Екатерина Горбачева – Магия пути. Искусство доверия в мире перемен (страница 3)

И, кажется, разгадка уже близко: родители — скорее проводники этого пути. Мы приходим в этот мир через них. А вот что мы возьмем и как проживем опыт — уже наш выбор. Ответственность, пугающая… и одновременно невероятно освобождающая. И вот мир уже не кажется несправедливым: он открывается как сложное, филигранное переплетение узора смыслов, где многое происходит именно так, как должно. Не «против», а для…

Возможностей, правда, всегда много — и окружающий мир в лице близких, семьи, родственников делает для нас больше, чем мы способны увидеть в моменте. По родовым линиям нам вообще передано несметное количество сокровищ — нужно только научиться их замечать.

Мне в этом смысле очень повезло. Мой папа обладает невероятным умом, работающим на сверхскоростях. Он рассказывал, что в экстренных ситуациях его память — как фотоаппарат: один взгляд — и страница уже сохранена, словно скриншот глазами. Он умеет разбираться в любых сложных инструкциях, замечать риски и нюансы, скрытые от большинства. Я всегда мечтала быть такой же сообразительной и иметь искрометное чувство юмора — где, как это часто бывает у интеллектуалов, в каждой шутке есть лишь доля шутки. Его жизненные аналогии бывали настолько точными, что врезались в память навсегда. Пусть не совсем «девочковые» и политкорректные, зато предельно действенные.

Например, папа учил меня водить — сначала велосипед, потом машину. Я сидела у него на коленях, рулила по гаражному району, а он переключал передачи. А когда у меня появились права и он решил окончательно убедиться, что меня можно выпускать на дороги, в ход пошли его фирменные формулировки. Фраза «не будь как г… в бочке»3[3] звучит у меня в голове до сих пор — особенно за рулем, когда я встречаю на дороге тех, кто реально «плывет»: тащится по скоростной полосе и не замечает никого вокруг. Зато сейчас я вожу спокойно и уверенно: чувствую поток, держу дистанцию, понимаю ритм движения. И за 20+ лет вождения обходилась без ДТП — что, пожалуй, тоже часть его уроков.

Во многом мой подход к жизни и работе сформировался через отношения с отцом. Он всегда был очень занят, много летал, обеспечивал семью, но я точно знала: если случится что-то действительно серьезное — он рядом. Эта уверенность давала внутреннюю опору. Передо мной всегда был пример честности, силы воли, стойкости и верности своим принципам. Он не был человеком постоянной эмоциональной близости, но был фигурой структуры и надежности. Папа — потомственный летчик до мозга костей: капитан воздушного судна и в небе, и в семье — все просчитать, предусмотреть и максимально нивелировать риски. И эту базу я у него взяла.

Со временем я начала дополнять ее чем-то своим: пространством для маневра, доверием к жизни, магией пути. Сейчас я иногда говорю ему: «Невозможно просчитать все. Иногда нужно оставить место для неизвестного, для знаков, для неожиданных поворотов судьбы. Потому что, если из жизни уходит это ощущение волшебства, пропадает энергия».

У мамы была своя особенная сила — скрупулезность, находчивость, невероятное терпение. В детстве я не осознавала этого, но именно она научила меня множеству вещей — от бытовых мелочей до внутренней дисциплины. Иногда это превращалось в настоящий марафон для моей нервной системы, особенно учитывая мою природную склонность к анализу и перфекционизму.

Ее идеальность быстро объясняла, что мое «идеально» — это только начало. Например, мне казалось, что я прекрасно справилась с делом: помыла посуду, полы или протерла пыль. Но когда приходила мама, волшебным образом находилась… новая грязь. Я закатывала глаза и шла переделывать. К слову, закатывать глаза тоже было нельзя... Но зато теперь, если нужно, я могу навести такой порядок, что в помещении становится неловко даже воздуху — ему тоже хочется соответствовать.

Кроме того, мама — врач. А это значит, что в нашей семье все всегда были пролечены, продиагностированы и заранее морально подготовлены ко всем возможным болезням, осложнениям и сценариям. Однажды мама даже вправила мне нос, когда я сломала его — качели прилетели прямо в лицо. Смелая женщина. Очень отважная.

Она находила решения там, где, казалось, их нет. Мама умела заполнять и упаковывать любые пустые пространства лучше любого тетриса, впихивать в шкафы невпихуемое и делать так, что вещи, которые другие давно бы выбросили, вдруг снова выглядели вполне достойно. Эту находчивость я унаследовала от нее — видеть потенциал и находить ресурс там, где его будто бы нет.

