Чья Родина – поля чертополоха.
А дети, эти белые листочки,
Всё по ветру кружили да не знали,
Что, хоть у них душа без оболочки,
Задень её – она подобна стали.
Им двадцать лет, и снится сон весёлый:
Экзамены сданы, шпаргалки смяты.
Под крышей немосковской средней школы
Спят перед штурмом русские солдаты
«Пока одни в окопах – другие в чартах-топах…»
Пока одни в окопах – другие в чартах-топах,
И тем и тем от этого смешно.
Мальчишки и девчонки мечтали о Европах,
Но заперто петровское окно.
Вот перед нами зумер и блогер Третьеполов,
Родившийся в двухтысячном году.
Он ненавидит люто татаровых монголов
И презирает русскую орду.
А вот сержант Артёмов с медалью за отвагу
С пятнадцатью друзьями в соцсетях.
Он не успел скататься попить пиваса в Прагу,
Но русскою ордою он пропах.
И блогер Третьеполов, и штурмовик Артёмов
Воспитаны одной эпохой «пост»:
Пост-время, пост-ирония, стоит апостол тёмный,
Живёт Беслан, играется «Норд-Ост».
Идут сержант и блогер одним июньским полем,
И вот они встречают города,
Где после гей-тусовок и баров с фейс-контролем
Опять родилась русская орда.
От русского у русских один язык остался —
Такой большой мы видели беду.
А мне в такси водитель-монгол один признался,
Что он теперь за русскую орду
«Война как слышится, так и пишется…»
Война как слышится, так и пишется
И выбирает язык сама.
Читай историю, эта книжица —
Есть горе горькое от ума.
Война кочует, окопы роются —
Ну вот и к нам добрались опять.
Пожав плечами, Святая Троица
В окопы эти идёт гулять.
Россия – наша большая мельница.
Подует ветер вперёд-назад —
И вновь она не мычит, не телится,
Войну предчувствуя как азарт.
Война, война – урожай безверия,
Итог наивности прошлых лет.
Ах, птица-тройка, ах, кавалерия,
Несёшься в бой, а потом на свет.
Ведь это наша теперь традиция —
Как на работу на смерть ходить,
Чтоб завтра солнышко круглолицее
До новой жизни тянуло нить.
А русский свет только так и строится,
Когда провала России ждут.
Но птица-тройка летит за Троицей
И не находит себе приют
Светлячки
В начале новых дней случилась тьма,
Такая, что и свет сводил с ума.
Его теперь не то чтобы боялись —
Над светом насмехались.
И повторяли: «Нам за много лет 
