Екатерина Горбачева – Магия пути. Искусство доверия в мире перемен (страница 2)

Я бы не пыталась убедить себя, что «ты не одна». Одиночество научило меня главному: не ждать, что кто-то придет и возьмет за руку. А однажды — самой стать для себя героем.

И, пожалуй, не спешила бы утешать себя словами «будь добрее к себе» или «ты любима». Именно те места, где было больно, сделали меня внимательнее к людям и глубже. Через них я узнала, что такое настоящая человечность.

По ощущениям, и как показывает жизнь, мы знаем ровно столько, сколько способны знать в каждый конкретный момент. А мысль «если бы я тогда знала то, что знаю сейчас», чаще всего — иллюзия, попытка переписать путь, который в любом случае нужно было пройти именно так.

И, пожалуй, в этом есть что-то очень важное и трепетное: каждый из нас — и дети, и родители — делает лучшее, на что способен в тот момент, с тем уровнем осознанности, опыта и любви, который у него есть.

Но детство, как это ни странно, все равно остается с нами. Иногда — в виде воспоминаний, а иногда — в виде реакций, которые появляются быстрее, чем мы успеваем осознать.

Первые яркие впечатления действительно закладывают фундамент психики. В тот период, когда детский мозг еще только формируется и не способен осмыслить происходящее, именно эмоции и переживания глубоко отпечатываются в подсознании. А потом, годы спустя, начинают задавать ритм нашей взрослой жизни, словно невидимый дирижер, управляющий всеми процессами.

А может, вам и не нужен чей-то совет? Ведь вы сами знаете правильный ответ, я лишь хочу помочь вам услышать себя.

Я поделюсь несколькими самыми первыми воспоминаниями, многие из которых раскрылись для меня с новой стороны уже во взрослом возрасте. И что интересно, всплыли именно они, а не десятки других, словно в этом есть свой замысел, и память сама знает, что и когда показать.

Само возвращение к ранним переживаниям, как и процесс написания этой книги, оказалось удивительно терапевтичным. Перепроживание и осознавание таких моментов в безопасном пространстве становятся ключом к исцелению и внутренней гармонии.

Возможно, мои откровения помогут и вам осторожно распутать собственные болезненные узелки и почувствовать больше легкости.

2. На своей частоте

В последующих главах вы коснетесь моих воспоминаний и историй, которые со временем сделали мой путь яснее и многое подсветили. А если захочется нащупать свои смыслы и подсказки, можно вернуться к этой небольшой практике ниже.

Практика «Первые воспоминания»

Попробуйте на минуту вернуться в детство.

Не искать специально — просто вспомнить то, что приходит первым.

Если бы вас попросили рассказать или нарисовать себя маленькой — что бы вы увидели?

Сколько вам лет?

Чем вы занимаетесь?

Какое у вас настроение?

Что вы чувствуете в этом моменте?

Кто рядом?

Какие вокруг цвета, краски, погода?

И, возможно, самый интересный вопрос: что вы тогда решили о себе или о мире?

А теперь посмотрите на это воспоминание глазами взрослого.

Что вы чувствуете сейчас?

Изменилось ли ваше восприятие?

Возможно, это воспоминание — не просто часть прошлого. Возможно, в нем есть ключ к тому, как вы научились быть собой. Или к тому, где вы начали от себя отдаляться.

Если в процессе поднимаются непростые чувства — это нормально. Вы всегда можете остановиться, сделать паузу или вернуться к этому позже. Здесь нет задачи «копать глубже» — только мягко услышать себя.

Иногда даже одного такого воспоминания достаточно, чтобы увидеть свой путь чуть яснее. И почувствовать больше опоры внутри.

Мое детство было насыщено интересными событиями и яркими впечатлениями, — вероятно, как и у многих. Каждый день был открытием, маленьким шагом в волнующую неизвестность.

Чаще всего детская память начинается примерно с трех лет. Исследуя этот феномен, Зигмунд Фрейд ввел понятие «младенческой амнезии». Однако некоторые фрагменты я помню с самых пеленок. Например, помню, как, туго запелёнутая, я лежала в детской коляске, когда старшая двоюродная сестра показывала меня своим подругам. Отчетливое воспоминание, как была возмущена бесцеремонным разглядыванием и сюсюканьем, но ничего не могла сказать. А так хотелось. Наверное, поэтому говорить я начала удивительно рано — уже в один год. Нужно же было как-то начать комментировать происходящее.

И в этом было не только мое внутреннее стремление быть услышанной, но и огромная заслуга взрослых, которые были рядом. Родители, бабушки и дедушки много времени проводили со мной, объясняли, делились своими мыслями и, как вспоминают они сами, сразу разговаривали как со взрослой — внимательно и терпеливо. В этом живом общении рождалось не только умение говорить, но и ощущение, что меня слышат, что мой голос важен.

