Екатерина Гончарова – Несущие свет (страница 11)

– Что же в тебе аномального кроме безграничной фантазии? – удивилась я.

– Всё. Несмотря на врожденную леность, я могу ввергнуть мир в хаос.

Бель отложил ложку и, болтая ногами в воздухе, запел:

«Ай-ай-ай, это парадокс, параллельные реалии.

Ай-ай-ай, что бы я ни нес, а выходит аномалия»[6].

– Если эта глупая песня ко мне привяжется, я тебя убью, – пообещал Молот.

– С таким голосом тебе бы в церковном хоре петь, – восхитилась я.

Голос у Бель действительно был чудесный. Высокий и чистый, словно неземной. Так могли бы петь ангелы, случись им ненароком залететь на Землю и дать концерт.

– Тут есть церковный хор? – обрадовался малыш. – Отлично! Он-то мне и нужен! Проникну в ряды противника, обращу невинные души в люциферианство…

– Трепло, – повторил Малх.

– Этого еще не хватало! Достаточно того, что Люцифер мне снится, – не подумав, ляпнула я, тут же прикусила язык, но было поздно.

Малх привстал со стула. Бель перестал болтать ногами. Две пары глаз, гиацинтовых и черных, уставились на меня.

– И часто тебе снится Люцифер? – осторожно спросил Молот.

– Отстаньте!

Мне хотелось расплакаться. Я была уверена, что Малх, как единственный друг, не станет надо мной насмехаться, но выставлять себя одержимой перед новым знакомым не хотелось. Малыш как-то сразу мне полюбился, терять его по собственной глупости было жаль. Угораздило же меня проболтаться!

– Хорошо-хорошо.

Молот примирительно выставил вперед ладони.

– Хорошо-хорошо, – эхом повторил Бель и тут же спросил: – Как он выглядел во сне, Ли? Как чудовище с рогами и копытами?

– Никаких рогов и копыт у него нет, – раздосадовано ответила я. – Он похож на ангела. Говорю же, отстаньте!

– Ладно.

Мальчишка отчего-то разулыбался, словно ответ его порадовал, и тут же перевел разговор на другую тему.

– Некий голос (не подумайте, я тут совершенно ни при чем) сказал отцу, что Василиефремск – кладезь паранормальных катаклизмов, чуть ли не портал в неведомый мир теней, поэтому мы срочно снялись с якоря и потащились сюда.

– Неужели твою маму устраивает кочевой образ жизни? – поинтересовалась я.

– Она давно погибла, – легко ответил Бель, не переставая улыбаться. – Точнее, была принесена в жертву моему существованию.

– Умерла в родах, что ли? – бестактно ляпнул Малх.

– Нет. Родители катались на лыжах в Альпах, она выбрала неудачный маршрут и упала в расщелину. Тело достать не смогли, слишком глубоко.

В сияющих гиацинтовых глазах не промелькнуло ни тени грусти.

– Много веков назад Ваал-Фегор, он же Бельфегор, считался древнесемитским богом гор. Людям было спокойнее представлять его богом, а не демоном. С точки зрения смертных соседство с богами безопаснее, чем с темными силами, хотя мы все понимаем, что это распространенное и опасное заблуждение. Ваал-Фегору приносили жертвы, сбрасывая людей в бездонные горные каверны. В настоящем мало что изменилось. Все случилось так, как и должно было случиться. Демоны время от времени жаждут подношений.

– Ты псих, – констатировал Малх.

– Мы все здесь не ангелы, – спокойно парировал Бель. – Тебе, Малх, это известно не хуже, чем мне. К тому же, она была никудышной матерью, иначе не отправилась бы развлекаться в Альпы, бросив новорожденного сына на попечение полуграмотной няньки. Ли никогда бы так не поступила, правда, Ли?

Я молча кивнула. Мне было слишком мало лет, чтобы задумываться о детях, но одно я знала точно: каждому ребенку необходимо материнское тепло, внимание и забота, и то, что нам с малышом не досталось ничего из этого, не означало, что так должно быть.

– Давай ты будешь моей мамочкой, – предложил мне мальчишка с совершенно детской непосредственностью.

Малх закатил глаза.

– Я буду тебя любить, а ты – звать меня Бельчонком.

– На всю голову ушибленный, – пробормотал Малх в никуда и добавил, обращаясь к Бель: – Ли еще рано заводить детей, тем более таких ненормальных, как ты.

