внизу, осмелился потревожить его. Слева по земле что-то зашуршало, будто огромный затаившийся уж резко проснулся и заскользил по своим делам. Черная тень метнулась к кабинке с выбитыми стеклами возле колеса. Селена было попыталась разглядеть, что это, но колесо задергалось в стороны, силясь выкрутиться не только из земли, но заодно выкрутить и голову дурной девчонки прямо из шеи. Последнее что увидела – мельтешащие длинные ломаные то ли палки, то ли клешни в рваных проемах будки. Колесо дернулось, как в последний раз. И издав лижущий скрип, медленно поехало справа налево.
Сидя в открытом, чуть проржавевшем на днище вагончике, очень медленно, но неумолимо, Селена отдалялась от земли. Кабинка покачивалась, вместе со всей конструкцией, в такт тиканью, поддаваясь порывам ветра. Тик-так, не-то не-так, то-так не-так, а-так-не-так, и-так-не-так. На циферблате явно предполагался другой ход. Звук становился все громче. И голос, тоже.
– Это были лучшие моменты моей жизни. Ты даже не представляешь, каково это – стоять на земле, держась потной ладошкой за мамину юбку, озираясь и не понимая, что вообще происходит. Боясь даже карликового пуделя, который кажется размером с медведя. А через пару минут – ты уже едешь в небо. Ветер свистит в ушах, твоя голова вот-вот упрется прямо в облака. Никогда, никогда в жизни я больше не испытывал ничего подобного! Я ехал прямо в небо, в облака! Представляешь?
– Папа, почему мне так страшно? Ты же столько раз рассказывал, что чем выше – тем лучше. Что происходит, папа? Ответь!
То ли ветер, то ли папа ответили треском начавшей лопаться цепи, удерживающей кабинку. Селена схватилась за сиденье, пытаясь слиться с ним. Колесо все больше уносило в сторону неба. Так-не-так-не-так-и-так. Все колесо чуть повело влево вместе с воздухом. Верхушки деревьев, похожих ночью на стебли ковыля, шли слаженной рябью. Вдруг захотелось нырнуть прямо в них и поплыть, поводя ладонями по щекочущему верхнему краю. Сколько оно будет вращаться? Папа говорил про несколько минут счастья. Тик-тик-тик-тик-тааак. Колесо накренило чуть больше.