Если заглянуть вглубь, мои базовые воспоминания связаны с ощущением, что я немного иначе воспринимаю мир и считываю чуть больше, чем сказано словами. С детства я чувствовала, что между людьми и миром существует более тонкое взаимодействие, и, возможно, именно поэтому вся моя жизнь так тесно переплелась с ощущением магии. По-другому это сложно назвать — волшебные ситуации происходили и происходят слишком часто для простого стечения обстоятельств.

Это магическое мышление1[1] я забрала с собой и во взрослую жизнь. Очень важно оставлять пространство для необычного, удивительного и необъяснимого — для чудес. А они подстерегают нас повсюду! Каждый такой случай я расцениваю как знак, что иду по своему пути. А значит, «механизмы» реальности запущены, «шестеренки» крутятся как надо, и все складывается наилучшим образом.

Неслучайные случайности я всегда принимаю с большой благодарностью и как абсолютную норму в моей вселенной.

3. Та, которая наблюдает

Сколько себя помню, мне было непросто вписываться в рамки окружающей действительности. Особенно сильно я реагировала на несправедливость и человеческое безразличие. Когда внешний мир казался холодным, чужим и небезопасным, я уходила в собственное внутреннее пространство и находила комфорт там. Иногда возникало ощущение пустоты — нехватки эмоциональной опоры и внимания к моим внутренним состояниям. Даже рядом с близкими я могла чувствовать напряжение, будто часть меня все равно оставалась в одиночестве. Но именно этот опыт постепенно научил меня быть в контакте прежде всего с собой, искать ответы и опору внутри.

Этот навык остался со мной и во взрослой жизни. Если внешний мир начинает трясти и будоражить, я по-прежнему нахожу внутри себя небольшой «островок» спокойствия, ясности и утешения. Место, где можно передохнуть и восстановиться.

Довольно часто я представляла себя персонажем выдуманной игры, преодолевающим различные испытания. Я видела себя как будто со стороны, наблюдая за разворачивающимся действием. Видимо, режим внутреннего наблюдателя — умение быть внутри происходящего и чуть выше него одновременно — был встроен в меня изначально.

Когда было особенно тяжело, я словно отключалась от болезненных переживаний: Это происходит не со мной! Это не по-настоящему! Позже я узнала, что в психологии этот феномен называется диссоциацией2[2] — защитным механизмом, позволяющим человеку не чувствовать и пережить сильный стресс. А тогда я уходила в себя, будто настраивалась на свою внутреннюю волну…

Один из таких моментов я помню особенно ясно. В тот зимний студеный вечер стояла полная тишина. Сумерки давно опустились на город; в свете фонарей искрился пушистый снег. Наш дом стоял прямо через дорогу от детского садика, в опустевшем дворе которого стояли я и Елена Викторовна, моя воспитательница. Замерзшие, мы переминались с ноги на ногу, когда женщина устало произнесла:

— Мне домой давно пора. Где же твои родители?

Но у пятилетнего ребенка не было ответа на этот вопрос. Я сжалась не столько от холода, сколько от внутреннего напряжения.

Ко мне пришло осознание того, что ничего не остается делать, как только верить и надеяться на лучшее. Я представила, как мама, запыхавшаяся и взволнованная, подбегает и обнимает меня:

— Катюша! Малыш, прости! Как ты? Испугалась, наверное? Я здесь! Все хорошо!

Стоило мне это вообразить, как раздался шумный вздох облегчения. Елена Викторовна воскликнула:

— Ну наконец-то!

Открыв глаза, я увидела спешащую к нам маму. Смущенно улыбнувшись, она кивнула воспитательнице:

— Извините, Елена Викторовна, на работе задержалась. Столько пациентов… вы представить себе не можете!

Затем мама бросилась ко мне, проверяя, хорошо ли я укутана.

— Катя, ты не замерзла?

Я отрицательно замотала головой. Взяв меня за руку, мама сказала:

— Пойдем домой.

На этом все закончилось. Мое внутреннее состояние осталось незамеченным — то напряжение, с которым я ждала, чувство беспомощности, тот детский стресс, прожитый в одиночестве. Мы зашли в теплый подъезд, нажали кнопку вызова лифта, и я постепенно начала оттаивать и физически, и внутри. Дыхание становилось более спокойным, я расслабилась: мы дома, я в безопасности.

Кому-то такие истории покажутся незначительными: «Просто задержались. Со всеми бывает». И да — в жизни бывают ситуации куда сложнее. Но все мы разные. С моей внутренней хрупкостью подобные моменты тогда отзывались особенно остро.

Сегодня я смотрю на это с другого ракурса. Мне близка мысль, что мы приходим в эту жизнь не случайно — с определенным маршрутом и в определенную семью… Я люблю своих родителей и иногда с улыбкой передаю привет своему Высшему Я: спасибо за этот выбор! Уровень квеста — «хард», у всех стерта память, но здорово, что по дороге все-таки расставлены подсказки.