– Если хочешь, я буду звать тебя Бельчонком.

Я ободряюще кивнула, погладила мальчишку по голове. Волосы у него были как теплая волжская вода, струились меж пальцев, ласкали кожу.

У чернокрылого ангела были такие же, только длинней. Когда я обнимала его, он позволял мне с ними играть, заплетать в бессчетное количество косичек или просто закручивать в кольца. С тех пор как он звездой упал с небес во мрак ледяной ночи, прошло много времени. Теперь он был здоров, по крайней мере, внешне, могуч, прекрасен и уже не холоден, как раньше. В моих снах я прижималась к его груди, как будто имела на это право, и он не гнал меня.

У него были сильные руки, способные разорвать земную твердь в клочья, но он держал меня бережно, не причиняя боли.

Его крылья разрезали воздух, словно масло, но я ощущала лишь мягкость их отливающих серебром перьев.

Он мог воспламенять взглядом живое и неживое, но когда смотрел на меня, я погружалась в волны черного бархата.

Во сне ангел никогда не разговаривал со мной, но в его молчании порой слышалось:

«Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!

Вот, зима уже прошла; дождь миновал, перестал;

цветы показались на земле; время пения настало, и голос горлицы слышен в стране нашей;

смоковницы распустили свои почки, и виноградные лозы, расцветая, издают благовоние. Встань, возлюбленная моя, прекрасная моя, выйди!»[7]

– Телячьи нежности, – вырвал меня из грез Малх. – Кстати, мелкий хвостатый грызун, откуда у твоего отца деньги на Альпы, технику, бессмысленные исследования и прочую дурь?

– Он проводит астрологические онлайн занятия для платежеспособных клиенток. Многие из них пользуются его услугами постоянно, раз в месяц или чаще. Иногда он соглашается на очные сессии. Это не то, о чем ты сейчас подумал. Попрошу не путать БДСМ-сессии и консультативные приемы. Цена последних значительно выше.

Бель встряхнул головой, будто тоже глубоко ушел в мысли и с трудом вернулся в реальность.

– Папа составляет натальные карты и всякое такое. Я в это не лезу, мне не интересно. Дурью, как ты изволил выразиться, Малх, мне маяться недосуг.

– Неужто в двадцать первом веке находятся люди, готовые выложить за это деньги? – удивился Молот.

– И немалые. Ты даже не представляешь, какие суммы готовы отдать смертные за право быть обманутыми.

Бельчонок насмешливо стрельнул гиацинтовыми глазами в сторону склада элитной бытовой техники.

#

– Что ты думаешь по поводу этого придурка? – спросил Малх, по традиции провожая меня домой.

– Он очень несчастный. Мне его жаль.

– С чего бы?

– У него нет мамы, – я оперлась на руку друга, ища поддержки. – Он притворяется, что не переживает по этому поводу, хотя на самом деле ему одиноко. Отцу на него наплевать, ты же видел, он просто забил холодильник полуфабрикатами и на этом считает свой родительский долг выполненным. Бель воображает себя демоном, дескать, он весь из себя опасный, гениальный и сильный, только это лишь средство защиты от мира. Очень ненадежное средство. Его забьют в Ваське, Малх, так же, как когда-то пытались забить меня. Пожалуйста, помоги ему.

– Чего ради я должен ему помогать? – раздраженно бросил Молот.

– Помоги ему ради той, что ты любил и потерял когда-то, – тихо попросила я. – Я никогда тебя про нее не спрашивала и никогда не спрошу, но уверена: ей было бы приятно знать, что ты позаботился о брошенном на произвол судьбы ребенке, как позаботился обо мне.

– Это называется «вить веревки», – произнес Малх и надолго замолчал.

У калитки моего дома он остановился, почесал по обыкновению затылок и тяжело вздохнул.

– Будь по-твоему, Ли. Я ему помогу.

Глава 9

Вдалеке что-то глухо грохнуло. Я распахнула глаза, ожидая увидеть в небе грозовые тучи, и не обнаружила ни единого облачка. Раннее летнее утро было ясным и тихим. Первые лучи восходящего солнца отражались в каплях росы на траве, и наш маленький убогий огород был словно засыпан драгоценными камнями. Я около минуты любовалась на это великолепие через открытое окно. Земное, как всегда, победило духовное: вместо бесплодного созерцания красот природы разумнее было еще пару часов поспать.