Екатерина Ильинская – Вы (влюбитесь) пожалеете, господин Хантли! (страница 51)

Он потянул на себя. Бумага треснула по краю, и этот звук заставил нас прекратить. Я первой разжала пальцы, а через секунду отпустил и Эрнет. Статья с портретом «хмыря» спланировала на пол, и мы оба присели, чтобы её поднять, едва не столкнувшись лбами.

— Кого же из ваших подруг интересует удачное замужество? — Хантли провёл рукой над газетой, и надорванный край обрёл первоначальную целостность. — Хотя, знаете, я просто сделаю вам много копий, раздадите всем.

«А что так можно было?» — пронеслось в голове. Я даже не предполагала, что есть какие-то заклинания копирования текста.

Эрнет подошёл к столику, достал из ящика десяток чистых листов, пробормотал что-то и провёл ладонью над статьёй, а затем над стопкой. Воздух заискрил, уплотнился, а через секунду рядом с оригиналом лежала точная копия. А затем ещё одна, и ещё.

— Одного хватит! — попробовала остановить Хантли я, но не тут-то было.

— Не будем мелочиться. Раздайте своим клиентам, наклейте на фонарные столбы.

— Эрнет, прекратите! Что на вас нашло? Мне, правда, нужна всего одна копия для Ники!

— А Веронике Нэвис это зачем?

К счастью, Хантли прекратил множить Викторов Брансов, выпрямился и сложил руки на груди. Я замялась… Была ли я вправе раскрывать личность «хмыря»? Одно дело Ника, а другое — журналист, никак не связанный с кофейней. Вот только он, если задастся целью, гораздо быстрее меня установит истину. Как же мне поступить?

— Я… не могу сказать. Лучше спросите Нику. А лучше никого не спрашивайте. Это, в общем-то, не мой секрет… — Я посмотрела на Хантли предельно жалобно и увидела, что он смягчился.

— Вы же понимаете, что я теперь раскручу всю историю и выясню, что за этим скрывается?

— Понимаю, но не могу сказать, что рада. — Я печально вздохнула. Хотелось отмотать время назад и всё перепрятать, но это было не под силу даже пресветлой Лейне.

— Уверяю вас, что если эта тайна не угрожает ничьей безопасности, то я не предам её огласке.

— Хотя бы так. Спасибо.

Изнутри грызли сомнения. Ника только наладила отношения с «хмырём», а тут такое. Хотя я была уверена — подруга будет рада, если секрет Винсента всего лишь в том, что он слишком знатный сын великого мага… Кстати, а что он забыл в Рейвенхилле? Всю жизнь мечтал печь булки, но герцогский титул не давал самовыразиться? Что-то я в этом сильно сомневаюсь.

Я посмотрела на Хантли, который был лордом и магом, но работал журналистом. Не слишком ли много в Рейвенхилле мужчин, которые занимаются делом, не соответствующим их положению? Впрочем, мой подозрительный взгляд Эрнет трактовал по-своему.

— По лицу вижу, что вы начали задаваться правильными вопросами, Амелия, — сказал Хантли. — Оставьте это мне. Нужна ещё пара дней, чтобы разобраться с первоочередными делами, а потом я выясню всё, что можно про Виктора Бранса, раз уже вас это так волнует.

В его голосе снова проскользнули нотки ревности, а я едва сдержалась, чтобы не закатить глаза.

— Не меня, а подругу… — Глаза не закатила, но от возражений не удержалась.

— Да, конечно. — Хантли поднял бровь, выражая своё недоверие. — Вероника Нэвис — внучка сильнейшей тёмной ведьмы в погоне за женихом. Это был бы очень звучный заголовок. Вот только если бы вашу подругу интересовали завидные женихи, она бы из своей деревни переехала в Брейвиль к деду, чтобы ходить на балы и приёмы, а не в Рейвенхилл открывать кондитерскую.

— Господин Хантли, если вы ду…

— Эрнет, — поправил меня Хантли. — И давайте уже покинем архив, он скоро закрывается. Продолжим разговор за ужином?

Я вдруг почувствовала, как проголодалась: чаепитие на приёме у Сандры Панс было уже давно, а до обеда дело не дошло. Сандра! Я же и про неё забыла. Да, продолжить разговор следовало в более удобном месте, где я смогу задать все вопросы. И где Хантли не сможет отвертеться от ответов и отправить меня в архив для самостоятельной работы.

— Конечно, Эрнет, — покладисто ответила я. — С огромным удовольствием принимаю ваше предложение.

Хантли бросил удивлённый взгляд, едва заметно улыбнулся и подставил локоть. И мы пошли на выход, не встретив никаких препятствий в виде седых дедков или других сотрудников архива, а откопированная статья вполне легально покидала здание в моей сумочке.

Глава 40

В ресторане было красиво, светло, уютно и много как ещё, но я не особенно обращала на это внимание, нетерпеливо поглядывая на журналиста, который вдумчиво изучал меню.