Сейчас я понимаю: с такими навыками не пропадешь. Муж говорит, что ему со мной повезло: я умею превращать малое в достаточное, а простое — в уют. В быту это суперполезное качество. Каждая баночка крема, парфюма или майонеза проходит тщательный досмотр на предмет «а вдруг там еще на раз хватит» — и только потом, с полным удовлетворением, утилизируется. Бережливость, любовь к порядку, умение получать удовольствие от домашних дел — бонус, который в юности кажется скучным, а потом становится суперсилой. Будущим невестам — на заметку.

Тогда, в 80-е, любовь часто проявлялась именно так — через заботу о внешнем: чтобы ребенок был накормлен, одет, в безопасности. Этого было много, и это было важно. А вот внутреннему миру — чувствам, переживаниям, деликатным состояниям — тогда не придавали значения. Это была норма времени: взрослые и в собственных чувствах не всегда могли разобраться. Сегодня мы понимаем: чтобы суметь разделить переживания другого, сначала нужно научиться слышать и принимать собственные чувства.

О навыке калибровки4[4] (распознавания эмоций) в то время почти не говорили и уж точно его не развивали. Моя сенситивность проявилась рано, и мне приходилось самостоятельно учиться разбираться в собственных чувствах и управлять ими. Тогда я еще не знала, что эта врожденная чувствительность станет важной опорой в будущем: поможет считывать пространство и людей, находить к ним подход и станет фундаментом в моей профессиональной деятельности.

Именно из этого опыта, прожитого, прочувствованного и принятого, и родилась моя книга. И если в этих строках вы узнаёте что-то свое, хочу предложить практику, которая однажды помогла мне улучшить внутреннее состояние и освободить огромное количество энергии.

Практика «Письма родителям»

Возьмите чистый лист бумаги и напишите письмо родителям, каждому по отдельности. Лучше делать это в разные дни: процесс может быть эмоционально и энергетически затратным. Иногда такие письма пишутся по много часов подряд, практически без перерыва. Возможно, вы столкнетесь с сопротивлением, с ощущением пустоты или, наоборот, с лавиной чувств. Просто начните.

Пишите так, словно ваша рука — продолжение сердца, продолжение духа. Не анализируйте и не пытайтесь быть «правильными». Позвольте выйти всему: словам, эмоциям, боли, благодарности, гневу, любви. Пишите до тех пор, пока не почувствуете внутреннее изменение состояния. Я не буду раскрывать все нюансы этого процесса — у каждого они свои, — но могу сказать одно: полученный результат вас удивит.

4. Варенье без косточек

Мне было года четыре. Стояло лето. Мы с «одногруппниками» с любопытством рассматривали деревья, усыпанные сочной изумрудной листвой. Кому-то пришло в голову нарвать листья, растереть их и полученной зеленой кашицей раскрасить серые деревянные домики на игровой площадке детского сада.

Так сложилось, что Елена Викторовна ненадолго оставила нас одних на улице. Мы с вдохновением бросились рвать листья и раскрашивать унылые «избушки» — вскоре их было не узнать. Это был настоящий полет ничем не сдерживаемой творческой мысли и детской фантазии. Я рвала листья, когда раздался вопль:

— Это что такое?! Что за «художества»?

Помню вытаращенные глаза на испуганных лицах моих сотоварищей, когда не оценившая наш творческий порыв воспитательница грозно вскинула руки:

— Шагом марш к директору! Она вам покажет, где раки зимуют! Вы за все ответите! И за порчу листьев, и за порчу государственного имущества!

Мы, перепуганная малышня, молча побрели в детский сад, подгоняемые «напутствиями» педагога:

— Живее-живее!

Мы шли по серым безликим лабиринтам коридоров, тыкаясь во все двери в поисках кабинета директора. Одни из моих собратьев по несчастью хныкали, другие дрожали, третьи, наверное, думали о раках. Я же не могла понять: что происходит? Это сон или явь?

Мой детский ум никак не мог принять и поверить в то, что взрослый человек, воспитатель (!), мог с маленькими детьми поступить так не по-людски. Сейчас я понимаю, что Елена Викторовна и подобные ей педагоги, как представители системы, пытались подогнать нас, малышей, под «мерки» и стандарты общества, строго мониторя любые творческие порывы и индивидуальность.

Наконец мы подошли к внушительной двери, обитой блестящей коричневой кожей, но никто не решался постучать. Как вдруг дверь бесшумно распахнулась и на пороге возникла пухленькая женщина. Ее светлые локоны переливались в лучах золотого солнечного света, падающего в окно; а движения были плавными, как в замедленном кино. Белокурая женщина казалась божеством.

Всплеснув руками, она охнула:

— Вы ко мне?

В ожидании неминуемого наказания мы виновато опустили головы и вразнобой запищали: