Екатерина Грицай – Наказание преступлением (страница 4)
— Да ладно, хватит гнать!
— Не, он правду говорит!
— Да чего ты его умоляешь, Серый? Пускай себе идет, а ему там череп и раскроят, как той женщине несколько лет назад…
Эффект был достигнут. Новенький смотрел на них, не отрываясь.
— Раскроили череп?
— Ну да. А потом участкового задушили, который все это расследовал. На том же самом месте. А до этого…
— Врешь ты все, — как заклинание повторил новичок, но голос его звучал неуверенно.
— Мне, например, гулять не разрешают допоздна из-за этого маньяка. Я бы рад соврать. Да только не вру я, салага.
— Прекрати меня так называть.
Старший не обратил ни малейшего внимания на этот протест, продолжая рассказ:
— А все идет из того места. Если ты не совсем трус, то можешь днем зайти туда, в чащу, и посмотреть. Там среди деревьев стоят древние идолы — это им маньяк жертвы приносит. Они вокруг небольшой поляны у самой реки стоят — на этой поляне всех и убивали. А рядом старый мост. Вот рядом с ним вверх и вниз по реке в основном и тонут люди… И пропадают. Даже мужики взрослые. Знаешь почему?
— Почему?
— Потому что здешний маньяк — не человек!
— Кончай врать!
— Ну как хочешь. Можешь мне не верить. Спроси у кого хочешь. Он оборотень. Днем человек, а ночью…
— Волк, что ли? Кончай из меня дебила делать! При чем тут оборотни?
— А ты и есть дебил, я смотрю. Оборотни не только в волков могут превращаться.
— А в кого еще?
— А в кого хочешь. В медведя, в лису, в рыбу…
— Знаешь что!?
Новичок с видом оскорбленного достоинства показал, что собирается уходить. Мальчишки не сделали никаких попыток его остановить. Поняв, что впечатление произвести не удалось, он вернулся обратно. Старший передал ему оставшийся окурок и продолжил:
— Вот спроси у кого хочешь. На жертвах то следы от топора и удавки, а то следы от клыков и когтей.
В этот момент мимо прошел парень-шестиклассник. Худющий, коротко подстриженный, в больших очках в толстой оправе, со старым заштопанным рюкзаком и в куртке, которая ему была явно не по размеру.
Двое из компании при виде парня дружно закричали:
— Сы-ы-ын водяно-о-о-ого! Сы-ы-ын водяно-о-ого!
Парень прошел дальше, даже не обернувшись на их крик.
Старший рассмеялся и плюнул себе под ноги.
— А при чем тут сын водяного? — поинтересовался новичок.
— А не при чем. Его мать сама говорила, что он у нее от водяного. Чокнутая, понимаешь? Так что — чего обижаться-то? И знаешь что интересно? — старший сделал хитрое лицо.
— Что?
— Это его мать убили несколько лет назад у Сомова Провала.
— Врешь ты все!
— Ну чего ты заладил одно и то же, как попугай! Пойди у кого хочешь спроси!
— Ага, — весело вклинился Серый, — хочешь, у водяного и спроси!
Оба захохотали, довольные шуткой, а новенький стоял с бычком во рту, не смея даже раз вдохнуть запрещенный родителями дым и не зная — уйти или присоединиться к их смеху.
Тощий парень далеко от школы не ушел — не больше чем на сто метров. Если бы мальчишки, курившие на заднем дворе школы, решили проследовать за ним, то стали бы свидетелями крупной драки.
Парень добрался до дороги, что отделяла школу от городского парка, пропустил груженый досками грузовик и вошел в парк. Издалека мальчишки могли бы увидеть, как к нему тут же подошла компания из ребят примерно его возраста. Говорили они всего несколько секунд, затем сразу завязалась драка. Парня били, но он сдаваться не собирался. Вся компания каталась по грязи на газоне, разбрызгивая вокруг жижу из талого снега, мокрой земли и накопившегося за зиму мусора.
Свара затянулась. Проходившие мимо с любопытством наблюдали за происходящим, но разнять ребят не пытались. Неизвестно, чем бы все кончилось, если бы не какой-то старичок. Он гневно полез в самую гущу, воинственно размахивая палочкой и что-то выкрикивая. Дерущиеся сразу бросились в рассыпную. Нападавшие скрылись, а побитый вытащил свой рюкзак из грязи и направился в сторону скамейки, где и устроился с весьма хмурым видом.
В тот день в городском парке было особенно людно. Перед этим постоянно шел дождь, было довольно холодно, и всем надоело отсиживаться дома. Теперь же, когда яркое весеннее солнце наконец-то воцарилось на голубом небосклоне, люди потянулись в парк.
На газоны никто не лез — там с зимы и после дождей было еще слишком мокро и полно мусора, а вот на аллеях яблоку негде было упасть. Дети катались на самокатах и велосипедах, слегка поскрипывающих от долгого зимнего простоя. По дорожкам, лавируя между прохожими, сновали парочки. Люди постарше, застелив облупленные скамейки газетами, разложили на них нарды и пиво.