— Амелия, вы так на меня смотрите, что становится страшно, — наконец, сказал он, но так и не поднял взгляд. — Уже выбрали, что будете есть?

— Полагаюсь на ваш вкус, — быстро ответила я. Что местному повару удаётся лучше прочего, я не знала, а рассуждать о разных блюдах сил не было.

— Напитки?

— Тоже доверюсь вам.

— И замуж пойдёте?

— Как считаете нуж… Эй! — Я бросила на Хантли возмущённый взгляд, а он, наконец, посмотрел на меня и рассмеялся.

— Теперь я знаю, как сделать вас покладистой — не давать ответы на вопросы. Любопытство вас погубит.

Эрнет отложил меню, а к нашему столику тут же подошёл официант и принял заказ. Стоило ему отойти, как я подалась вперёд, в надежде, что теперь уже можно начать серьёзный разговор, но меня опередили.

— Прежде чем вы начнёте задавать вопросы, а я на них отвечать, обещайте, что пока не будете доносить информацию о Викторе Брансе до Вероники Нэвис.

— Ну, нет, — успела возразить я до того, как Хантли продолжил.

— Давайте, я сначала всё проверю, узнаю, что там за «не ваш» секрет, раскрою секрет самого Виктора, который тоже, наверняка, имеется, а потом уже будем посвящать в это посторонних. Иначе — в случае распространения информации — ситуацию будет контролировать куда сложнее.

Я прикусила губу: скрывать новости от Ники не хотелось, но и в словах Эрнета был резон. В принципе, личность «хмыря» не должна была никак повлиять на отношения подруги. Но я помнила по последнему гаданию, что у Винсента-Виктора есть тайна, с которой Ника наверняка полезет разбираться и попадёт в неприятности. И может, правда, подождать, пока Хантли найдёт все ниточки, а потом предупредить подругу?

— Хорошо. Но я очень надеюсь, что вы разберётесь в ближайшее время.

Во взгляде Хантли снова промелькнула ревность. И, признаться, это было приятно. Даже захотелось ещё поддразнить его своим интересом к Виктору Брансу, но совесть не позволила. К тому же я так до сих пор не поняла, догадался журналист, что сын герцога и есть пекарь с Книжной 12, или нет. Но сейчас стоило узнать о другом.

— Теперь вы, наконец, ответите на мои вопросы? — Дождавшись кивка Хантли, я приступила: — Что из себя представляет Сандра Панс?

— Хм… Общественное мнение склоняется к тому, что это добропорядочная особа, воспитанная и хорошо образованная. Она много занимается благотворительностью и, хотя тяготеет к обществу аристократов, это ей никто не ставит в вину.

Я задумалась, непроизвольно накрутила на палец прядку волос. Значит, снобизм Сандры мне не померещился, но это не повод обвинять её в нарушении закона. Только вот что делать с её преступными намерениями? Судя по всему, у неё идеальная репутация, и никто не поверит, что девушка может замыслить, а уж тем более реализовать, нечто недоброе. Доказательств её причастности к пропаже четы Шейронских у меня не было, а нападение на Леру ещё не случилось. И может, вообще не случится…

— Что вас беспокоит, Амелия? — спросил Хантли, видимо, устав от моего молчания.

— А рейхан у Сандры есть?

От воспоминаний о монстре стало тяжело дышать, но я справилась с волнением. Гадание показало, что племянница мэра где-то найдёт именно рейхана.

— Они запрещены к содержанию, как особо опасные, и насколько я знаю, Сандра никогда не отличалась любовью к животным. Ни обычным, ни магическим.

Значит, тут пока тупик. Да и вряд ли человек, провернувший похищение четы Шейронских, так глупо подставится, выпустив на Лерайлию монстра, которого открыто содержит у себя дома. Это прямой путь за решётку.

— А жених у Сандры есть? — не стала отвечать на вопрос я.

— Нет, хотя предложения поступали, но госпожа Панс всем отказала. Одно время ходили слухи, что она увлечена Девеником Своном, но быстро утихли. Так что тут, думаю, нет никакого двойного дна. Почти все молодые барышни Рейвенхилла в той или иной степени были влюблены в господина Свона — он красив, умён, успешен и имеет драматичное прошлое, которое так легко романтизировать.

— Драматичное прошлое?..

Я силилась представить, что там такое романтичное может быть, но всё оказалось гораздо прозаичнее моих фантазий: Девеник был талантливым сиротой, которого рассмотрел, взял под крыло и дал раскрыться лорд Шейронский. Зато юные леди могли вздыхать и представлять, как он настрадался в приюте. Это тоже была не та информация, которая могла мне чем-то помочь.

Я снова задумалась. Что же получается: Сандра влюбилась в Девеника, но тот не ответил взаимностью, и она пошла устранять препятствия на своём пути? Но почему начала с четы Шейронских? Они как будто никакого отношения к делу не имели, а между тем, я видела ещё при гадании Лере, что к их исчезновению причастна именно племянница мэра. К счастью, я также знала и то, что родители Леры живы, и намерения убивать их у Сандры не появлялись. Во всяком случае пока…