Подравшийся перед этим хмурый подросток в очках сидел на скамейке и вяло пытался очистить рюкзак, хотя в чистке нуждалась вся его одежда. Он был весь в грязи — жирной черной грязи с газонов. Одна штанина рваная, костяшки грязных пальцев сбиты до крови. Звали его Николай Козлов.
Он сидел на лавке и мрачно наблюдал за мелюзгой, игравшей тут же, на старом, битом асфальте. Уроки в школе давно кончились, но домой идти не хотелось. Пашка со своими подпевалами наверняка опять караулит его около дома. И будет караулить до позднего вечера, прекрасно зная, что домой Коля все-таки придет. И вряд ли сильно опоздает, ведь тогда бабушка будет его ругать. Она очень волновалась за внука, а Кольке это только боком выходило. В школе и во дворе его не дразнили «маменькиным сынком» только потому, что он был сиротой. Кроме бабушки у него никого не было.
Да, «маменькиным сынком» его не называли. Зато изводили «рыбой». А еще — «сыном водяного». И если уж по-честному, эти клички он вполне заслужил. Колька был длинный, тощий, как все подростки, и какой-то бескостный, словно резиновый. Кожа его была светлой, не поддающейся никакому загару и странно прозрачной. Тонкие, редкие, бесцветные волосы он стриг под самый короткий ежик, но все равно казалось, что он брил голову налысо. Блеклые глаза взирали на всех сквозь толстенные стекла очков. С такой внешностью Колька сам себе напоминал водяного и в мыслях вынужденно соглашался с зубоскалами.
Колина бабушка Евгения Петровна Козлова в самом деле испытывала беспокойство. Постоянно. А все из-за того, что случилось с ее дочерью, Мариной, много лет назад, почти сразу после Колиного рождения. Каждый раз, когда он попадался ей на глаза, она сразу вспоминала тот вечер, когда, на Марину напал неизвестный маньяк.
Вечер ничем не отличался от прочих. Разве что было душнее обычного — собиралась гроза. Марина тогда пошла на речку…
1993 Лето. Убийство
Марина в тот вечер ушла на Сомовку, с точки зрения ее матери — на свидание. Как потом все вспоминали, погода тогда была неестественно тихая. Ни один листок не шевелился, а звуки, казалось, летели из одной части города в другую, не встречая препятствий. Солнце, весь день немилосердно палившее, садилось в желтую мглу, из которой доносился еле слышный рокот. Ночью ждали грозу.
Евгения Петровна поначалу особо не волновалась. Вечером уложила внука спать, а сама села смотреть телевизор. Да так и заснула перед ним, сморенная жарой и духотой. Проснулась она от оглушительно раската грома. Телек мигнул и погас. Как и лампочка в комнате.
Решив, что пора спать, раз света все равно нет, Козлова перед сном пошла проведать дочь и внука. И весьма удивилась: кровать Марины не разобрана, дочь явно еще не возвращалась. Несмотря на гром и грохот снаружи Коля спал. Евгения Петровна в сердцах обозвала Марину парой нехороших слов. Опять на нее ребенка бросила, а сама небось ночует со своим кобелем. Ждать дочь она не стала, просто ушла спать, уверенная, что та заявится на следующий день.
Всю ночь шел жуткий ливень и дул ураганный ветер. Непогода начала стихать лишь под утро. Евгения Петровна забеспокоилась. Время близилось к обеду, а Марины так и не было. Даже не позвонила. К вечеру она встревожилась уже по-настоящему и принялась обзванивать всех знакомых, у кого Марина могла быть. Безрезультатно. Она уже подумывала сама пойти искать дочь, как тут раздался звонок.
Звонил их сосед Николай Белкин, участковый милиции. То, что он сообщил, она сначала вовсе не восприняла. Слишком дикими показались эти слова.
Мальчишки решили неизвестно зачем пойти сразу после дождя к Сомову Провалу и нашли там труп женщины. Он выглядел так, что подростки кинулись обратно в город и неслись всю дорогу, не сбавляя скорости. Приехавший на место трагедии участковый Белкин едва удержался от того, чтобы не вывернуться наизнанку. Женщина была разделана на куски, словно каким-то зверем. Но он все равно узнал ее. Марина Козлова. Дочь его соседки по дому. Быстро взяв себя в руки, Белкин сразу позвонил Евгении Петровне.
На опознании с ней случился обморок. Вскрытие показало: с мужчиной Марина в тот день близко не зналась, а умерла от удара по голове. Видимо, кто-то пытался спрятать тело, разрубив на куски топором или чем-то похожим. Но почему-то не закончил дело и даже не скинул труп в воду — хотя до нее было не больше десяти метров.
Расследование не дало результатов — никто ничего не видел и не знал. Марина была не тем человеком, про которого можно много рассказать. Родила без мужа сразу после школы, сидела на шее у своей матери вместе с ребенком. Друзей не было, поклонников — тем более, с ее ничем не примечательным лицом и двадцатью килограммами лишнего веса. Подрабатывала уборщицей.